Тайные желания

— Я знаю, — согласился он. — Я лишь демонстрирую свои дружеские чувства.
На его лице появилось такое несчастное выражение, что Кэтрин перестала волноваться и рассмеялась. В уголках рта Лукаса появилась едва заметная усмешка, голод же в его глазах был отражением ее собственного.
Кэтрин взглянула на кисть, которая оставила зеленое пятно и на ее желтом топе. Она потянула кисть наверх, и тут Лукас поймал ее руку.
— Тебе тоже стоит раскрасить свою жизнь поярче, — проговорил он и, прежде чем Кэтрин что-то поняла, поднял ее руку с зажатой в ней кистью и коснулся сначала щеки, а потом и носа Кэтрин. В ответ Кэтрин со скоростью молнии выдернула руку и мазнула Лукаса по подбородку.
Глядя в его испачканное лицо, она, к своему удивлению, почувствовала, что напряжение между ними ослабло.
— А тебе идет зеленый цвет, — заметила она, представляя, как глупо они должны сейчас выглядеть.
— Тебе тоже.
Он наклонился к ней ближе, и Кэтрин задержала дыхание. Но он не стал целовать ее в губы. Верный данному слову, он лишь потерся кончиком носа об ее нос. Когда Лукас отодвинулся, пятно краски украшало и его нос.
Неожиданно Кэтрин охватило чувство разочарования. Чтобы Лукас не заметил его, она мазнула пальцем по его носу, еще больше размазав краску.
— Извини, — произнесла она.
— Она латексная, — объяснил Лукас и улыбнулся.
— Что?
— Краска — латексная. Она смывается водой. Залез в душ — и все в порядке.
— Точно, — ответила Кэтрин, в то время как в голове у нее уже рождалось видение, о воплощении которого в жизнь она могла только мечтать.
  
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
 
Окутанный паром, обуреваемый заботами и желаниями, Лукас стоял в душе, думая о Кэтрин, которая сейчас тоже смывала со своего тела краску в ванной этажом ниже.
Горячие струи текли по его телу, но не могли смыть с души Лукаса отчаяние. А что он мог поделать? Он и так уже слишком долго боролся со своими чувствами. Он — мужчина. Она — женщина. Подруга или любовница… или жена.
Лукас так долго твердил себе, что никогда не женится. А теперь уж не раз и не два порывался пересмотреть свое решение. Кэт заслуживала любви, она просто создана для нее.
Лукас подумал о родителях и сестре Кэтрин. Каковы у нее отношения с ними? Она мало что говорила о родных, но, когда говорила, Лукас явственно различал в ее голосе обиду и негодование. Нет, родители, по всей видимости, уделяли ей достаточно любви. Это сама Кэтрин возвела вокруг себя защитную стену, и, наверно, только время сможет ее разрушить.
Да, Кэтрин была резкой, строгой и язвительной женщиной — но только до тех пор, пока не оказывалась в его объятиях. Тогда она становилась мягче воска. Нежная и красивая, как одна из бабочек, порхающих в саду над цветами.
И такая же пугливая и настороженная, добавил бы он.
Смыв шампунь с волос, Лукас потряс головой, как мокрая собака, и выключил воду. Вытерся полотенцем, затем стер пар со стекла, всмотрелся в свое лицо. Он — сын своего отца, но не его копия. В отличие от Джеймса Тэннера он может стать хорошим мужем… и отцом.
Отложив полотенце, Лукас вытащил из своей сумки чистую одежду, запихнул туда испачканные краской футболку и джинсы и босиком направился вниз, дошел до кухни, где Кэтрин, стоя у плиты, поджаривала мясо.
— Спасибо за то, что разрешила воспользоваться душем, — поблагодарил Лукас.
— Да не за что, — с улыбкой повернулась к нему Кэтрин.
Она стояла в бледно-голубых шортах и вязаном топе под цвет, влажные волосы перехватила опять-таки голубой лентой и выглядела свежей и манящей, как одно из Великих озер.
— Пойду найду свои ботинки и поеду домой, чтобы не мешать тебе ужинать, — сообщил Лукас, хотя был голоден как волк, а запах жарящегося мяса и лука только сильнее раздразнил его аппетит.
— Ты можешь поужинать вместе со мной, — опустила глаза Кэтрин. — Я готовлю спагетти, и тут хватит на двоих.
— Отлично, я обожаю пасту, — признался Лукас. — Я могу чем-то помочь?
— Как насчет салата?
— Съесть или приготовить?
  
— Ну, представление о твоем аппетите я уже имею. Салат надо приготовить.
— Что ж, в этом деле я мастер.
Они работали бок о бок молча: Кэтрин варила макароны и готовила соус, Лукас мыл и чистил овощи. Занятие делом шло ему на пользу — так его мысли не отвлекались и руки не могли натворить никаких глупостей. Когда все было готово, Кэтрин попросила Лукаса разложить на старом крыльце складной стол. Тогда он решил открыть одну из рам, что оказалось не так легко. Только с помощью отвертки и дополнительных усилий она наконец поддалась. В комнату сразу ворвался запах роз, и Лукас подумал, насколько лучше здесь будет с новыми окнами.
Кэтрин разложила мясо и пасту по тарелкам, Лукас поставил на стол салат, и они приступили к еде.
Через некоторое время Лукас похвалил ее:
— Я рад, что ты простила меня, потому что мясо и спагетти просто отличные.
Кэтрин чуть прикрыла веки и покачала головой.
— Да за бесплатный ужин ты еще и не такое скажешь.
— Нет, я серьезно. — Лукас положил вилку и подался вперед. — Правда-правда. Мне очень жаль. Мы заключили сделку, а я нарушил договор.
— Нет, Лукас, я тоже виновата.
Надежда захлестнула Лукаса.
— Тогда, если мы оба испытываем одинаковые чувства, в чем же проблема?
Лукас заметил, что рука Кэтрин дрожала, когда она отложила свою вилку.
— Лукас, мне не нужна обыкновенная интрижка. Я слишком долго береглась, чтобы теперь так просто сдаться.
Лукаса ошеломили ее слова. Он тоже не искал легких увлечений, но если он правильно понял…
— Ты хочешь сказать, что ты… ммм, никогда не…
— Совершенно верно, не спала с мужчиной. Полагаю, для тебя такая новость звучит очень странно.
— Нет, Кэт. Я тобой восхищаюсь.
— Ну конечно, и Микки-Маусом ты тоже восхищаешься.
Лукас смотрел на ее лицо, где явственно читалась застарелая обида и боль, и хотел понять, что ее так тревожит.
— В чем же дело? Доверься мне.
Из-под ее ресниц покатились слезы, и он не мог сдержаться, чтобы не заключить ее в свои объятия.
— Послушай, Кэт, если кто-то обидел тебя… если…
— Только мою гордость. Ничего больше. Много лет назад. — Кэтрин наконец подняла голову и взглянула на Лукаса. — Прости. Похоже, я наговорила лишнего. Ты сказал «доверься мне» и…
— Но ты и правда можешь мне довериться.
— Я не доверяю никому со времен учебы в колледже. Моя история долгая, и вообще все уже неважно.
— Нет, важно, — решительно, но мягко возразил Лукас.
Кэтрин отодвинула стул, и Лукас поднялся на ноги в ожидании и надежде, что она раскроет ему свое сердце. Может, он и не смягчит ее боль, но все же ей станет легче, если она выговорится.
— Ты наелся?
— Да, конечно, все замечательно, — Лукас даже растерялся от столь прозаического вопроса. Потом схватил тарелки. — Давай я помогу тебе вымыть посуду. А потом мы пойдем погуляем. Ты как, не против?
Кэтрин кивнула.
Когда они устроились в шезлонгах, Лукас задумался, не пришла ли пора сознаться, кто он на самом деле. Может, Кэтрин раскроет душу в ответ на его признания и он узнает, что же ее так тревожит. А может статься, правда только окончательно разрушит зарождающиеся между ними отношения. Лукас понял, что сам загнал себя в угол.
— Как чудесно пахнут розы, — вдруг сказала Кэтрин.
Лукас кивнул, охваченный ощущением ее близости. Ему так хотелось коснуться ее щеки или пропустить сквозь пальцы пряди длинных волос.
— В колледже я встречалась пару лет с одним парнем. Его звали Билл Джефферс, и я доверяла ему. Может показаться глупым, но я уже думала о свадьбе и о том, чтобы завести вместе с Биллом семью. И вдруг он изменился.
Лукас почувствовал, как напрягаются мускулы его спины, и сам удивился, как сильно он ненавидит незнакомого человека, который обидел Кэтрин в давно прошедшие студенческие годы.
— Но он не применил насилие, нет?