Тайные желания
— А это мои дети, — представила она, указывая на каждого по очереди. — Кимберли, Дон и Томми-младший.
Девочки просто смотрели на Лукаса, раскрыв рты, а белобрысый мальчуган немедленно потянулся к его молотку.
— А мне уже шесть, и папа дает мне постучать, — сообщил он; пытаясь вытащить инструмент у Лукаса из-за пояса. Лукас схватился за ручку и усмехнулся.
— А может, ты хочешь есть? Похоже, что твоя тетя Кэтрин привезла обед.
Мальчишка тут же развернулся в поисках пакетов с едой, и Лукас мысленно похлопал себя по плечу. Для мужчин голод чаще всего оказывается самой важной из проблем.
Кэт открыла пакеты и разложила на столе бургеры. Лукас уже собрался было вернуться назад на кухню, как вдруг раздался голос Кэтрин.
— Лукас, не уходи, — воскликнула она. — Здесь много. Бери бургер и картошку.
Он взял еду и пошел работать. Положение Кэт стало еще сложнее, и он не может больше оттягивать завершение работ. Пора закончить и уйти.
Сознание неизбежности расставания придавило Лукаса как свинцовой плитой. Прошлым вечером — словно много лет назад, — когда они танцевали, Лукас решил, что пора поговорить с Кэтрин начистоту, рассказать о компании отца… его компании и признаться, что он любит Кэтрин.
Конечно, ее тоже влекло к нему. Ее порывистые вздохи и трепещущее тело были достаточными доказательствами того, что он будит в ней страсть. Но страсть и любовь — две совершенно разные вещи. А Лукас понятия не имел, что именно испытывает к нему Кэт.
Наступившая тишина вскоре сменилась грохотом, громкими голосами, шумом шагов по лестнице. Погруженный в свои мысли, Лукас работал до тех пор, пока его не окликнула Кэтрин.
— Ну как, устроились? — спросил он, повернувшись к ней.
Кэтрин, словно тоже очнувшаяся от размышлений, медленно ответила:
— Да, они сейчас распаковываются. Похоже, что все будет в порядке, — продолжала она, обращаясь скорее к себе, чем к Лукасу. — Я надеюсь, что они все-таки помирятся.
Глядя на напряженное лицо Кэтрин, Лукас почувствовал, как внутри у него все похолодело.
— Плохо дело, да?
— В общем, да, потому что он обманул доверие Энн. И мне уже кажется, что мужчины просто не способны говорить правду…
— Не все мужчины лжецы, — заметил Лукас.
— Ты теперь понимаешь, что я тогда говорила про Энн, так ведь?
— Что? — покривил он душой, но Кэтрин взмахнула рукой.
— Перестань, Лукас. Ты что, ослеп? Она просто сногсшибательна.
Он заскрипел зубами, но был вынужден признать правду.
— Она сексуальна, ничего не скажешь.
— А ты заметил, как она на тебя смотрела? Мерила оценивающим взглядом. Она так всегда. Парни у нее просто с рук ели и целовали землю под ее ногами. У меня так не получалось.
— Тебе и не нужно, — уверил ее Лукас. — Ты совсем другая, но не менее потрясающая женщина. Кэт, вам нет причины соперничать.
— Я не помешаю? — спросила появившаяся в дверях Энн.
— Нет, — солгала Кэт. — Я спрашивала Лукаса насчет кухни.
Энн медленно повернулась, озирая разгром вокруг. Ее лицо помрачнело, и Кэтрин, подойдя ближе, коснулась плеча сестры.
— Ладно, Энн, пойдем, я покажу тебе двор и сад. Лукас разбил там несколько клумб и…
Ее голос затих, когда женщины вышли на крыльцо.
Лукас остался один. Слова Кэтрин о доверии все еще звенели у него в ушах, и он понял, что дело действительно плохо.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Кэтрин попросила еще одну неделю отпуска, приведя в качестве довода семейные обстоятельства.
Она пробралась на кухню в надежде насладиться несколькими минутами тишины и покоя, прежде чем проснется шумная и озорная компания. Ей нравилось возиться с ребятишками. Она играла с ними в настольные игры дома и в салки во дворе, чтобы они не мешали Лукасу. А последние три дня он работал как никогда усердно, хотя сделать ему еще надо было очень много.
Кэтрин — тоже. Почему она не может отбросить свои страхи и довериться Лукасу? В первый раз со времен колледжа в ней проснулись мечты о семье и замужестве. Лукас был добрым и страстным…
Кэтрин опустила взгляд на свой тонкий халатик и открытую ночную рубашку, спрашивая себя, почему она не оделась, как обычно. Дурацкий вопрос. Наверху спала Энн, и ее присутствие извлекло на свет божий застарелую ревность. Зная, что в любой момент может приехать Лукас, Кэтрин не могла сдержаться и специально облачилась в красивую ночнушку.
Кэтрин прекрасно видела, как Энн порхает вокруг, стараясь очаровать Лукаса и тем самым отомстить за измену Томаса. Если бы ей удалось занести Лукаса в список своих побед, она могла бы с триумфом вернуться домой, отплатить мужу его же монетой.
Кэтрин должна быть начеку. Не заявлять же сестре, что она влюбилась в плотника!
И Лукаса она не сможет винить, если он поддастся на уловки Энн. Она сама положила конец их нежностям, и он держал свое обещание. Кэтрин только иногда ловила на себе его страстный взгляд.
Но в ее день рождения… Мысли Кэтрин вернулись к тому моменту восхитительного вечера, когда Лукас держал ее в своих объятиях, их тела раскачивалась под музыку и восторг Кэтрин поднимался до такой высоты, что ей хотелось кричать. И она знала, что Лукас испытывает то же самое.
При воспоминании о его губах, касавшихся ее шеи, по спине у Кэтрин побежали мурашки. И если бы он тогда не привлек ее ближе к своему крепкому телу, Кэтрин попросту не устояла бы на ногах.
Привлекательность Лукаса заключалась не только в его внешности. Он был внимателен и нежен с Кэтрин и от души веселился с Идой. А глядя последние дни на Лукаса в окружении детей, Кэтрин поняла — он прирожденный отец.
Девушка вздохнула и взглянула на свою шелковую рубашку под прозрачным халатиком — жалкую попытку привлечь Лукаса. Вот Энн была роскошна, а Кэтрин… Она просто примеряла на себя маску соблазнительницы.
Вздохнув еще раз, Кэтрин включила кофеварку и пошла за утренней газетой. Когда она открыла дверь, к дому по дорожке шел Лукас.
— Ты сегодня рано, — выговорила Кэтрин, смущенно стягивая отвороты халата. Ну вот, она даже не может продемонстрировать свою женственность.
Лукас перевел взгляд на руку Кэтрин, комкающую на груди халат, потом вернулся к ее лицу и улыбнулся так, что все страхи Кэтрин исчезли и сердце затопила теплая волна.
— Похоже, пахнет кофе? — поинтересовался он.
— Я только что поставила его вариться. — Кэтрин жестом пригласила его войти, и Лукас пошел вслед за ней на заднее крыльцо, куда Кэтрин уже принесла кофеварку и тостер.
Кэтрин встала около стола, дожидаясь, пока последняя капля не упадет в чашку, и затаила дыхание, почувствовав, что Лукас встал у нее за спиной. Потом его теплые руки скользнули от ее локтей к плечам.
— Мне не нужен кофе, потому что стоит мне увидеть тебя — и сна у меня ни в одном глазу, прошептал он, щекоча своим дыханием шею Кэтрин.
Она хотела было напомнить о присутствии в доме многочисленных гостей и повернулась к нему лицом. Губы ее оказались прямо напротив его губ. Взгляд Лукаса опустился к ее распахнувшемуся халату и откровенной ночной рубашке, потом вернулся к ее лицу. У Кэтрин, загипнотизированной желанием, горевшим в глазах Лукаса, перехватило горло, и она не смогла вымолвить ни слова. Ее рука лежала на его крепкой груди.
Она страстно хотела найти в себе достаточно мужества, чтобы оттолкнуть его и тем самым доказать несгибаемость своих принципов. Но смогла только раскрыть губы, чтобы накрыть его пряный, свежий рот своим.
Лукас поднял руку и коснулся щеки Кэтрин, его губы сливались с ее, и язык ласкал глубины ее рта.
Голова у Кэтрин шла кругом от страсти и стыда. Охваченная пламенем желания, она не только нарушила их договор, но и поощрила Лукаса ответить ей.
В смущении она отвернулась и схватила со стола чашку с кофе. Когда она снова взглянула на Лукаса, он уже отошел на безопасное расстояние, но голод в его глазах переворачивал в Кэтрин душу. Дрожащей рукой она передала ему чашку.