Война (СИ)
Барон, у которого Дубок был свободным арендатором, к поимке браконьера оказался непричастен. Хитрый хуторянин, что тот лис, стрелял дичь за пределами баронских владений, сокращая поголовье благородных животных в лесах герцогов Цевихского и горных долинах герцога Адайского.
Вика ещё в дороге от Милонега немало изумилась, когда узнала от Флемма, что в здешних местах водятся и олени, и лоси. Насколько она помнила, в родном мире эти виды животных имели разные ареалы обитания. Хотя, разве это самое сильное отличие, которое она узнала?
Охота, сама по себе, в этих краях не была запрещена. Можно было стрелять птиц, зайцев и прочую мелочь. А вот из крупных зверей разрешали охотиться только на волков и медведей. Лоси, олени и кабаны — дичь исключительно для владетелей, их уполномоченных людей и благородных. Дубок ни к одной из этой категорий людей не относился.
- Вот ты сохранила мне жизнь, но, честно, я не знаю теперь, как мне быть дальше, — Дубок мрачно посмотрел на свои руки, — Даже если ты меня отпустишь, не представляю, как работать на хуторе и содержать семью. И…, - он вновь бросил настороженный взгляд на Вику, — а ты ведь мне так и не сказала, зачем…
- Сам что ли не сообразишь? — хмыкнула попаданка, — Мы едем в Адай. Через захваченный форт на тракте мы не попрёмся, сойдём в сторону. С нами ещё десятник егерей будет. Человек очень достойный и опытный. Но сомневаюсь, что он хорошо знает тропы и леса по ту сторону границы. А ты там часто бывал, как я понимаю. Для вас ведь, негодяев-браконьеров, семь вёрст не крюк. Ты мне подходишь, Дубок. Обрубком я тебя звать не буду, потому как есть намерение тебе помочь. Но учти, отплатишь истовой службой.
Браконьер недоверчиво посмотрел на попаданку.
- В дворовой только и разговоров, что о твоей нанимательнице. Рассказывают о чудесах исцеления. Вот только, думаю, что это…, - он поднял свои обрубленные ладони, — Никто…
- А ты не думай, Дубок. Много думать вредно, — Вика поднялась и сурово посмотрела на развесившую уши Юнту, — Рот закрой, — посоветовала она ей, — Отведи нашего лесничего к Тарику. Скажешь рабу Флемма, что на нём ещё и забота о нём, — попаданка мотнула подбородком в сторону браконьера, — И пусть не забудет забрать мои вещи, когда стаскает во двор барахло хозяина и Эрны.
Как ни удивительно, но начавшиеся боевые действия — пока формально они велись только между фридландским герцогом Гертером Адайским и даторским герцогом Лероном Цивихским — не препятствовали перемещению товаров и людей через границу, по сути, уже больше семи недель ставшей линией фронта. Слишком много было у обоих герцогов завязано на эту торговлю.
Но ехать мимо захваченного адайцами цивихского форта Вика не хотела — для их кавалькады без повозок имелся более короткий путь, ну и главное, попаданка, узнав чудовищную историю про развлечения Насмешника, твёрдо решила, что этот разбойник — её клиент. В плохом смысле.
Помочь десятнику Оникару она захотела искренне. От всей своей души. Мразей она не любила в обоих своих ипостасях, и раз уж судьба наградила её огромными возможностями, то грех было ими не пользоваться, чтобы хоть иногда вершить заслуженное подонками возмездие.
Провожать магиню-целительницу Эрну, красавицу-наёмницу Вику и их спутников высыпало всё население замка. Что Вику удивило, так это совершенно искренняя доброжелательность со стороны женской части замковых обитателей. Обычно женщины к очевидному превосходству своих соперниц за внимание мужчин относятся весьма ревниво, но тут был явно другой случай.
- Вика, возьми с собой, — к попаданке подошла и протянула свёрнутый в рулон кусок отлично выделанной медвежьей шкуры лейтенант егерей Лериса, молодая, двадцатипятилетняя женщина, из семьи не титульных дворян, привлекательная, но крайне суровая — она лично, когда её отряд поймал Дубка, рубила браконьеру пальцы и прижигала обрубки, — В походе вещь незаменимая, особенно в это время и в тех краях.
- Да куда, Лериса? — Вика показала на тюк за своим седлом, — И так загрузились чрезмерно, что, боюсь, еле двигаться будем. Просто, кто-то слишком до чужого добра жадный, — это она сказала в адрес находившегося рядом и слышавшего разговор Клойка, но тот и ухом не повёл, — Спасибо, конечно, но…
- Перед собой положи, — лейтенант, чью дочь Эрна исцелила от кори — была и здесь эта болезнь известна, не слушая возражений Вики, положила рулон на холку её лошади, — Ей и укутываться хорошо, и на привале под себя подстелить. Твоей нанимательнице я точно такую же передала. И береги уважаемую Эрну. Ты, конечно, воин, каких ещё никто не видел, но иногда численное превосходство значит больше боевых умений.
- Спасибо, кэп, — улыбнулась попаданка.
Лейтенант не видела даже и четверти реальных боевых — без учёта всякой магии — возможностей Вики, но всё равно, как и остальные, была впечатлена.
Дальше отказываться попаданка не стала. Да и, чего уж говорить, такая забота ей была приятна.
Посмотрев, как комендант со своими ближайшими соратниками, окружив Эрну, изливаются соловьями, Вика решила прекратит это гадство. Иначе они тут прирастут к почве копытами.
- Уважаемая, — подъехав, обратилась она к Эрне, впрочем, её внешняя почтительность никого из офицеров не обманула — не дураки, ещё в первый день определили, что отношения магини и начальницы её охраны дружеские, да и с Флеммом всем было всё ясно, — Мы готовы ехать. Лошади уже застоялись.
"Товарищ, вы в аэропорт не опоздаете?" — у немного раздражённой задержкой отъезда Вики эта фраза буквально висела на кончике языка. Но сдержалась.
Из Нола-Тора они выехали на четвёртый гонг с рассвета.
Лес вокруг замка был вырублен и выкорчеван примерно на триста-четыреста шагов, так что, едва оставив позади гостеприимную для них крепость, они въехали в густой сосновый лес, через который шёл Фридландский тракт.
- Эрна, задержись. Дело есть, — сказала Вика, — И ты притормози, — обратилась она к Дубку.
Исцеление браконьера попаданка решила не откладывать в долгий ящик. Как и отбросить уже всякую скрытность насчёт своих целительских способностей перед близкими людьми. На Дубка у неё были определённые виды, поэтому в это число она его условно уже включила.
- Вика, — окликнул её Оникар, заметив, как она остановилась.
- Мы догоним.
Дав знак десятнику егерей, возглавляющему их кавалькаду, ехать дальше, попаданка с подругой и браконьером остались на месте.
Дубок, несмотря на своё выраженное недоверие к способности Эрны восстановить ему утраченные пальцы, всё же заметно волновался и смотрел на магиню с надеждой. А та была, что называется, ни сном, ни духом. Свои целительские возможности девушка достаточно хорошо изучила и не видела, чем она может помочь браконьеру. Хотя, наверняка начала догадываться, что задумала подруга-начальница.
- Фокус-покус тебе сейчас покажу, — не обманула её ожиданий попаданка, — Который ты так хотела увидеть. Не передумала ещё?
- Это то, о чём я думаю?
Третий раз Вика могла наблюдать действие своего заклинания Абсолютное Исцеление. И вновь оно привело её в восторг. Что уж говорить об Эрне.
- Это чудо! — пискнула магиня.
Дубок, на мгновение немного дезориентированный фразами подруг, едва почувствовав на себе мощь Викиной магии, сразу же ощутил и понял то, что с ним произошло. Как и сообразил, кто является автором случившегося чуда. Попаданка это ясно определила по направленному на неё взгляду.
Она, не церемонясь, схватила поднявшего свои ладони к глазам браконьера за воротник.
- Даже не вздумай сейчас валиться с седла и месить грязь под копытами моего коня, — настойчиво посоветовала Вика, — Это самое не нужное, что ты можешь сделать. Видала? — спросила она у Эрны, по прежнему сдерживая порыв Дубка соскочить с лошади, — Учись, студент.
- Госпожа…, - прохрипел браконьер.
- Не поняла, — удивилась Вика, — Это что, такой побочный эффект, что ли? Пальцы отрастают, а в горле хрипы появляются? Да не дёргайся же, Дубок. Всё, проехали. Нет и не было никогда Обрубка. Забудь. Понял? Не заставляй меня жалеть о своей доброте. Сейчас догоняем наших, и ты молчишь о том, кто и как тебя исцелил, как рыба об лёд. Кивни, если мозги уже начали соображать. Молодец.