Че Гевара. Важна только революция

Было очевидно, что Фидель предлагает мир на вполне умеренных условиях, однако, так же как выступление Че в 1961 г. в Пунта-дель-Эсте, этот новый жест был воспринят американским руководством как знак слабости и столь же презрительно отвергнут.
5 августа американские самолеты в ответ на не вполне доказанные нападения торпедных катеров Ханоя на американские морские силы в Тонкинском заливе начали бомбежки Северного Вьетнама. Два дня спустя Конгресс принял так называемую «Тонкинскую резолюцию», давшую Джонсону право увеличить военное присутствие во Вьетнаме. Началась полномасштабная война. Куба выступила с решительным осуждением американских бомбежек, призвав мировой социалистический лагерь к единству для защиты Вьетнама от «империалистической агрессии янки». С точки зрения Кубы, вьетнамский кризис предоставлял отличный шанс восстановить братские отношения между социалистическими странами, которым был нанесен столь существенный урон в результате вражды двух коммунистических гигантов.
  
Че не мог стоять в стороне. 15 августа на церемонии вручения наград передовикам коммунистического производства, показавшим выдающиеся результаты на добровольческих работах, он заверил кубинцев, что Куба при всей ее нарастающей изоляции остается частью расширяющегося союза революционных государств. В тех латиноамериканских странах, которые приняли политику «сдерживания», навязанную им Вашингтоном, революционные вооруженные силы вскоре одержат триумф и еще более укрепят социалистический лагерь.
«Пусть сейчас дуют дурные ветра, — говорил Че, — и угрозы возрастают день ото дня, и против нас и других стран по всему миру предпринимаются пиратские нападения. Пусть нам угрожает Джонсон или Голдуотер… пусть с каждым днем империализм становится все более агрессивным. Люди решили биться за свободу и отстаивать завоеванную свободу».
Гевара напомнил слушателям, что в Латинской Америке есть две страны, в которых идет революционная борьба, — Гватемала и Венесуэла, — и что сражающиеся там силы добиваются успеха, «нанося поражения империализму одно за другим». По всей Африке силу набирают национально-освободительные движения. В бывшем бельгийском Конго революционные последователи Патриса Лумумбы продолжают борьбу и несомненно выйдут из нее победителями. В португальской колонии Гвинее освободительная армия во главе с Амилкаром Кабралом уже контролирует половину территории — и вскоре вся Гвинея будет свободна, так же как и Ангола. Занзибар уже отвоевал независимость, и Че признал с гордостью, что Куба внесла свою лепту в этот счастливый исход: «Занзибар — наш друг, и мы оказали ему посильную помощь, братскую помощь, революционную помощь в тот момент, когда это было нужно».
Че был готов пойти еще дальше, признав возможность начала ядерной войны: «Тысячи людей по всему миру погибнут, но ответственность за это будет лежать на империалистах, и их народы также пострадают… Но это не должно нас беспокоить… Мы как единая нация знаем, что можем положиться на силу всех стран мира, составляющих социалистический блок, и народов, борющихся за свободу, а также на силу и сплоченность нашего собственного народа, на решимость сражаться до последнего человека, мужчины или женщины, до последнего существа, способного держать в руках оружие».
Че был убежден, что всемирная война против империализма является борьбой за власть между двумя диаметрально противоположными историческими силами и нет смысла оттягивать окончательное разрешение вопроса путем обреченных на провал краткосрочных тактических альянсов с врагом или попыток его умиротворения. Корни проблем останутся и неминуемо спровоцируют новые конфликты, а умеренная позиция может привести к укреплению врага, который, таким образом, только получит преимущество. История, наука и справедливость находятся на стороне социалистов, поэтому им следует вести войну и победить в ней, невзирая на возможные последствия, — в том числе не чураясь использования ядерного оружия. Че не пугала эта перспектива, и он призывал не бояться ее и всех остальных. Многим предстоит погибнуть на пути революционной борьбы, но выжившие создадут на пепелище новый, справедливый мировой порядок, основанный на принципах научного социализма.
Для успеха в этом деле важно добиться формирования нового, социалистического Человека. Подлинное революционное сознание является ключевым фактором в создании нового общества. И именно это было основополагающей мыслью в августовской речи Че Гевары, озаглавленной «Создание нового отношения к жизни»: «Когда общество достигает определенной стадии развития и становится способным начать суровую борьбу и разрушить силы подавления, разрушить их мощную длань — армию — и захватить власть, тогда каждый человек возвращает себе чувство счастья от труда, счастья от исполнения своего долга, от ощущения собственной важности для социального механизма.
Он становится счастлив от того, что чувствует себя винтиком в колесе, винтиком… необходимым, хотя и не незаменимым, для процесса производства, сознательным винтиком, винтиком, имеющим собственный мотор и сознательно и жестко старающимся поддерживать себя в действии ради того, чтобы успешно осуществить одну из важнейших предпосылок для построения социализма — создание достаточного количества товаров потребления для всего населения страны».
Че говорит о трудящихся как о деталях механизма, и это свидетельствует о некоей эмоциональной отстраненности от реальной жизни конкретных людей. Учитывая его холодный аналитический ум, неудивительно, что слова, употребляемые Геварой в отношении отдельных личностей, имеют несколько принижающий и дегуманизирующий оттенок, в то время как ценность их труда в социальном контексте идеализируется и описывается в лиричных тонах и с подлинной симпатией. Впрочем, описывая кубинских крестьян и рабочих как «счастливые винтики в колесе», он относил это сравнение и к самому себе.
Че нашел смысл жизни, особый вид счастья в отождествлении себя с образом революционера в большой социалистической семье. Здесь вполне можно разглядеть параллель между его жизненным опытом и методологией обретения революционного сознания, которую он проповедовал. Атмосфера братства, найденная им в партизанской жизни, когда люди оказываются связаны единой целью, вне зависимости от прошлого каждого из них, и сознательной готовностью пожертвовать собой перед лицом неминуемой смерти во имя конечной победы, стала ключевым фактором в личной трансформации Че, выкристаллизовавшей его как человека. И этот опыт Гевара теперь пытался перенести на весь окружающий мир. Чтобы создать коммунистическое государство, требовалось широко внедрить это, в сущности, уникальное сознание, сделать его неизменной частью человеческой природы.
Действительность, однако, расходилась с философией Че. Коммунистическое сознание, которое он сам обрел, оставалось непонятной, а порой и нежеланной абстракцией для многих, в том числе и для тех, кто считал себя социалистами и с радостью откликался на его призыв: «Свобода или смерть!» Готовность пожертвовать материальными благами и даже самой жизнью ради правого дела, быть может, укоренилась в сознании Че, но большинству людей это было не под силу, да они, пожалуй, и не так уж стремились к этому. Они не были слепы: то самое всемирное счастливое социалистическое братство, о котором Че толковал с таким жаром, не было едино, советско-китайские противоречия уже привели к расколу внутри ряда латиноамериканских компартий, инициированному прокитайски настроенными фракциями внутри них.
  
Свой взгляд на эту проблему Че выразил публично в нескольких своих августовских высказываниях. Так, он заявил, что советско-китайский конфликт «является одним из наиболее печальных для нас событий», но отметил, что Куба не приняла чью-либо сторону. «Позиция нашей партии состоит не в том, чтобы рассуждать, кто прав, а кто виноват. Мы предпочитаем иметь собственную позицию, и, как часто говорят в американских фильмах, любое совпадение является случайным».
Тем временем на Кубе состоялся очень странный суд над Маркосом Родригесом, который некогда был важным деятелем НСП. Бывший лидер «Директории» Фауре Чомон обвинил его в предательстве нескольких своих товарищей, которые в результате оказались в руках батистовской полиции после неудачного нападения на президентский дворец. Поскольку Родригес имел тесные связи со «старой коммунистической» верхушкой, это дело поначалу обещало стать продолжением процесса чистки. Однако Фидель не хотел позволить процессу зайти настолько далеко. Был проведен новый суд, на котором честь коммунистов была восстановлена, а Маркоса Родригеса выставили отщепенцем и только он предстал перед расстрельной командой.