Тверской баскак. Том Четвертый (СИ)

«Грубо и некрасиво!» — Отмечаю для себя щекастого крикуна и, посмотрев еще раз в глаза посадника, вижу, что тут не только решили поживится за мой счет, но даже денежки уже меж собой поделили.
«Ладно, господа хорошие! — Мысленно успокаиваю вспыхнувшую злость. — Вы видать еще не знаете, с кем связались! Ну так ничего, дайте время, узнаете! Я вам эти гривны еще в глотку затолкаю!»
Погасив раздражение, одеваю на лицо простоватую добродушную улыбку.
— Незачем нам ссориться! Вы здесь хозяева, вам и правила устанавливать! Сколько скажете, столько и заплатим.
* * *
Размахнувшись со всей силы, прикладываюсь топором по лежащему стволу. В руку ударяет отдача, брызжут в стороны щепки, а лезвие не входит в бревно и на четверть. Замахиваюсь еще раз и слышу за спиной ворчливый голос.
— Да не так же! Дай покажу!
Плотник Емельян Емельяныч отбирает у меня топор.
— Гляди! — Он рубит короткими отточенными ударами. — Вот так, чтобы лезвие под углом в дерево входило!
Тюк, тюк, тюк! Емельян шустро прошелся вдоль ствола, обрубая толстые сучья с одного-двух ударов, а заждавшиеся стрелки, подхватив очищенное бревно, тут же потащили его на распилку.
Старый плотник поднял на меня взгляд.
— Ну ей-богу, консул, ты бы не мешался, а?!. Мы тут как-нибудь без тебя справимся! Ты уж занимайся там государственными делами какими, а мы тут сами все быстренько сладим.
В его глазах стоит такая искренняя мольба, что я не могу на него сердиться. Вспыхнувшее было раздражение пропадает, и я машу рукой.
— Ладно уж! Не нужна тебе моя помощь, так не нужна! Но учти, если что не так будет, спрошу строго и в первую очередь с тебя!
Тот серьезно кивает.
— Это конечно! На то ты и поставлен старшим над всеми, чтоб за порядком следить, а мы чтобы работу делать.
Отхожу с вырубки и, присев на пенек у края, иронично подтруниваю над собой.
«Вот так вот, хочешь взбодрить народ личным примером, а тебя мордой в грязь. Не суйся, не твое мол это дело!»
Действительно моя попытка стать ближе к народу обернулась конфузом. А с чего бы быть по-другому, коли в прошлой жизни я никогда топора в руках не держал. Дачи у нас не было, бабушек-дедушек в деревни тоже, а в тех редких случаях, когда выезжали на шашлыки, так уголь с собой везли. Был я с головы до пят стопроцентным городским жителем, а зачем горожанину, живущему в высотном многоквартирном доме, топор⁈ Вот именно, незачем!
Поязвив над собой, обвожу взглядом стройку. Под руководством двух плотников, Емельяныча и Брунчи, стрелки валят деревья, очищают их от сучьев и распиливают на ровные бревна. На счастье, погода, словно смилостивившись над нами, дарит сухие погожие дни.
Получив отказ в городе, я решил, что так может оно и к лучшему. Поставим свои бараки и перезимуем, пусть без печей, но и с одним очагом не пропадем. В городе-то все равно условия не лучше. В боярские терема моих стрелков точно бы не пустили, а в слободских и крестьянских избах до сих пор топят по-черному.
У меня под рукой сто пятьдесят стрелков, два плотника, один кузнец, и достаточно инструмента. И пусть два десятка заняты в охране и на кухне, но остальные на стройке и работа кипит. Я уверен, что до первого снега мы точно переедем из шатров в деревянные бараки. Больных я уже разместил по сараям в близлежащих домах. Там все-ж теплее, чем в палатках, да к тому же несколько деревенских баб за малые деньги взялись ухаживать за ними. Большего все равно в этих условиях не сделаешь. Тут больниц нет, и надежда только на бога да на силу своего иммунитета. Иргиль, конечно, могла бы помочь, но, как говорится, не в этой жизни!
Сижу так, рассуждаю сам с собой, но контроль над ситуацией не теряю. Вижу со стороны леса появились три всадника. Лошади, видно издали, сытые и ухоженные, люди одеты добротно.
Подъехали поближе, и узнавая, не могу сдержать ироничного восклицания.
«Ба, знакомые все лица! За каким же чертом, Михаил Константинович, тебя сюда принесло⁈»
Только всадники выехали из-за деревьев, как перед ними вырос Ванька Соболь. Теперь, когда все стрелки работают на стройке, в дозор приходится ходить и полковнику.
 
Держа приезжих на расстоянии, Ванька о чем-то с ними говорит, а я, вдруг прикинув ракурс, понимаю, что гости заехали с такой стороны, что их не видно ни со стен города, ни со слободских домов.
«Случайно ли это⁈ — Улыбнувшись, спрашиваю у самого себя и сам же отвечаю. — Вряд ли! Стал бы князь по лесным буреломам маяться, когда можно по дороге подъехать».
По знаку Соболя из зарослей вышли еще два стрелка. Они остались со спутниками князя, а самого Михаила Константиновича Ванька повел ко мне.
Едва они подошли, я со всем уважением приветствую князя и предлагаю ему пройти в мой шатер. Тот, поклонившись мне в ответ, говорит, что он ненадолго и поговорить лучше здесь.
«В том месте, где тебя не видно с города!» — Еще раз убеждаюсь в своем подозрении.
Князь, явно, не хочет светить свой приезд перед горожанами. Почему⁈ Мне даже стало занятно, и показав Рюриковичу на соседний пенек, говорю.
— Ну что ж, Михаил Константинович, присаживайся! С хорошим человеком отчего же и не потолковать!
  
Часть 1
 
Глава 13
 
Начало ноября 1253 года
Нижегородский князь мнет пальцы, не зная с чего бы начать, и примерно представляя, что заставило его искать встречи со мной, я решаю ему помочь.
— Что, достала тебя господа боярская⁈
— Не то слово! — В сердцах не сдерживается князь и вдруг понимает, что прокололся и враз раскрыл весь свой умысел. Гримаса досады кривит его благообразное лицо, но я успокаиваю своего гостя.
— Не серчай так, Михаил Константинович, я на твоей стороне!
— Почто же⁈ — Князь бросает на меня подозрительно-недоверчивый взгляд. — Ты ж ничего про жизнь нашу не знаешь? Какое тебе до меня дело⁈
Тут я отвечаю ему жестко и прямо.
— Ты прав, мне до тебя никакого дела нет, но земляки твои сильно меня обидели. Поквитаться хочу!
Прошла уже неделя со дня моего посещения боярской думы, и на деле все в моей душе уже давно улеглось. Я не настолько мелочен и проблемы стараюсь не персонифицировать. Считаю, если есть задача, то ее надо решать, а личная обида — это дело десятое. От эмоций в политике надо избавляться! У меня на этот город свои планы, и без союзников из местных их в жизнь никак не провести. Кто бы не приехал ко мне сегодня, я любого бы постарался пристегнуть к своей упряжке, но знать об этом Нижегородскому князю совершенно необязательно. Поэтому объясняю свою заинтересованность тем единственным аргументом, которому он безоговорочно поверит — месть!
Прищуренные глаза князя оценивающе прошлись по моему лицу.
— Непонятен ты для меня, Фрязин, а непонятное доверия не вызывает. Скажи вот, чего ты здесь ищешь, чего хочешь⁈ — Его взгляд прошелся по стройке и вытащенным на берег кораблям. — Я не про это говорю. Не про зимовку! Ты же ведь не для этого здесь объявился⁈
«Ба…! — Не удержавшись, мысленно отпускаю ироничную похвалу своему гостю. — Да князек то у нас не так прост, как кажется! Зрит в корень!»
Да, мне до зарезу нужен этот город, ведь без контроля над ним вся моя волжская торговля летит псу под хвост! Нижний надо затащить в Союз городов любыми средствами, хочет он того или нет! Первый блин, тот что всегда комом, показал — сделать это будет непросто. Местное боярство, взяв власть в свои руки, больше всего боится ее потерять. Боится настолько, что слегка обезумело, и вразумить их будет та еще задача. По моим ощущениям, дело пойдет куда живее, если к разумным доводам довеском приложить и аргументы посерьезней. Как там говорится, добрым словом и пистолетом всегда добьешься большего, чем просто добрым словом!
Пауза затянулась, и надо что-то отвечать. Цепкий взгляд гостя все еще держит меня под прицелом, и мне вдруг приходит в голову:
«А может сказать ему правду⁈ Иногда, искренность лучшее оружие… Может быть, сейчас именно тот случай⁈»