Укрощение горца

– Ты о чем?
– Она обещана другому, Лахлан. Человеку, который любит ее и который много раз повторял, что никогда не позволит ей уйти от него. Его клан будет враждовать с нашим, если она решит остаться со мной. Я уже был причиной одной междоусобицы, и мой брат погиб из-за этого. Я не могу допустить, чтобы погиб еще кто-нибудь.
– Эван…
– Оставь меня, – прошептал Эван.
Лахлан напрягся, потом повернулся и вышел.
Едва он покинул комнату, Эван погрузился в воспоминания о днях, проведенных с Норой, о счастье, которое она принесла в его унылый мир. Его взгляд упал на ее вышивание, лежавшее на кровати. Нахмурившись, Эван взял его. Картинка изображала трубадура, игравшего на лютне. Дрожащими пальцами Эван провел по картинке. Как он может позволить ей уйти?
– Простите, Лахлан Макаллистер, но вы не мой хозяин!
Нора смотрела, как Катарина направилась к двери, а Лахлан взял ее за руку:
– Выслушайте меня.
Катарина по-детски закрыла уши руками. Лахлан, казалось, был готов задушить ее.
– О чем они? – спросила Нора мать.
Та пожала плечами:
– Они спорят с того момента, как встретились. Бедная Катарина не выносит его.
Катарина выскочила за дверь. Лахлан за ней.
В это время вошли отец Норы и Райан. Райан после ранения полностью выздоровел.
– Эвану лучше? – спросил он.
Нора кивнула. Ей по-прежнему не хотелось с ним разговаривать.
– Нора, – сказал отец, – мы с Райаном поговорили и нашли взаимопонимание. Если Эван попросит твоей руки, Райан не будет препятствовать вам.
Радость охватила Нору.
– А если он не попросит? – спросила она.
Райан поднял брови:
– Тогда ты будешь моей, Нора.
Когда Райан произносил эти слова, она увидела Эвана, который входил в холл. Он остановился и мрачно взглянул на них. Если бы Норе довелось жить вечность, она никогда не смогла бы забыть выражение его лица. Надо же было ему прийти именно в этот момент!
– Эван, зачем вы встали? – спросила она.
Он, не отвечая, направился к лестнице. Нора поспешила за ним. Эван отдал ей вышивание со словами:
– Вам может это понадобиться. – Голос его был невыразительным.
– Я помогу вам лечь.
– Мне не нужна ваша помощь, ступайте к своему суженому.
– Эван, Райан согласился отпустить меня к вам.
Он посмотрел на Райана.
– Да, я не хочу стоять между вами, – сказал Райан.
Эван чуть не рассмеялся. Судьба издевалась над ним. Эти слова преследовали его. Почти то же в этом же холле сказал ему Киран.
«Возьми ее, Эван, если она любит тебя. Я не хочу стоять между вами. Но если ты уйдешь с ней, я никогда не назову тебя братом».
Был ли Райан также искренен, как Киран, когда говорил ему эти слова? Или Райан поскачет домой, соберет своих людей и вновь начнется вражда кланов, которую он однажды обещал? Мысленно Эван уже видел смерть и разрушение на землях Макаллистеров. Морщась от боли, он отвернулся.
– Нора принадлежит тебе, Райан. Мне жена не нужна.
Его слова ранили ее, словно пощечина.
– Я ошибалась в вас, Эван Макаллистер, – вы бессердечный и недобрый человек. – Высоко подняв голову, с достоинством, которого она не ощущала, Нора подошла к родителям: – Я хочу уехать.
– Сейчас? – спросил отец.
– Да. С вами или одна, но я не останусь здесь ни на мгновение.
Услышав эти слова, Эван задохнулся. Она покидает его. «Но я же сам велел ей уйти. Да, и так лучше».
Но почему же он чувствует, что сердце его разрывается? Проклятие, проклятие! Однако он ничего не может изменить, он не должен подвергать свой клан уничтожению.
Родители Норы быстро и смущенно попрощались. Но мысль о том, что он вернется в свою пещеру один, леденила кровь. Эван уныло поднялся по лестнице и улегся в постель.
Едва он лег, в комнату ворвались его братья. Все трое были вне себя от злости.
– Я поколочу его! – крикнул Брейден.
– За что? – удивился Эван.
– За тупость, – прошипел Син.
Лахлан ударил Эвана по руке. Сильно. Эван сморщился и потер ушибленное место.
– Ударишь еще раз, руку оторву, – мрачно сказал он.
– Да как ты мог дать ей уйти? – зло спросил Лахлан.
 
Эван заскрипел зубами от гнева:
– А ты забыл, что случилось, когда я увел другую женщину от ее жениха?
Лахлан зло взглянул на брата:
– Но Райан не Робби Макдуглас и не Киран.
Эван промолчал.
– Он опять нас не слушает.
– Может, мне убить его? – спросил Син.
– Если понадобится, я сам убью, – сказал Лахлан.
– Ты злишься, потому что она с Катариной ушла? – с насмешкой сказал Брейден.
– Имя этой женщины при мне не упоминайте. – Лахлан слегка толкнул Брейдена.
– Тихо, – властно сказала Айслин Макаллистер, входя в комнату. – Сейчас же перестаньте донимать Эвана.
Братья пошли к двери, но по их лицам Эван понимал, что они вернутся, чтобы продолжить разговор.
– Спасибо, – сказал он, когда они с матерью остались одни.
К глубочайшему удивлению Эвана, мать подошла к нему и сильно ударила по бедру.
– За что? – возмутился Эван.
– Жаль, что ты уже вырос и я не могу задать тебе трепку, которую ты заслуживаешь.
– Но я же ранен.
– Все равно. Тебя не мешало бы хорошенько проучить.
Эван был потрясен. Мать никогда так не разговаривала с ним.
– Что с тобой? – спросил он.
– Я очень сердита на тебя. Как ты смел так поступить с Норой? Она замечательная девушка. Райан сделает ее несчастной, и ты это прекрасно знаешь. Не могу поверить, что ты поступил так. Святые небеса, помогите мне, но, думаю, я плохо тебя воспитала. – Айслин, перекрестившись, начала читать молитву о спасении заблудшей души сына.
– Ты хочешь, чтобы между нашими кланами опять началась вражда? Мне трудно в это поверить.
Айслин долго молчала. Потом заговорила с таким выражением, будто вся тяжесть мира была на ее плечах:
– Эван, я так хотела, чтобы ты был счастлив, и меня очень печалит, что я не смогла помочь тебе в этом.
– Мама…
– Молчи, – она подняла руку, – дай мне сказать.
Казалось, она погрузилась в прошлое, в его детство. Эвану не хотелось вызывать из глубин памяти эти воспоминания – детство не было светлой полосой его жизни.
– В отличие от твоего отца и братьев я знаю, почему ты стал таким замкнутым человеком. Я всегда это знала. Ты был очень крупный мальчик – когда тебе было всего четыре года, я не могла поднять тебя на руки. И я хорошо помню, как ты смотрел на меня, когда я держала на руках Брейдена. Я видела боль в твоих глазах.
Эван открыл рот, чтобы возразить, но мать накрыла ладонью его рот.
– Я часто плакала, что не могу носить тебя на руках. А когда ты отталкивал меня, это разбивало мне сердце.
– Но это не так, – попытался возразить Эван, хотя в глубине души он знал, что это правда. Ему всегда было больно, что его братья получали сполна материнскую ласку, которой он был лишен. Поэтому Киран так много значил для него. Отец все свое время уделял Лахлану в ущерб остальным, мать занималась Брейденом, они с Кираном были друг с другом. У Кирана хватало времени и терпения на Эвана.
– Это так. Всегда, когда я хотела обнять тебя, ты замыкался и уходил. А когда Нора с тобой, ты тоже напрягаешься? Я видела в холле, видела, как ты смотрел на нее. Она нужна тебе. Я знаю, ты не был счастлив, когда жил здесь, с нами. Отец был слишком суров с тобой, хотя ты старался делать все, как он хотел. Он судил тебя слишком строго, я никогда не могла ему этого простить. Но он очень любил тебя, Эван. Последние слова, которые он произнес на этом свете, были о тебе.
– Потому что он считал, что я не могу сам позаботиться о себе.
– Нет, он говорил совсем о другом. Он говорил, что требовал от тебя непомерно много. Он просил меня рассказать тебе, как сильно любил тебя, и попросить прощения за его излишнюю строгость. Он жалел об этих моментах, страдал из-за того, что несправедливо упрекал тебя. Он всегда гордился тобой.