Император Пограничья 18 (СИ)

  
Глава 10
 
Федот вошёл в кабинет ближе к рассвету, когда я уже начинал подумывать, не связаться ли со Скальдом напрямую, чтобы проверить отряд. Командир гвардии выглядел измотанным, но усталость не могла скрыть триумфа в его глазах. Что особенно радовало на фоне предыдущего нашего разговора и попыток офицера посыпать себе голову пеплом.
  
— Мальчишка в безопасности, — сообщил он с порога, с наслаждением опускаясь в кресло в ответ на мой приглашающий жест. — Княжна забрала его к себе, отпаивает молоком с мёдом. Он напуган, но физически цел. Синяков нет, видимых травм тоже.
Я кивнул, ощущая, как напряжение последних часов отпускает плечи. Мирон был главным козырем Терехова, и теперь этот козырь лежал у меня на столе.
— Потери?
— Пятеро раненых, — Федот провёл ладонью по лицу, стирая усталость. — Трое легко: Михаилу сломали нос, Евсею повредили ногу, у Сидоренко что-то с лёгкими после дыма. Двое тяжёлых — Ярослав с ножевым в грудь и Дементий с сильными ожогами. Светов сейчас с ними работает, говорит, что угрозы жизни нет.
Неплохо для ночного штурма укреплённого объекта с превосходящими силами противника. Я мысленно отметил, что нужно будет лично навестить раненых и позаботиться о премиальных для всех участников операции.
— А враг?
— Около тридцати трупов, — Бабурин позволил себе мрачную усмешку. — Охрана поместья, прибывшее подкрепление, экипаж БТРа. Трое восточных магов тоже легли там. Ушёл только Соловьёв, тот падлюка с кошачьими глазами. Бросил гранату и растворился в лесу, как призрак.
Я нахмурился. Соловьёв оставался незакрытым вопросом, и это меня не устраивало, но сейчас были дела поважнее.
— Расскажи про восточных магов.
Да, через Скальда я наблюдал бой с высоты птичьего полёта, но, во-первых, подключился к Скальду лишь, когда от него пришло сообщение, а, во-вторых, это увидел лишь общую картину — фигуры в расшитых халатах, вспышки огня, движение магических потоков. Детали терялись в расстоянии. Федот и его люди сражались с этими магами лицом к лицу, видели их глаза, слышали заклинания, чувствовали на себе их силу. Такие впечатления не заменит никакое наблюдение со стороны, пусть даже магическое. К тому же опытный боец порой схватывает интуицией то, что ускользает от холодного анализа.
— Смуглые, извилистые татуировки на руках, — командир гвардии наморщил лоб, припоминая детали. — Один швырялся огненными плетями, второй травил наших каким-то едким дымом. Сидоренко как раз пострадал от него. Третий был самым опасным — натурально запекал Димку в доспехах, а ему хоть бы хны. Ермаков, конечно, зверь… — подытожил собеседник. — Говорит, повысил темро… терем… термостойкость кожи, — махнул рукой Федот.
Соматоманты они такие, ага. Могут адаптироваться ко многому, что сразу не убьёт.
— Того хмыря вы… — он запнулся, подбирая слова, — его вы сами достали. Через Скальда.
Я молча кивнул. Каменные челюсти представляли из себя не самое приятное зрелище, но эффективность искупала эстетику.
Напрягая память Платонова, я попытался выудить хоть какие-то сведения о восточных магах. В голове мелькали смутные образы — что-то про Османскую империю. Крупицы информации, обрывки случайно услышанных разговоров, ничего конкретного. Придётся искать в Эфирнете.
— Ещё кое-что, Прохор Игнатьевич, — Федот подался вперёд, и его голос стал жёстче. — В грузовике мы нашли записывающее оборудование. Профессиональное, дорогое.
Я поднял бровь.
— Терехов собирался снимать кино?
— Именно так. Мы взяли одного пленного из прибывших в грузовике. Регулярные войска Мурома, не наёмники. Под допросом он всё выложил. Их группа должна была прибыть в поместье, перебить охрану и «освободить» мальчика. Всё это — под запись. Терехов планировал выпустить видео, где его доблестные воины спасают наследника московского князя от коварных похитителей. Как я понял, собирались вину спихнуть на Гильдию Целителей. В кузове нашлись вещи с маркировкой организации. Планировалось их разбросать.
Как иронично…
— Идея понятна, — кивнул я. — Героическая операция, слёзы благодарности, Голицын обязан Терехову по гроб жизни.
Я откинулся в кресле, переваривая услышанное. План был грубый, но при должном исполнении мог сработать. Терехов сам организовал похищение, сам же собирался его «раскрыть» — и превратить себя из загнанного в угол преступника в спасителя княжеского сына.
— Где пленный сейчас?
— В подвале, под охраной. Жив и в сознании.
— Хорошо. Утром я с ним поговорю лично.
Муромский солдат подтвердит приказ Терехова, никуда не денется. Это станет ещё одним доказательством для суда, который неизбежно последует после окончания военных действий.
— Есть ещё информация, — Федот перевернул страницу. — Пленник говорит, что неделю назад в Муром прибыло большое количество иностранных «специалистов ». С востока. Он слышал название «Кровавый Полумесяц» и видел группу странных магов в длинных расшитых халатах с геометрическими узорами. Были также молодые маги в обычной форме — троих из них как раз и придали той группе.
Я жестом отпустил командира гвардии, пообещав, что всё обсудим подробнее утром. Когда дверь за Федотом закрылась, я остался наедине с мыслями.
Терехов нанял иностранных наёмников. В этом не было ничего удивительного — я и сам когда-то столкнулся с подобной тактикой. Белозёрова наняла польских наёмников из «Крылатых гусар» для покушения на меня, Сабуров собрал всякую шваль из местных ратных компаний для карательных рейдов против моих деревень, а также привлёк монгольских наёмников. Использование чужих клинков вместо собственных — давняя традиция Содружества.
За семь месяцев княжения я успел изучить немало исторических хроник. Последние серьёзные войны между княжествами случались около ста лет назад — затяжные конфликты за спорные территории, которые истощили всех участников. С тех пор установился негласный статус-кво, и причина его была проста, как математика.
Силы княжеств примерно равны. Более слабые связаны союзными или вассальными договорами с более сильными и могут рассчитывать на поддержку. А при равенстве сил наступательные действия обходятся дороже оборонительных — это аксиома военного искусства. Атакующая армия несёт потери при штурме укреплений, растягивает линии снабжения, теряет время и людей. Обороняющийся бьёт с заранее подготовленных позиций, пользуется знанием местности, получает подкрепления быстрее.
Я сам был тому живым подтверждением. Когда Сабуров бросил владимирскую армию на Угрюм, его войска увязли в хорошо укреплённой обороне и были разгромлены. Нападающие потеряли людей, технику, боевой дух, а защитники отделались куда меньшими потерями. Именно этот разгром открыл мне дорогу на Владимир, где к тому моменту просто некому было сопротивляться.
Исторические прецеденты подтверждали ту же логику. Предок маркграфа Татищева из Уральскограда чуть больше сотни лет назад попытался присоединить Нижний Тагил на севере — и за полгода кампании потерял треть армии, опустошил казну и едва не получил восстание в собственной столице. Пришлось заключать мир на условиях статус-кво, вернув почти все захваченные территории.
И это ещё был удачный исход. Чаще агрессор терпел поражение не на поле боя, а ресурсное — терял слишком много войск, слишком много средств на продолжение боевых действий. Это приводило к недовольству внутри княжества, к низложению, перевороту или вынужденному сворачиванию операций ради сохранения внутренней стабильности. В семьдесят седьмом году князь Баратаев из Костромы увяз в неудачной внешней кампании против Иваново-Вознесенска, истощил казну и армию — и был свергнут собственным боярином Щербатовым, который до сих пор сидит на костромском троне, присосавшись к нему, как пиявка. Старик уже наплодил приличное количество детей и внуков, но власть по-прежнему удерживает холодеющей рукой.
  
За столетие сложилась устойчивая традиция — войны между княжествами ограничивались мелкими пограничными стычками. Всё остальное решалось деньгами, браками, интригами. И, конечно, наёмниками.