Тени столь жестокие (ЛП)

— Я хочу тебя.
— Я говорил тебе раньше, аноалея, — прошептал он, опуская ладонь к изгибу моего бедра, — я не нуждаюсь в том, чтобы меня хотели, я хочу, чтобы меня желали.
Я прижалась к его виску, вдыхая свежий запах зимы и тонкую нотку лемонграсса. Он пах холодом, но влекущим, словно свежий снежный покров, скрывающий первые почки весны.
Коварный и прекрасный.
Манящий и неуловимый.
  
Малир был моим мучителем, моим парадоксом, моим учителем. Он был миллионом болезненных уроков, превращавших меня в ту, кем я всегда должна была стать.
Он был моей судьбой.
Я скользнула рукой вниз между нами к твёрдому контуру его члена, сжала его пульсирующую головку сквозь ткань брюк.
— Я хочу тебя.
Мужской стон Малира, гулкий, словно раскат грома, пронёсся сквозь моё тело, воспламеняя кожу. Он прижал меня к себе, заставив чувствовать рельеф его тела. Его губы обрушились на мои с таким пылом, что внутри вспыхнули искры наслаждения. Я вцепилась в него, отчаянно обвивая его ногу своей, пока наши тела неслись в такт друг другу.
— Сними свою рубашку, — хрипло выдохнул он, стягивая штаны под одеялом. — Поглоти её.
Я открыла свою пустоту, голодную после ночи без теней, позволив ей тянуть и рвать нити. Они расползались в чёрные перья, что с отчаянной жадностью устремились в мою сердцевину, и соски затвердели вместе со стоном.
Малир поймал этот жадный звук своими губами, его язык проник внутрь, а рука сжалась на моём бедре с властной силой, приподнимая, отводя, чтобы взять меня. Он вошёл в мою влажную глубину с хриплым вдохом, двигая бёдрами, пока не устроился плотнее.
Последним рывком он заполнил меня целиком, и по телу прокатилась сокрушительная волна наслаждения.
Я впилась пальцами ему в спину, пытаясь удержаться против ярости толчков, против звериной жажды, с которой он трахал меня.
— О боги, ммм…
Стон погиб на губах, задушенный кольцом ладони на моей трахее. Волны блаженства разливались по мне, пульс бешено бился под его пальцами, а комната вокруг таяла от того восторга, что гнался по моим венам.
Это длилось лишь миг.
Малир ослабил хватку, его лицо было искажено наслаждением, глаза крепко зажмурены от каждого страстного толчка, не выдавая ничего. Лишь его пальцы едва заметно сжимались на моём горле — гладили, давили, никогда не доводя до удушья.
Но они хотели.
Я чувствовала это в их дрожи и в том, как она разливалась по его телу, напрягая мышцы, словно он не доверял себе и тому, что они могут сделать.
Злые вещи.
Безумные вещи.
Болезненные вещи.
То, что я когда-то отвергала в гневе, стыдясь того, сколько удовольствия они несут. Какой лучший способ помочь Малиру избавиться от собственного стыда, чем показать, что я давно избавилась от своего?
Я положила ладонь поверх его руки на своём горле, сжала её в знак поощрения и сказала:
— Сделай это. Я хочу.
С десяток эмоций промелькнуло по его лицу — от вины к восхищению, затем к вожделению и снова к вине.
— Я не хочу причинить тебе боль.
— Да, хочешь. — Может, он хотел причинить её потому, что сам испытал слишком много боли в детстве. А я хотела боли потому, что не испытала её вовсе. — Если в этой боли есть любовь, я её хочу. Я просто не хочу, чтобы в этой любви была боль.
Его бёдра замедлились, глаза на миг сузились, а потом хватка на моём горле усилилась, рассыпав перед глазами прекрасные белые всполохи, и он прошептал у моего уха:
— Твоё сердце в безопасности со мной, аноалея. Никогда больше я не причиню ему боли. Никогда. А вот остальное…
Одним резким движением он поймал мою нижнюю губу зубами. И вцепился.
Я вскрикнула от внезапного жжения, дыхание сбилось на короткие рывки, когда боль и удовольствие столкнулись в самом центре. Они горели в моих жилах, разжигая каждую частичку тела такой энергией, таким восторгом… такой жизнью!
— Я люблю тебя, — выдохнул он сквозь стоны страсти, его толчки стали почти жестокими, так что я вцепилась пальцами в его волосы и сжала их, удерживаясь. — Ты, маленькая голубка, создана для меня.
Я задрожала под скрежетом его зубов на внутренней стороне губы, а в памяти мелькнуло наше прошлое. Он был создан для меня. В нём я нашла свои недостающие части.
Тёплое, влажное прикосновение легло сбоку на мою шею — такое мягкое и несоразмерное с грубой хваткой Малира на моей груди, что я ахнула.
— Ш-ш, это просто я, милая, — пробормотал Себиан мне на ухо. — Я бы не отказался просыпаться под такое чаще. Смотри, как хорошо член Малира заставляет тебя чувствовать себя.
Я бросила взгляд через плечо на Себиана и увидела, как он гладил свой твёрдый член. Должно быть, уже давно — гонял кулак вверх по жилке ствола, прежде чем провёл пальцами по увлажнённой спермой головке.
Пальцами, что он поднёс к моим губам, размазав первые капли по ним.
— Открой рот. Попробуй меня.
Я облизнула губы в предвкушении, затем разомкнула их, приглашая его провести пальцами поязыку. Я обвила их, наслаждаясь солёным вкусом.
Сильной хваткой на бедре Малир подхватил меня под следующий резкий толчок, но удержал лишь на головке, заставляя меня извиваться и метаться.
— Поцелуй его, голубка.
Я протянула руку назад, обвила шею Себиана и притянула его губы к своим. Наши рты растаяли в медленном, ленивом поцелуе, мой язык разделил с ним его вкус.
Стон прокатился по его обнажённой груди.
— Богиня, помоги мне, клянусь, я хочу заполнить тебя своей спермой и вылизать ее прямо из твоей пизды. Опусти руку между ног, сладкая. Собери там то, что вы двое натворили, и накорми меня этим.
Я сделала, как он сказал. Кончики пальцев скользнули по члену Малира — и он будто стал ещё твёрже от этого невинного касания. Потом я поднесла пальцы к губам Себиана, и моё тело задрожало, когда он начал пожирать их, как голодный зверь.
Он посмотрел на Малира и покачал головой.
— Опоздал на несколько дней.
Мне понадобилось мгновение, чтобы понять, о чём они, а потом мои глаза метнулись к Малиру.
— Ты прекрасно трахал меня, даже не зная, не фертильна ли я.
— А почему бы мне и не трахать, мм? — Малир вогнал себя в меня, прижимаясь так плотно, что клитор пульсировал под давлением его тела. — Я и не думаю предотвращать ребёнка. Если природа требует терпения — пусть так. Но если ты понесёшь от меня сына или дочь… я буду счастлив.
От моего резкого вздоха Себиан хмыкнул, его смех защекотал мне шею.
— Почему сердечко так забилось, милая? Разве это не то, чего ты пыталась добиться от него в ту ночь на кьяр, мм? Ребёнка? — поцелуй за ухом. — Чёрт, сладкая, ты даже не представляешь, как сильно я хочу видеть, как твой живот округлится от маленького птенца. Ты будешь выглядеть очаровательно.
— Смотри на меня, — Малир сжал мою челюсть, поворачивая лицо к себе, ровно в тот миг, как выскользнул из меня. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока он будет трахать твою тугую, влажную пизду.
С лицом, зажатым в его руке, я не сводила взгляда с Малира, когда Себиан подвёл свой член к моей киске. Даже с завязанными глазами я всегда могла различить их по форме. Член Себиана постепенно расширялся по мере того, как он медленно, мучительно медленно входил глубже. Лёгкий изгиб плоти ласкал мои внутренние стенки так, что я дрожала.
Он двигался невыносимо медленно, и каждый размеренный толчок сопровождался нежными поцелуями за ухом, лёгкими покусываниями мочки, влажными ласками языка вдоль раковины. Это была пытка. Великолепная пытка, извлекающая из меня медленные волны удовольствия, но не дающая достичь вершины.
— Тебе хорошо? — прошептал он у самого уха, покатывая бёдрами, так что мой клитор приходился прямо на пальцы Малира, что терли его кругами. — Ты кончишь для меня?
  
Я не смогла ответить.
Слишком много ощущений, дыхание вырывалось резкими всхлипами — это могло быть «да», а могло быть мольбой не останавливаться. Он и не останавливался. Себиан продолжал, его ровные толчки толкали меня всё выше. Искры тепла зажглись внизу, копились, копились, пока…