Гибрид. Книга 4. Крепость над бездной

Лимо подвесил увеличившийся в размерах платок на уровень груди.
– Давай исходить из того, что между живым и неживым тоже существует некая граница. Соответственно, у нас с тобой получится два принципиально разных пространства: ты, будучи живым, находишься с одной стороны от границы, ну а я, будучи мертвым, с другой. И оба эти пространства друг от друга надежно изолированы. Пока понятно?
  
– Угу.
– Так вот, благодаря границе наши с тобой миры не пересекаются. Но при этом она достаточно тонка и одновременно пластична, чтобы мы не ощущали ее присутствие.
Он вдруг взял и подул на платок, отчего тот легонько качнулся в мою сторону.
– Как видишь, если граница слегка сместится, ты не почувствуешь дискомфорта. Пространство вокруг тебя слегка изменится, но вскоре граница, как этот платок, вернется на место, и все станет, как прежде. В масштабах целого мира эти колебания происходят постоянно, и мы их тоже не ощущаем. Это – совершенно естественный процесс, который дает миру ощущение свободы. Однако точно такие же самые колебания можно создать искусственно. Именно этим и известны пространственные маги.
– А есть ли для мага разница, на какую именно границу воздействовать? – встрепенулся я. – Скажем, граница комнаты и граница мира… Чтобы их поколебать, наверное, придется приложить разное усилие?
Лимо одобрительно кивнул.
– Конечно. Границы простых малых пространств обычные люди не чувствуют совсем. Для обывателей они, если не подтверждены чем-то материальным, попросту не существуют. Однако для нас с тобой они очень даже реальны, поэтому мы способны делать то, на что не способен никто другой.
Я на мгновение задумался.
– Как это выглядит в реальности?
– Элементарно, – улыбнулся маг и сложив пальцы в кулак, надавил на висящий между нами платок. Тот, как ему и положено, вытянулся в мою сторону, облепив при этом предплечье Лимо наподобие перчатки. – Вот так создается пространственный карман. Можешь мне сказать, почему это вообще стало возможным?
– Потому что вы искусственно отграничили участок пространства?
– Да. Я создал дополнительное малое пространство внутри того, что побольше. Причем в таком виде, как сейчас, эти два пространства пока еще живут по одним законам. В них один и тот же воздух, один и тот же предмет – моя рука… они, в общем-то, совершенно одинаковые. У них даже есть общая граница, если ты меня понимаешь. Однако если я сделаю вот так…
Маг перехватил платок над запястьем, выдернул из кармана руку и сжал пальцы так, что получился этакий сдувшийся мешок.
– То сейчас сообщения между карманом и основным пространством практически нет. Я их разъединил. При этом внутри закрытого пространства я теперь могу устанавливать свои законы. А еще я могу спокойно перемещать его влево, вправо, вверх и вниз, в отличие от магов традиционной школы. Они, если помнишь, перемещают собственно пространство, а мне достаточно сдвинуть лишь его границу. Если ты заметил, то я ее исказил, растянул, изменил. Это гораздо менее затратно, чем создавать новую. Причем чем такое пространство меньше и чем плотнее завязана горловина, тем проще его контролировать. А чем больше и шире, тем, соответственно, больше усилий придется приложить, чтобы оно вело себя так, как мы хотим.
Я озадаченно воззрился на «мешок».
Дайн… на спецдисциплинах нам рассказывали теорию пространственных карманов иначе, да и лэн Шале-Дэсхэ говорил, что блуждающее пространство создать невероятно сложно. Однако Лимо выглядел чертовски убедительным. Настолько, что ему невозможно было не поверить.
– Получается, мы не искажаем пространство, а всего лишь изменяем его границы?
– Именно, – широко улыбнулся маг. – Однако традиционные школы этому не учат. От вас требуют не манипулировать имеющимися границами, а создавать новые. Находить нужную точку и отграничивать ее искусственно. С нуля. А это, как ты понимаешь, на порядок сложнее и требует намного больше усилий, чем то, что делаю я. Как думаешь, почему во временной петле, несмотря на прошедшие годы, вся мебель осталась как новая?
Я добросовестно наморщил лоб.
– У меня только одна идея – вы каким-то образом заставили материал не стариться.
– Нет, Адрэа. Я создал вокруг каждого предмета свой маленький пространственно-временной карман, границы которого не выходят за пределы собственно предмета. И сделал так, чтобы внутри каждого такого кармана время текло настолько медленно, что и за несколько столетий ни одна деревяшка в той комнате не состарится. В отличие от живых людей, кстати, что требует обустройства в пространственных ловушках систему утилизации тел.
Я неожиданно нахмурился.
– Такая же система утилизации, как в вашей временной петле?
– Какая петля? – удивился маг. – Ты про блуждающую комнату? Нет, конечно. Она создавалась как обычный тайник. Все, что от нее требовалось, это до поры до времени оставаться скрытой от посторонних глаз и открываться-закрываться строго по команде.
– Она вообще-то людей убивала, – сухо просветил его я, поневоле подумав о тех, кто пропал в недрах Проклятого дома. – И работала, как самая настоящая пространственно-временная ловушка.
Лимо удивленно вскинул голову. А когда я рассказал, как именно угодил в его комнату и почему его дом нередко называли Домом пропавших людей, озадаченно свел брови к переносице.
– Странно. Похоже, управляющий артефакт забарахлил. Возможно, я не совсем точно прописал алгоритм его функционирования. Все же экспериментальный образец, я не успел его как следует протестировать. А может, управляющая программа дала сбой и вместо того, чтобы реагировать на присутствие пространственных магов, среди которых могли оказаться мои ученики, не требовала от них пароль, а сразу затягивала внутрь. Ну а тела так быстро обращались в прах из-за неравномерного смещения временных потоков. Хм…
Маг всерьез задумался, пытаясь найти, где в его стройной системе случился просчет, а я недоверчиво на него посмотрел.
– Не знаю, – наконец проговорил он, растерянно потерев подбородок. – Чтобы понять, почему так вышло, мне нужно самому взглянуть на артефакт, ну или же попросить кого-то его протестировать. Но, полагаю, у тебя к нему доступа больше нет.
– Все ваше имущество забрали люди из военного министерства, – подтвердил я.
– Жаль. Может, если бы ты имел возможность взглянуть на артефакт, я смог бы найти ошибку в расчетах. А так получается, что из-за меня и моего творения опять кто-то пострадал…
Лимо еще немного помолчал, а потом со вздохом признал:
– Мне действительно очень жаль, что так получилось. Но сейчас уже ничего не изменишь. Даже если бы я мог… Впрочем, сожалениями делу не поможешь. Те люди… их уже не вернуть. Так что единственное, чем я хоть как-то могу искупить свою вину, это попытаться помочь хотя бы тебе и научить тому, что знаю.
Он кивнул мне за спину, и я, обернувшись, неожиданно увидел, что каждый предмет в гостиной тихонько светится.
Раньше этого не было. Я уверен. А сейчас и оба кресла, и новенький шкаф, и ковер… предметы словно были укутаны в тонкую целлофановую пленку. Абсолютно прозрачную, невесомую. Я, поколебавшись, даже сходил ее потрогать, но так и не понял, иллюзия это была или же нет.
– Я не совсем понял, – после недолгого раздумья вернулся я к первоначальной теме разговора, рассудив, что по поводу комнаты Лимо мог и впрямь не знать, что после его смерти там что-то сломалось или испортилось. – Вы что, сделали пространственно-временные карманы для каждого объекта внутри послушного вам пространства? И для каждого установили время, по которому этот предмет будет жить?
  
Маг снова кивнул.
– Внутри одного большого пространства количество малых практически не ограничено. Но я не рвал пространство на части, не создавал для него ограничений искусственно, а лишь использовал уже существующие границы в качестве обычных перегородок.
– Хм. Получается, что ваш подход гораздо более рационален, чем официальная теория магии. Почему же его до сих пор не приняли на вооружение?