Тайные желания

— Нам надо поговорить, — произнес, наконец Лукас.
Кэтрин кивнула, пытаясь держать себя в руках, указала на стул и приготовилась выслушать его упрек.
— Я тебя слушаю.
— Ты знаешь, о чем я. — Рука Лукаса накрыла ее руку. — Нам надо серьезно поговорить.
В эту секунду в комнату ворвался Томми.
— Привет, Лукас. Я тебе сегодня понадоблюсь?
— Может, сначала позавтракаешь? — предложил Лукас.
Кэтрин усмехнулась, поняв его тактику, и достала из буфета хлопья и тарелку.
Лукас поднялся на ноги.
— Я принесу молоко, — направился он к холодильнику. Вернувшись с пакетом, поставил его на стол и заметил: — Не забудь, что я тебе сказал.
Кэтрин смогла только кивнуть в ответ. Погруженная в собственные мысли, она машинально смотрела, как Томми уплетает хлопья со скоростью лесного пожара. Закончив с едой, он вскочил и умчался на кухню — Лукас уже успел очаровать и его.
Кэтрин пошла переодеться, и к тому времени, как она вернулась, обе девочки уже позавтракали и сидели перед телевизором, а Энн потягивала кофе и строила глазки Лукасу.
Кэтрин остановилась на пороге. Она не могла винить сестру за то, что та так откровенно восхищается Лукасом. Она сама не могла сдержать восторга при виде него.
Наконец Кэтрин распрямила плечи и вошла на кухню.
— Доброе утро, — поздоровалась она с сестрой, налила себе кофе и уселась за стол.
Энн секунду постояла в дверях, потом подошла к окну и выглянула на улицу.
— Отличный дом, Кэтрин, — заметила она, отпивая глоток из чашки. — Сначала я думала, что ты сошла с ума, когда решила купить старую ферму, но теперь вижу — у дома есть свое очарование. И для детей здесь раздолье.
Дети. Кэтрин замерла, услышав такое простое слово. Как часто в последнее время она думала о том, что могло бы быть. Каково было бы жить в этом доме с мужем и детьми? И как всегда при таких мыслях, в голове у Кэтрин возник образ Лукаса.
— Мне здесь нравится, — ответила она сестре.
Та покачала головой.
— Кэтрин, тебе пора замуж. Я знаю, как глупо мои слова звучат сейчас, но знаешь — по большей части моя замужняя жизнь была очень счастливой. А все потому, что дети искупают все неприятности брака.
Кэтрин промолчала. Она оглянулась на дверь, опасаясь любопытных глаз и чутких ушей, потом поднесла к губам кружку и отпила большой глоток, собираясь с мыслями.
Энн посмотрела на Кэтрин и, понизив голос, произнесла:
— Очень мило с твоей стороны устроить здесь жилье для бабушки, хотя, наверно, переделка дома влетела тебе в копеечку.
Кэтрин пожала плечами.
— Переезд бабушки показался мне хорошей идеей. Ей нужен свой угол, а у меня достаточно места.
По лицу Энн пробежала тень.
— Не могу представить, как можно жить в одиночестве всю жизнь. Если Том и я… — Ее голос прервался, и Энн прикусила губу и помолчала, прежде чем продолжить: — Если у нас ничего не получится, я хочу выйти замуж снова. — Она наклонилась ближе к Кэтрин и прошептала: — Ты знаешь, мне так хочется отомстить Тому, и я подумываю о том, чтобы завести интрижку.
— Интрижку? — похолодела Кэтрин.
— А ты хоть раз внимательно посмотрела на своего плотника? — усмехнулась Энн. — Не понимаю, как можно проводить с ним столько времени и не хотеть его…
— Тшш, — приложила палец к губам Кэтрин, обеспокоенная, что Лукас может их услышать. — Энн, я не каменная, но…
Ей необходимо остановить расспросы сестры, чтобы та потом не принялась рассказывать матери всякие романтические истории.
— Он, конечно, привлекательный мужчина, но он рабочий… плотник, — повысила голос Кэтрин, подчеркнув его профессию, а потом снова перешла на полушепот: — Он переделывает мой дом, а не изменяет мою жизнь.
— Что ж, а я бы не отказалась, чтобы он внес в мою что-то новое.
— Перестань! — прошипела Кэтрин. — Ты просто не можешь смириться с потерей Тома.
Томление охватило Кэтрин. Она так часто мечтала, чтобы Лукас стал ее… ее целиком и полностью.
И однако же ведь не могла она сказать сестре «руки прочь»!
— Ух ты, какой тяжелый шкаф, — удивился Лукас, прекрасно зная, что внутри прячется Томми. Из-за закрытых дверей донеслось красноречивое хихиканье, и Лукас, наклонившись, постучал по верху. — Наверно, там прячется бурундук. — Он распахнул дверцы, и Томми кубарем выкатился на пол.
  
Лукас всей душой болел за приехавших ребятишек. Проблемы Энн и ее мужа затрагивали их отпрысков, хотели того родители или нет. И Лукас знал, что, если у него будут дети, он никогда не причинит им подобных страданий. Он слишком хорошо помнил свои собственные.
Заметив, что стоящая в дверях Кэтрин внимательно наблюдает за ним, Лукас выставил Томми из комнаты и вернулся к работе. В самом деле, ему следует как можно быстрее выполнить контракт и убраться отсюда.
И все-таки теплая улыбка Кэтрин, наблюдавшей за их с Томми ребячеством, наполнила его ни с чем не сравнимым чувством покоя и удовлетворения.
Лукас не знал, как разрешить сложившуюся ситуацию. Он полагал, что их отношения с Кэтрин развиваются в лучшую сторону.
Но он жестоко ошибся.
Вспомнив случайно подслушанный разговор двух сестер, Лукас съежился, как от удара. Они беседовали шепотом, да и Томми болтал не переставая, но потом мальчик куда-то ушел, и в наступившей тишине до Лукаса донеслись слова Кэтрин, пронзившие его как ножом. Плотник. Вот чем он был для нее на самом деле — всего лишь плотником. А если так, то Кэтрин на него наплевать, он для нее — пустое место.
И какой тогда смысл рассказывать ей о семейном бизнесе? Лукас всю жизнь боялся, что его могут полюбить не как человека, а как хозяина компании. И только надев маску, он начал доверять людям.
И совершил ужасную ошибку.
Сегодня Ида уезжала во Флориду, и, судя по обрывкам разговоров, Энн с детьми отправлялась в аэропорт, а оттуда улетала в гости к какому-то старому другу. Очень благоприятная ситуация для разговора с Кэтрин наедине. Но какой теперь смысл?
Раздался негромкий ритмичный стук, и, обернувшись, Лукас увидел Иду. Она вошла на кухню и прислонилась к буфету.
— Ты знаешь, — проницательно заметила она, — у меня для поездки во Флориду есть гораздо более серьезные причины.
Лукас поднялся с корточек и встал перед Идой, как напроказивший ребенок.
— Готов поспорить, что ты мне скажешь, какие именно, — ответил он, стараясь скрыть свою подавленность.
— Смотри, штаны не проспорь, — усмехнулась Ида, и Лукас неожиданно для себя рассмеялся. — Я знаю, что ты любишь Кэтрин. — Ида уставилась на Лукаса поверх очков. — И знаю еще кое-что. Она испытывает к тебе те же чувства. — Она сдвинула очки на переносицу, как бы ставя большую безапелляционную точку в своей фразе.
— Она вам сама сказала? — Сердце Лукаса колотилось, как отбойный молоток.
— А зачем? Это понятно самому распоследнему дураку, — небрежно заметила Ида. — В общем, пока меня не будет… и если остальная компания даст вам передышку, я хочу, чтобы ты признался Кэтрин, что любишь ее. — Ида наклонила Лукаса к себе и поцеловала в щеку. — Послушай меня и будь хорошим мальчиком.
Она погрозила ему пальцем, и в душе Лукаса внезапно вспыхнула надежда, что Ида знает нечто важное, чего не знает он. В искреннем порыве он крепко сжал Иду в своих объятиях.
— Что здесь происходит? — поинтересовалась Кэтрин, появляясь на пороге.
— Он пытается сломать мне уцелевшие ребра, — пожаловалась Ида.
— Ничего подобного, мы просто прощались, — возразил Лукас.
— Тогда поторопитесь. Пора выезжать. — И Кэтрин сделала Иде жест следовать за ней.
Лукас вернулся к работе, и, когда в доме все затихло, на кухню вернулась Кэтрин, вытерла пыль со стула и упала на него. Выглядела она усталой и расстроенной.
— Я, конечно, люблю детей, но…
— Можешь не извиняться.
Кэтрин кивнула.
— Мне так их жалко. И ко всему прочему, как бы мы с Энн ни старались, правда в том, что мы никогда не были друзьями.