Тени столь жестокие (ЛП)

Мы ринулись вниз, наша тень легла на плато перед воротами крепости, омрачив лица солдат внизу. В воздухе свистели мечи, мы рассекали сквозь них, уклоняясь от металла, пока потоки силы пронзали нас.
Вокруг меня всё ещё кружились перья, когда я вырвал меч, его холодное лезвие из аэримеля запело, рассекая воздух.
— Справа! — крикнул Аскер.
Оттуда метнулся солдат. Звон стали о сталь отозвался в ушах, сливаясь с гулом сердца. Я нырнул под дикий взмах, развернулся и вогнал клинок в другого врага. Выдернул меч, когда тот рухнул, едва успев уклониться от стрелы, просвистевшей у самого уха.
  
— Лучники над воротами, — процедил Себиан, вонзив один кинжал в бедро солдата, а вторым разрезав горло другому. — Малир!
— Я с тобой! — Не теряя времени, моё тело рассыпалось в рой перьев и тьмы. Мы взмыли и проскользнули через узкую бойницу в камне.
С мечом в руке я ринулся на ближайшего лучника, пока Себиан протыкал другого своими клинками. Быстрый парирующий взмах, разворот — и крик воина влился в какофонию внизу, когда мой клинок нашёл его сердце. Себиан двигался рядом — текучий, смертоносный, его кинжалы чертили алые дуги по камню, каждый раз вырываясь из нового тела.
Я глянул вниз через бойницу — плато кипело хаосом, Судьбы сражались, сдерживая лавину солдат, карабкающихся по лестнице.
— Мы должны помочь открыть ворота изнутри, иначе они перебьют нас ещё до того, как мы туда войдём.
Себиан выхватил лук.
— Я за тобой.
Мы бросились ко входу в лестничный пролёт, ведущий вниз к воротам, мой меч пел с каждым взмахом, рассекал тех, кто пытался преградить путь. Себиан натягивал тетиву и выпускал стрелы на бегу, каждое попадание выбивало брешь в обороне солдат, прижавшихся к воротам внизу.
— Ещё солдаты откуда-то, — выкрикнул он.
Мы должны были спешить.
Я перевёл взгляд на ворота — массивная деревянная балка, окованная железом, упиралась в скобы по обе стороны дверей. Из трещин тянулись наружу чёрные щупальца теней.
Этого было мало.
Инстинктивно я вскинул руку к балке.
Но тьма не пришла.
Стиснув зубы, я рванул вперёд.
— Держи их подальше от меня!
Стрелы Себиана свистели справа и слева от меня, пока я использовал меч как рычаг. Я вогнал клинок под балку и навалился изо всех сил. Тени наших ткачей смерти сомкнулись плотнее, добавив свой мрачный рывок к моим усилиям. Со стоном дерева о железо балка начала подниматься.
— Всё больше солдат прёт изнутри крепости! — крикнул Себиан. — Открой же, блядь, ворота, или нам конец!
С последним рывком балка вырвалась и с грохотом рухнула на каменный пол. Я выдернул меч в тот самый миг, когда ворота распахнулись, и наши воины хлынули внутрь — волной стали, теней и чёрных птиц.
— Внутрь! Все внутрь! — выкрикнул Аскер. — Потом рубите их и закрывайте ворота! Разделите их силы надвое!
Порог взорвался хаосом.
Судьбы держали линию, сдерживая натиск вражеских солдат, всё ещё поднимавшихся по лестнице из города, — выигрывали для нас драгоценные секунды. В то время как другие изо всех сил пытались сомкнуть массивные створки ворот против наружного штурма, вороны проскальзывали в узкий зазор. Среди неразберихи ткачи смерти сплетали тени в жгуты, поднимая тяжёлую балку, их лица были искажены напряжением, пока они направляли её обратно в гнёзда креплений.
Сквозь возобновившийся грохот клинков и крики раненых я вслушивался в свою связь, но грудь оставалась пустой — ни звука от аноа, ни шёпота, чтобы повести меня. Где же ты, маленькая голубка?
— Аскер! — выкрикнул я. — Куда теперь?
Он отвернулся от тяжёлых ворот, наконец закрытых, и моргнул, окидывая взглядом тускло освещённое помещение, выдолбленное в горе.
— Всё изменилось… не похоже на то, как было двадцать лет назад… думаю, это должно быть…
Из дверей и проходов хлынули новые солдаты Аммаретта, заполняя зал, словно вода через прорванную плотину. От одного вида их нескончаемых рядов кровь стыла в жилах. Слишком много, слишком много коридоров… и ни малейшего понятия, какой из них приведёт меня к моей аноалее.
И вдруг из камня прорезал вопль:
— Защитить короля! Я вырву яйца тому, кто даст хоть одному из них пройти!
Холодок пробежал по позвоночнику.
Этот голос…
Я резко обернулся и увидел Брисдена с обнажённым мечом на расстоянии, которое казалось и слишком большим, и слишком близким одновременно. Наши взгляды сцепились, и мир сузился. Зал, хаос — всё исчезло, оставив лишь этот миг.
— Малир… — проговорил рядом Себиан. — У некоторых солдат рядом с ним есть теневые метки. Где бы она ни была — она за ними.
Улыбка скользнула по моим губам. А я ведь успел испугаться, что придётся снова отпустить Брисдена. И я бы отпустил… лишь бы подарить моей связанной хоть мгновение дольше вдали от этих чудовищ? Да, я бы это сделал.
Но, увы, в этом не будет нужды.
Я встретился глазами с Себианом всего на долю секунды — и без слов мы поняли друг друга. И рванули вперёд.
Себиан метнулся первым, его кинжалы рассекали воздух. Солдаты падали, хватаясь за горло или за животы, тьма сочилась из их ран, когда клинки находили цель с жуткой точностью.
Аскер двигался в такт со мной, его меч встречался с вражеским в резкой какофонии ударов и хрипов.
— Сверху, слева!
Я тут же поднял меч, перехватывая опускающийся клинок. Удар пробежал дрожью по всей руке, но я удержался, взглядом выискивая Брисдена среди хаоса. Где ты?
— Сзади! — снова прорезал голос Аскера.
Я развернулся как раз вовремя, чтобы увернуться от метнувшегося копья, и рассёк грудь врага, одновременно заметив знакомый оттенок каштановых волос. Вот ты где.
Чистая, неразбавленная ярость захлестнула меня, вела мой меч с убийственной сосредоточенностью. Он стал продолжением моей ненависти, каждый взмах напоён годами мучений. Один удар — отрубленная рука. Другой — пробитое лёгкое. Тела осыпались за мной, пока я прорубал кровавую тропу вперёд к расплате, что ждала столько лет. Я был уже близко.
— Брисден, — зарычал я, сердце билось в груди, словно готово было разорвать её изнутри.
Он расставил ноги шире, тяжело дышал, лоб блестел от пота — след слишком лёгких лет и слишком малого труда.
— Ах, мальчик Ворон явился прикончить меня.
— Прикончить? — смех разнёсся в моей пустой груди, свободный и глубокий, как никогда. — Нет. Нет…
Одним рывком я ударил мечом о его клинок. И снова. И снова. Его лезвие дрожало, едва успевало отбить мои удары, каждый из которых нёс в себе десятилетие позора. Так, шаг за шагом, я гнал его в угол.
Он застонал, попытался нанести встречный удар, но его движения были медлительны, неловки, дыхание вырывалось рваными толчками.
— Это вряд ли можно назвать честным боем. Я стар…
— А я был юн. — Уже не ребёнок, но ещё не мужчина, лишённый чести, достоинства и всего доброго, что во мне было. — Невинен. — Ещё один взмах клинка. — Чист. — Я ударил его ногой в грудь, отправив кувырком назад, пока он не рухнул на спину с протяжным стоном. — Беспомощен.
Я выбил меч из его рук, и тот со снопом искр заскользил по камню. Затем я навалился коленом на его грудь и прижал окровавленный клинок к его рту, наблюдая, как лезвие вдавливается в уголки губ, как ручейки крови стекают по его щекам. Ах, и как он хрипел, захлёбывался, как пузыри лопались в глубине горла, когда я медленно рассекал его лицо.
Но нет… Я не прикончу его.
Пока нет. Не так.
Какое же в этом удовольствие?
Я вскочил, бросившись за Себианом в коридор, откуда появился Брисден.
— Свяжите его тенями! Кто даст ему умереть — умрёт вместе с ним!
Он ощутит мою ненависть позже.
  
А сейчас — на первом месте была любовь.
Глава 46

Галантия
Наши дни, королевская крепость