Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)

В его голосе звучала настоящая, животная паника. Не страх смерти, а страх потери себя. Страх превратиться в монстра, которым будут пользоваться.
Его слова попали в самую точку моих собственных, загнанных глубоко внутрь страхов. Под колпаком. Контроль. Равиль, наблюдающий за каждым моим шагом. Касьян, который в любой момент может решить, что я слишком опасен или слишком ценен, чтобы жить свободно.
  
Мысль висела в воздухе, неозвученная, но жгучая, как раскалённое железо.
— А если... — начал я, голос стал хриплым, — ...если не остаться?
Мы замолчали, оглядевшись по сторонам. Никто не слушал. Вокруг кипела своя жизнь: кто-то чинил обувь, кто-то делился скудным ужином.
— Сбежать? — прошептал Мишка, и в его глазах вспыхнула дикая, отчаянная надежда. — Отсюда? От них? Куда? На улицу? Там же...
— Там – смерть. Но здесь – клетка, — перебил я. — И смерть в ней может быть медленной и... по чьему-то приказу.
Мы задумались всерьёз. Это был не просто бред испуганного ума. Это была холодная оценка.
— У нас есть навыки, — начал рассуждать я, глядя в пустоту. — У меня – Информатор. Я могу видеть угрозы издалека. Оценивать силу. У тебя... мана. Холодная, но сила. И твой новый навык... может, он поможет скрываться? Чувствовать скопления Чужих? Или... отвлекать их?
— Может, — неопределённо сказал Мишка, но в его взгляде уже загорелся азарт планирования. — А ещё... у нас есть знание. Мы знаем, где склад с припасами. Я сегодня дежурил рядом, видел. Там не только еда. Там инструменты, верёвки, медикаменты... и оружие получше, чем эти самопальные копья.
Мы стали обкатывать мысль, как два заговорщика, сжигаемые адреналином страха и свободы.
— Ночью. После смены караула, в самое мёртвое время, под утро, — шептал Мишка. — Они уставшие, внимание притуплено. Мы пробираемся к складу. Берём рюкзаки. Набиваем консервами, водой, патронами (если найдём подходящие), аптечкой. Берём нормальные ножи, может, даже один ствол, если повезёт.
— И уходим через тот самый чёрный ход, которым нас привёл Равиль, — добавил я. — Он с тыла, выходит в узкий проулок. Оттуда – не на главную улицу, а вглубь квартала, через развалины. Куда бежать?
— На запад, — тут же сказал Мишка. — Там, за рекой, промзона. Старые заводы, склады. В Равиляных отчётах я слышал – там Чужих мало, они в центре кучкуются, где людей было больше. И строения крепкие, можно укрыться. И от этого «поселения» подальше.
План рождался на глазах, сырой, рискованный до безумия, но наш. Не навязанный Касьяном, не одобренный Громилой. Наш.
— Если нас поймают... — начал я.
— Убьют. Или сделают так, что мы сами захотим умереть, — закончил Мишка. Его лицо стало жёстким, тем самым, что было после боя. — Но если останемся... мы просто станем винтиками в их системе. И однажды нас сломают или выбросят за ненадобностью.
Мы переглянулись. В глазах друг друга читали одно и то же: решимость. Страх был. Огромный. Но страх перед пожизненным рабством в золотой клетке под присмотром паука оказался сильнее страха перед неизвестностью и смертью на улицах.
— Значит, сегодня, — прошептал я. — Спим по режиму, чтобы не вызвать подозрений. В час ночи, после смены самого бдительного караула, встречаемся у общих туалетов – там всегда пусто в это время. И – по плану.
— По плану, — кивнул Мишка. Его холодная аура, казалось, сгустилась, став острее, решительнее. — На всё про всё – двадцать минут. Больше – и нас хватятся.
Мы разошлись, стараясь вести себя как обычно. Я пошёл к своей новой «комнате» – каморке рядом с кабинетом Касьяна, чувствуя, как каждый шаг отдаётся гулким эхом в пустой голове. Адреналин уже бил в виски. Это было безумие. Чистой воды самоубийство.
Но это была наша авантюра. Наш выбор. Не адаптация по чужим правилам, а бунт. Попытка вырвать свою судьбу из лап Системы и таких же, как мы, выживших, которые уже успели построить свою иерархию и тюрьмы.
Лёжа на своей новой, чуть более удобной койке, я смотрел в потолок и думал о том, как буду активировать «Информатор», чтобы увидеть патрули и караулы. О том, как мы будем пробираться в темноте, набивать рюкзаки. О том, что ждёт нас за стенами этого ТЦ.
Страх смешивался с лихорадочным, почти пьянящим чувством свободы. Мы были двумя загнанными зверями, решившимися выломать дверь клетки, не зная, что ждёт снаружи – пуля охранника или свобода диких лесов.
План катился по рельсам, скрипя и пошатываясь, но катился. Ночь, как и надеялись, была глухой. Мы притворились спящими, а в условленный час, как тени, выскользнули из своих постелей. Встретились у вонючих туалетов – там и правда ни души. Обменялись кивками – глаза в темноте блестели одинаковым, лихорадочным блеском.
Я активировал «Информатор» на минималках, сканируя коридоры. Система выводила блеклые силуэты спящих и два ярких пятна – дежурных на главных постах. Там, где нам было нужно, в сторону склада и чёрного хода, – пусто. Двинулись.
Склад охранялся одним парнем, который клевал носом, облокотившись на пику. Мы прошли в десяти метрах от него, прижавшись к стене, затаив дыхание. Его «профиль» светился в моём восприятии – уровень 0, обычный выживший, без ядра. Он не почувствовал нас.
Внутри склада пахло пылью, металлом и тушёнкой. Действовали быстро, на ощупь. Рюкзаки (взяли два прочных, туристических) набивали консервами, пачками галет, бутылками с водой. Мишка нашёл ящик с армейскими аптечками и сунул по две в каждый рюкзак. Я, на удачу, в темноте наткнулся на стойку с холодным оружием – не самопальным, а настоящим: охотничьи ножи, мачете. Схватил два ножа в ножнах и один мачете. Патроны не нашли – их, видимо, хранили отдельно, под строгим учётом.
На всё ушло минут пятнадцать. Рюкзаки отяжелели, лямки впивались в плечи, но это был вес свободы. Последний взгляд на тёмный склад – и мы поползли обратно, к чёрному ходу.
И вот он, тот самый лаз, заваленный ржавой кровлей. Мы уже начали было раздвигать её, чувствуя на лицах холодный ночной воздух с улицы, когда из-за угла, прямо у выхода, поднялась фигура.
Дежурный. Молодой парень, лет двадцати. Он явно решил отойти «покурить» или просто размяться в тихом месте. Он замер, увидев нас, его глаза округлились от непонимания, потом – от ужаса. Рот уже открывался, чтобы крикнуть.
У меня не было времени думать. Не было выбора. Инстинкт, страх, адреналин – всё смешалось в один мгновенный, животный порыв. Я не помню, как выхватил только что взятый охотничий нож. Помню только короткий рывок вперёд, резкое движение руки и... хлюпающий звук.
Нож вошёл парню в горло. Глубже, чем я планировал. Он не закричал. Он только издал булькающий, удивлённый звук, схватился за шею и медленно осел на землю, упираясь в меня безумным, быстро тускнеющим взглядом.
И тут же в меня впилось. Волна чёрной, густой, невероятно концентрированной энергии, в десять раз мощнее и «горячее», чем от любого Чужого. Она ворвалась в мою грудь, в узел Ци, с такой силой, что я отшатнулся, едва не упав. Узел вздулся, затрепетал, будто его перекормили. В глазах потемнело, в голове зазвенело. Столько энергии... как от троих, нет, пятерых средних Чужих сразу.
Я стоял, опираясь о стену, глядя на тёплое, тёмное пятно, растущее на полу под телом парня. Осознание накрыло ледяной волной. Я убил человека. Не тварь. Не Чужого. Человека. Молодого парня, который просто оказался не в том месте.
— Колян... бл*ть... — прошипел Мишка, его лицо было искажено таким же ужасом и отвращением. Он смотрел то на меня, то на тело.
Но времени на шок не было. Уже слышались встревоженные голоса – кто-то, наверное, услышал шум падения. Мы рванули в чёрный лаз, вывалились на улицу, в холодную, вонючую свободу.
  
И побежали. Не думая, куда. Просто от. От тела, от криков, от себя самих. Рюкзаки били по спинам, ноги подкашивались от дрожи. Мы мчались через тёмный проулок, сворачивали в разбитый двор, перелезали через груды мусора. Город вокруг был мёртв и безмолвен.
Мы бежали километр, может, больше. Легкие горели огнём, в висках стучало. Я всё ещё чувствовал в груди тот чужой, горячий сгусток опыта, и он меня тошнил.