Наследник от Тирана (СИ)

– Грех не сходить на пляж в таком месте! – я вдруг слышу смех и поворачиваюсь в сторону, одновременно отпрыгивая от лестницы. Думаю, что на нас напали, но нет. Эта маленькая, утончённая девушка на это не способна. Невеликий рост, миловидное личико и розовое платье явно не выдают в ней человека, желающего нас убить. Да и эта тёплая улыбка на губах не принадлежит маньяку.
Смотря на неё, невольно вспоминаю свою сестру. В сердце что-то колет, когда образ появляется в голове. Обнимаю свою девочку и понимаю, что только благодаря ей я сейчас держу Камиллу на руках. Она спасла меня в детстве от мужчины, которому хотели продать меня родители. Всегда беспокоилась обо мне, носилась со мной… И что только ни делала, лишь бы я не попала в чужие руки.
Начинаю скучать и чуть не плачу. Если бы не она… Всего бы этого не было.
– Самир, даже не поздороваешься? – девушка останавливается возле меня, улыбается и с каким-то предвкушением и даже восхищением смотрит на спину в широком проёме, которая перестаёт удаляться. Хаджиев останавливается.
Серьёзно? Он откликнулся, а не прошёл мимо?
Разворачивается, видит девушку. Уголки губ его несутся вверх.
Он даже возвращается, подходит к ней, попутно осматривая с ног до головы, и опускает ладонь на макушку. Треплет по волосам. Так заботливо, мило.
И в какой-то момент я снова думаю, что сплю.
– Рад видеть.
Рад видеть?!
Сглатываю, наблюдая за этими двумя. Сверлю взглядом Хаджиева, желая, чтобы он сейчас провалился сквозь пол. Оказался вновь в России, а его враги уже пристрелили его! Я готова сама выкопать ему могилу.
Почему он на неё так смотрит? Доброта во взгляде. Теплота.
Да он ни разу на меня так не смотрел, а здесь…
Сглатываю и душу странное чувство, возникающее в груди.
Не понимаю его.
Шкрябает и царапает о стенки, словно кошка. Сердце начинает бешено стучать, ударяясь о рёбра. И колет. Так больно, будто меня сейчас предали.
Что это такое?
Почему так хочется встать между ними, показать Хаджиеву его дочь и сказать, чтобы не клеился ко всяким девушкам, когда у него перед лицом ребёнок!
Но вместо этого поджимаю губы. Молчу.
– Ты так вырос, – она встаёт на носочки, измеряет его рост ладонью. Дотрагивается до его волос. И меня кривит. – В телевизоре ты намного меньше. Тебя откормили, да?
Она по-доброму смотрит теперь на меня.
– Твоя девушка, наверняка, хорошая хозяйка.
Я стараюсь не смотреть на Хаджиева в этот момент. Не хочу портить себе настроение этой кислой миной. Но всё же, не сдерживаюсь.
И нет, Самир не злится. Никак не реагирует. Продолжает добродушно улыбаться.
Да кто эта девушка, что рядом с ней он нормальный?
Первая любовь? Хотя… Молодая для первой любви-то. Ей не больше восемнадцати.
– Познакомишь?
–  Да, – кивает, даже не сопротивляясь.  – Это Милана.
– Приятно познакомиться, – протягивает мне свою ладошку. Я не хочу её пожимать. Только потому, что Самир так добр к ней. А меня тем временем хочет выкинуть в иллюминатор самолёта. Но я, всё же, делаю это – пожимаю её пальцы.
– Меня зовут Николь, – улыбается. Но вот только имя мне её ничего не даёт. И теперь не терпится узнать, кто она такая и почему Хаджиев к ней так добр.
– А это что за ангелок?
– Камилла, – говорю первая, чтобы Самир не опередил. Не позволю его ртом говорить её имя. И нет, я не вредная, просто…
Не понимаю, кто меня укусил, но я бешусь!
– Какая лапочка, – чуть смеётся и водит пальцем по щеке моей девочки.
Сдерживаю рык, хотя жуть как хочется зарычать.
– Ладно. Знакомьтесь, – проговаривает мужчина, переставая трогать Николь.  – Пойду приму душ.
После упоминания душа сглатываю. Вспоминаю то, что было совсем недавно. Мы ведь… Обнимались, целовались, как нормальные люди. И даже общались на такие темы, на которые вряд ли бы смело и откровенно говорили в обычной обстановке.
Хаджиев уходит, а мне хочется пойти за ним. Но не успеваю. Отвлекаюсь на грохот двери. В дом заходит приятная на вид женщина лет… Не знаю, но седина говорит о том, что ей больше пятидесяти. Мягкие черты лица, добродушная улыбка и никак не портящая её полнота. Бабушку чем-то мою напоминает.
 
Что сегодня за день ностальгий?
– О, вы уже прибыли! – восклицает, надвигаясь на нас. – А где Самир?
– Ушёл, бабушка, – так вот, значит, что… Николь – внучка этой женщины? Сколько же тогда ей лет? Хорошо сохранилась.
– Даже не познакомил нас лично, – недовольно цокает и закатывает глаза.
– Ты как будто его не знаешь, бабуль, – смеётся Николь. Значит, они так близки?
– Годы идут, а он всё такой же вредный. 
– Вы давно его знаете? – выпаливаю, всё же, не сдерживая своего вопроса.
Женщина хмурится, сводя брови в переносице. На секунду заминается, словно не зная, что и сказать.
– Лет тридцать. Я его няня, – добродушно улыбается. – Меня зовут Ирене. Но если тебе будет проще, можешь звать меня просто Ирой.
– Няня? – округляю от удивления глаза. – Удивительно.
Господи, у такого человека, как он, были няни? Это она его таким воспитала? Да ну… Нет. Этот светлый человек не мог вырастить такого невыносимого мужчину. Пожалуй, я выведаю у неё информацию потом. После того, как…
– А где мы? – не могу утолить своё любопытство.
– Испания же, – недоумевает. – Самир не сказал?
– Нет…
Так вон оно как. Здесь красиво.
– Вы, наверное, устали после перелёта, – Николь трогает меня за плечо и разворачивается в сторону лестницы. – Хотите отдохнуть?
Не хочу.
– Если хотите, я могу позаботиться о вашей девочке, – вступается Ирене. 
Она тянет ко мне руки, а я вот сомневаюсь. Стоит ли?
С некоторых пор я перестала кому-либо доверять.
Но она ведь его няня? Он уверен в ней?
Всё же, был проделан нелёгкий путь. Мы сбегали под покровом ночи. Летели над океаном, избавились от гаджетов, охраны и кого-либо. Её даже здесь нет. В этом доме только мы. И Николь с Ирене. 
Может, стоит немного довериться?
– Я была бы рада, если бы вы немного присмотрели за ней, – передаю дочь в руки опытной няни. Также вручаю и сумку. – Здесь всё необходимое для малышки, если понадобится.
– Спасибо, – Кама оказывается на руках женщины и радуется. Что не так с этими людьми? Камилла уже дружит с ними!
– Пойдёмте тогда, покажу вам комнату.
Я с подозрением смотрю на Николь.
Не хочу думать о ней плохо. И не знаю, что мною движет, но я тихо проговариваю.
– Нет. Не надо. Самир покажет.
Не вижу её лица. Не слышу, что она говорит. Тут же иду к Хаджиеву. Мне надоедает эта тишина. Мы взрослые люди, мы можем нормально поговорить?
***
Слышу, как хлопает дверь неподалёку, и иду примерно в том же направлении, что и Хаджиев. Даже замечаю, куда он заходит. Захожу следом.
– Решил спрятаться от меня? – разряжаю атмосферу улыбкой. Стараюсь быть милой, неконфликтной. – Может, мы…
Я не сразу замечаю белые бинты, окрашенные кровью в районе его плеча.
Господи, а я ведь совсем забыла, что он ранен! Вылетело из головы!
Я ведь никогда не видела его раненым. Считала сильным, недосягаемым, непробиваемым. А тут кровоточащее плечо. И ведь в самолёте он ни разу не показал, как ему больно. Держал на руках Камиллу. А она у меня… Не худышка. И сейчас вижу окровавленные бинты, от которых сердце в маленькую горошинку превращается.
Как я могла вообще забыть?
А теперь Самир падает в кресло. Кривится. И хватается ладонью за плечом.
– Ты что тут делаешь? – спрашивает, только увидев меня.
А я, не раздумывая, бегу к Ирене. Прошу аптечку.
Через минуту возвращаюсь и уже вижу снятые бинты.
– Чего бегаешь как ошпаренная? – бесится. Говорит сквозь зубы, сжимая челюсти.
Нет уж, хватит. Задрал командовать.
Поэтому нажимаю ему на плечо. Заставляю откинуться на спинку кресла.
– Не шипи, – начинаю злиться сама. – И даже не пробуй меня прогнать.