Тени столь жестокие (ЛП)

Я уставилась вниз на груду обломков и теней, навалившихся на лестницу из подземелья, из которого только что выбралась, в ушах звенело. Рука, что всего мгновение назад пыталась схватить меня, теперь торчала из завала, её пальцы судорожно царапали камень, чернея. Костяшки выгнулись, сводясь в уродливый, подагрический застывший жест.
Зрелище должно было вызвать отвращение, даже ужас, но тени в моей груди извивались в дикорастущем восторге, требуя новой смерти. И я, пожалуй, могла бы им уступить… если не найду Малира и Себиана, добавив свою долю. Я могла быть ткачом смерти, но всё ещё оставалась смертной, явно лишённой изящества в обращении с этим даром. Я ведь всего лишь хотела оттолкнуть его, а не вызвать… то, что случилось здесь.
  
Откашляв пыль из лёгких, я двинулась по коридору, стекло хрустело под моими шагами. Ветер рвался сквозь странные металлические сплетения, облепившие разбитые окна справа, и выл, смешиваясь с…
Это что? Колокол?
Тяжесть ужаса спала с моей груди. Неужели Вороны нападают? Где были главные ворота? Сколько ещё до того, как они их прорвут?
Из близких комнат и коридоров доносился хаос. Гул шагов и звон доспехов разгоняли мой пульс. Ещё солдаты?
Тени пульсировали между пальцами моей правой руки, в такт с бешеным сердцем, вытягивая чернильные щупальца к левой ладони и вновь впитываясь внутрь. Они бурлили в самом центре — скребли, царапали, когтями рвали по рёбрам, словно зверь, решивший прорваться сквозь кости. И подумать только, что Малир носил это в себе годами…
Что-то шевельнулось на краю моего зрения.
Я замерла.
Две служанки бросились ко мне, одна прижимала к груди серебряный поднос. Их лица были раскраснелы и полны ужаса. Они судорожно держали белые чепцы на головах, то и дело оборачиваясь, будто ожидая, что за ними гонится демон.
Или Ворон…
Одна из них наконец отвела взгляд назад и посмотрела вперёд. Наши глаза встретились, и её зрачки расширились. Выпустив крик, она оступилась, рухнула на пол, а поднос с громким лязгом покатился рядом.
Другая едва не налетела на неё, отчаянно удерживая равновесие и глядя на меня из-под панически распахнутых век.
— Помилуйте! Помилуйте, умоляю!
Тени кусали мои пальцы с такой яростью, что лоб покрылся потом, но я втянула их в поглощающую руку.
— Главные ворота. Где?
Упавшая служанка вскочила на ноги и дрожащей рукой указала в сторону коридора, из которого они прибежали.
— Через тронный зал.
Обе разом взорвались новыми мольбами и, чуть не запутавшись в собственных юбках, умчались за угол.
Я сделала шаг к брошенному подносу, лежавшему на полу, и глянула вниз. Лицо, иссечённое чёрными прожилками. Тени, струящиеся сквозь светлые волосы. Глаза, погружённые в смолу. Да, я бы тоже убежала…
Я поспешила в коридор — прямо в хаос. Поток обезумевших слуг пронёсся мимо, так поглощённых бегством, что большинство даже не заметило меня, их губы бормотали молитвы. Но вот солдаты, проталкивающиеся сквозь толпу прямо ко мне…?
Я опустила взгляд и прижалась к правой стене, чуть разворачивая корпус наружу, чтобы как можно лучше скрыть свои тени.
— Проверить подземелье! — крикнул один. — Дорогу!
Грохот доспехов становился всё громче, всё ближе…
… и, наконец, прогрохотал мимо меня.
Я с долгим выдохом двинулась дальше. Коридор постепенно расступился, открывая позолоченную арку. Под ней тянулся ковёр глубокого синего цвета, устилая путь в роскошное, сводчатое помещение, где беломраморный помост вёл к… трону, должно быть. Но я его не видела.
Не с тем количеством солдат, что расположились перед ним, увлечённых разговором. Слишком много, чтобы справиться? Возможно. Проверять и убедиться в этом у меня не было ни малейшего желания.
Я оглядела зал. По обе стороны помоста уходили проходы — скорее всего, к личным покоям или, возможно, картографическим комнатам, как в Тайдстоуне и Дипмарше. Единственный другой очевидный выход находился прямо напротив коридора, из которого я вышла. Главные ворота должны быть там. Всё, что мне оставалось, — пересечь зал, не привлекая внимания. Легко.
Мочевой пузырь болезненно свело.
Я вытянула правую руку, распахнув пальцы, и в зал хлынули тени. Они развернулись, словно чёрный туман, и я направляла их движением запястья, как видела у других ткачей смерти. Те, что уползали слишком влево, рискуя попасться на глаза солдатам, я истончала другой рукой. Достаточно, чтобы замаскировать шаги, если двигаться осторожно, но не настолько, чтобы броситься в глаза.
Затаив дыхание, я шагнула вперёд. Каждый шаг — рассчитанный риск, каждая секунда тянулась вечностью. В животе стянуло узлом, физическим отражением напряжения в голове, но я оттолкнула это ощущение вглубь сознания.
Почти на месте!
Пробравшись в коридор, я оглянулась на тронный зал. Солдаты так и остались заняты разговором, их спины — стена из ничего не подозревающей стали. Волна облегчения прокатилась по мне, но хрупкая, готовая рассыпаться от малейшего толчка.
Я напрягла слух. Металл о металл. Схватка. Совсем рядом. Малир и Себиан! Сердце застучало в ушах, когда я снова повернулась к коридору. Они не могли быть далеко. Если только мне удастся дойти, не нарвавшись на…
Что-то врезалось в меня.
Потеряв равновесие, я отшатнулась назад, прямо в тронный зал, и грохнулась на пол. Позвонки ударились о камень с треском. Волны боли прокатились по телу, сойдясь в резком уколе в затылке. Череп отозвался вибрацией, и на миг мир погрузился во мрак.
Свет вернулся — и вместе с ним ужас, ударивший по мочевому пузырю так, что я не знала, выдержит ли он. Потому что прямо на меня смотрела оскаленная морда волка.
Ошеломлённая, я встретилась взглядом с Домреном.
Нет. Только не он!
Мгновение взаимного шока повисло в воздухе, а потом рухнуло, когда он зарычал:
— Взять её!
Солдаты вынырнули из-за его спины, хлынули из коридора. В тот же миг обернулись и те, что стояли у трона, клинки со свистом выскользнули из ножен.
Нет!
Один солдат рванулся ко мне, пытаясь схватить.
Я вскинула руку над головой. Тени метнулись с кончиков пальцев, словно колючие лозы, и вцепились в его шею, дёрнув вниз с ужасающей силой.
— А-а-а! — заорал он, хрипя, царапая горло, пока не рухнул на камни.
Воздух прорезали несколько вздохов.
На лице Домрена мелькнуло нечто — страх? Недоверие? — и он выхватил меч.
— Убить ткачиху смерти!
Сердце разорвалось в груди, когда зал взорвался яростью — каждый солдат кинулся на меня, замахиваясь, ринувшись вперёд.
Биться. Я должна биться!
Я вскинула обе руки. Тени вырвались из одной, взвились в диких дугах, отшвырнув часть солдат назад, прежде чем впитались в другую. Клинок просвистел у самого уха, другой чиркнул по руке.
Я вскрикнула, перекатилась в сторону и вскочила на ноги. Тени. Мне нужно больше теней!
Отступая к стене, я выиграла несколько мгновений и сосредоточилась на своей пустоте. На том обсидиановом ящике, окружённом ещё более чёрной тьмой. Я захлопнула его. Заперла. Оставила теням только один выход — наружу.
Я не пустота.
Я — ткач смерти.
Внушающий ужас.
Тени бушевали в груди — скребли, царапали, рвали рёбра когтями и клыками. Жар насильно хлынул по венам, доводя до безумного зуда, заставляя кожу пульсировать, будто я больше не помещалась в собственную оболочку. Невыносимо!
Клокочущая тьма разломила меня и хлынула наружу из разодранного платья. Хлыстовые канаты теней метнулись от меня — хватали за шеи, сбивали с ног, вырывали оружие из рук. Они убивали, рвали, терзали, и каждый крик ужаса всё шире растягивал мои губы.
  
Я была сильна. Неуязвима.
Пока не перестала быть таковой.
— Да сдохни же ты наконец! — взревел Домрен, и в одно мгновение метнул в меня что-то.
Воздух рассёк свист.
Один из его кинжалов вонзился мне в бедро.
Из лёгких вырвался утробный крик — больше ярости, чем боли. Не боль затопила чувства, когда я вырвала клинок из собственного тела, а ярость, жаркая и всёпоглощающая, стала сильнее прежнего.