Системный звиздец. Теория Выживания (СИ)
Системный звиздец. Том 1 — Теория Выживания
Глава 1: как-то раз, где-то там, почему-то и зачем-то..
Утро добрым не случилось. Мне бы двойной дозы кофеина внутривенно, а не на работу вставать, но мою бренную тушку, страдающую болезненным эффектом послевеселительного процесса распада алкоголя, иначе говоря похмельем, забыли спросить хотела ли она быть движимой жестокими нейронами мозга. Так что, вот, как в сказке сказано, как пером мазано: будильник, 07:30, рубашка, офис.
В офисе встречаю первого попавшегося страдальца — Сашку. Тяпнулись мы с ним вялыми ластами, будто два моржа на спа-курорте для хронически уставших. Сашка — мужик в принципе монументальный, когда-то железо тягал. Но годы, пивной животик, как бизнес-проект, и трое наследников сделали из него монумент… усталости.
— Здоровья, Саш. Физиономия у тебя, конечно, сегодня очень… выразительная, — выдавливаю из себя что-то похожее на улыбку.
— А ты найди зеркало, красавчик, — бурчит он, удаляясь в коридорную мглу. Ну, взаимно.
Моя же главная миссия утра — не рукопожатия раздавать, а найти наше пропавшее звено — Мишку. Пишу в общий чат: «ТРЕВОГА. Пропал человек. Рост средний, интеллект вчера вечером — ниже плинтуса. Ищем»...
— Слушай, Колян, я реально перебрал вчера, ну, что за спрос с меня за это?? - Негодовал молодой. Лицо — цвета стен в инфекционном отделении. Мишке 23 (или 24, чёрт его разберёт, у него, кажется, паспорт есть). Работает в маркетинге и свято верит, что «творческая личность» — это медицинский диагноз, оправдывающий всё. А так-то парнишка симпатичный: рост, светлые волосы, глаза… в общем, очаровашка, пока не откроет рот.
— Миш, да какой спрос, — говорю я, и на лице у меня расцветает улыбка, от которой кровь стынет в жилах. — Я просто хочу тебе кое-что напомнить. Про твоё вчерашнее… выступление))
И медленно, с наслаждением садиста, тянусь за телефоном в карман. А лицо у Мишки в этот момент совершает удивительную трансформацию: от бледно-зелёного до фарфорово-белого.
— Ой, все, все, Колян, родной, бл*, стоп-стоп-стоп! — Мишка замахался, будто отбиваясь от роя пчёл, и судорожно запихнул мне в руки меню, тыкая пальцем куда-то в район салатов. — Давай без этого, а? Всё цивильно же было! Ты чего сразу так, ну?
Глаза у него стали круглые, как у совёнка, который только что понял, что его дупло — на самом деле бардачок в такси. Ладно, черт с тобой. Потом, в более уютной обстановке, когда ты расслабишься и почувствуешь себя в безопасности, — вот тогда я и достану эту запись. Как десерт. Сюрприз!
А пока я с философским вздохом перевёл взгляд на ламинированный список кулинарных преступлений. Цены там были такие, будто каждое блюдо перед подачей благословляет лично патриарх, а готовит его нобелевский лауреат по химии.
— Слушай, — буркнул я, водя пальцем по графе «Стейк из лосося». — Тут за один этот кусок рыбы просят столько, что на эти деньги можно было бы купить самого лосося, лодку, чтобы его поймать, и ещё гида-норвежца в придачу. Или вот этот салат… Да там себестоимость огурца и трёх листьев салата — три рубля, максимум. А продают, будто там золотые хлопья Туттанхамона. Грабеж средь бела дня, вот что это.
— Пока лапки не отсохли от тощего кошелька — можем себе позволить иногда пошиковать, — философски изрёк Мишка, отодвигая от себя меню, как будто это был сложный экзаменационный билет. — А вообще, представь, Колян: это твой последний нормальный завтрак в этой жизни. Прямо вот. Через… — он торжественно глянул на часы, 8:53, — через тридцать семь минут начнётся настоящий апокалипсис. Зомби, метеориты, начальник с внеочередной планёркой — что угодно. Разве после такой мысли этот омлет не заиграет новыми красками?
Я скептически оглядел его сияющую физиономию. Это дурачье, конечно, неисправимо. Но на выдохе меня таки прорвало на короткий, хриплый смешок. Чёрт с ним, с апокалипсисом. Хоть какая-то отмазка, чтобы не думать о ценах.
Поймав взгляд знакомой официантки Катюши, я изобразил на лице что-то среднее между улыбкой и гримасой хронического недосыпа и подозвал её кивком.
Заказ отдали. Теперь сидим. Ждём. Терпеливо коптим воздух, попутно нарушая все конвенции о биологическом оружии. Ну, а чего ещё делать в преддверии конца света?
Омлеты принесли. Вид у них был такой... ну, как у нас с Мишкой: вроде бы живы, но явно пожили. Едим молча, сосредоточенно.
— Ну что, вкусно? — Мишка ковыряет вилкой в своей яичной тряпке.
— Как последний завтрак перед апокалипсисом — просто божественно, — отвечаю я, заедая томатом чувство глубокой финансовой потери. — Особенно осознание, что если зомби сейчас ворвутся, мы умрём с переплатой в триста процентов.
— Зато сытыми, — заметил он, отпивая из стакана воды, которая, наверное, тоже стоила как пожариться в хорошем спа.
Тишина снова. Прерывается только звоном вилок и нашим тяжелым, полным осознания всей мировой несправедливости, дыханием.
Внезапно из-за моего плеча возникает тень. Не зомби, хуже. Запах дорогого парфюма «Босс Оригинал» и лёгкого напряжения — верные признаки.
— Ребята, хорошего аппетита, — раздаётся голос, сладкий, как сироп, и холодный, как утренний кофе из дешёвой автомашины. Это наш начальник, Марк Витальевич.
Мы оба вздрагиваем, как школьники, пойманные за курением.
— В девять тридцать жду всех в конференц-зале. Не опаздываем, — он бросает эту фразу не как просьбу, а как констатацию вселенского закона. И удаляется так же бесшумно, как и появился.
Дверь за ним закрывается. Мишка и я замираем с полными ртами. Потом наш взгляд встречается. В его глазах — та же дикая, нелепая мысль, что пронеслась и у меня в голове.
Сначала я просто фыркнул. Потом Мишка хрипло крякнул. А через секунду мы оба уже давились смехом, тихим, истеричным.
— Через... сколько там у тебя было до апокалипсиса? — выдыхаю я, вытирая слезу.
— Тридцать семь минут, блин! — Мишка трясёт головой, лицо красное от напряжения. — Он что, подслушивал?!
— Зомби, метеориты, начальник с планёркой... — цитирую я его же пророчество, снова заходясь в смешке.
Получалось, что наш личный апокалипсис назначили на 9:30. Точно по расписанию. Не смешно как-то. Но посмеяться от жуткого совпадения — это мы ещё могли. Пока могли.
Вот и он, момент истины. 09:26. Мы с Мишкой вросли в удобные кожаные кресла конференц-зала. Крутимся на них, как два уставших хомяка в слишком дорогих колесах.
Мишка уткнулся в телефон, листая ленту коротких, дурацких роликов. Я же просто лениво вожу взглядом по потолку, стенам, по таким же вымученным лицам коллег. Зеваю. Зевота настолько глубокая, что, кажется, вот-вот проглотишь собственную душу, и станет только легче.
09:27. Тикает.
09:29. Начальник, Марк Витальевич, с видом первооткрывателя подступает к ноутбуку. Начинается священный ритуал: подключение к проектору. Первая попытка — чёрный экран. Он нажимает что-то, нервно похрустывая пальцами. Вторая — мелькает заставка, но не та. По залу пробегает сдержанный, общий вздох. И в этот момент мой взгляд ловит Кристишку из отдела кадров. Сидит, поправляет очки. Симпатичная, кстати. И мысль, ядовитая и своевременная: «А не позвать ли её сегодня вечером вместо этого вот...» — киваю мысленно в сторону Мишки.
И будто он эту самую мысленную волну поймал! Мишка резко отрывается от телефона, смотрит на меня.
Его рот приоткрывается, он делает вдох, чтобы что-то сказать... и вдруг замирает. Резко, неестественно. Будто его на месте током ударило. Его голова дёргается, поворачиваясь куда-то за мою спину, в сторону трибуны.
И тут раздаётся звук. Не резкий, не звонкий. Мягкий, глухой, но на удивление громкий в этой внезапно наступившей тишине. Звук падения чего-то... тяжёлого и немножко хрупкого. Звук, после которого в голове наступает полная, белая тишина.