Бывшие. Ошибка молодости (СИ)

Маринка больше даже не смотрит в мою сторону, и я списываю это на обиду. Корю себя за резкость. Наверное, надо было помягче с нею. Но я вроде бы и так тактично отказала. И не потому, что мне лень, а потому что правда не вывезу.
На последней паре подсаживаюсь к ней сама.
- Марин, я тут вспомнила... попробуй обратиться к Сёмушкиной из параллельного потока. Не помню от кого слышала, что она вроде бы за деньги пишет – у неё какие-то проблемы в семье, и она таким способом зарабатывает на оплату учёбы. Не могу тебе сказать какого качества будет работа, потому что не знаю. Ты уж там сама смотри. Других кандидатур у меня всё равно нет.
  
Девушка заметно веселеет. Но мне приходится остудить её пыл:
- Только будь осторожна, не попадись. Сейчас с этим строго.
Маринка отмахивается. Благодарит. И у меня становится на душе чуточку светлее...
Все последующие дни пролетают как во сне. Которого мне как раз-таки больше всего и не хватает. Потому что Егор каждую свободную ночь забирает меня на квартиру. Наученная опытом, больше не сопротивляюсь. И не только поэтому – меня с каждым днём тянет к нему всё больше.
Накануне отъезда домой съезжаю к нему с вещами. И задерживаюсь там ещё на три дня. Безумных, наполненных страстью и любовью. От более длительной просрочки спасает работа Егора – его берут в охранное агентство крупной компании, и он больше не может находиться со мной все дни напролёт. И я наконец уезжаю домой.
  
Глава 19. Неожиданный гость
 
Дома всё, как обычно: работа, работа, и ещё раз работа. Крашу окна, снимаю старые обои, клею новые, мою, стираю, убираю. Пашу от рассвета до заката. Но мне это совершенно не в тягость. Да и мысли о Егоре скрашивают каждый день: вспоминаю, мечтаю.
Грёзы делают меня сентиментальной. Начинаю замечать такие мелочи, о которых раньше не задумывалась: радуюсь первому и последнему лучу солнца, каждой травинке; при удобном случае нюхаю распустившиеся цветы. И на каждом шагу фантазирую. О нас. Сильно далеко не загадываю, — замуж мне ещё рано, нужно сначала институт закончить. А вот потом… Понимаю, что готова прожить с ним всю жизнь, рожать от него детей, готовить борщи.
Я теперь даже на младшего братишку смотрю иначе – словно примеряю на себя роль матери. Максимка как будто тоже что-то чувствует – жмётся при каждом удобном случае. И всё чаще перед сном бежит не в комнату родителей, а ко мне. Обнимаемся, читаю ему сказки. А утром отвожу в детский сад.
В суете незаметно пролетают две недели. За это время успеваю сделать ремонт во всех комнатах. Остаются только приятные мелочи: погладить и развесить шторы, и расстелить выстиранные покрывала и паласы.
Это утро началось привычно: подоила и выгнала на пастбище коров, помогла маме управиться по хозяйству.
Она с сегодняшнего дня в отпуске, и впервые никуда не торопится, возится с новым выводком гусят. Торчу рядом, нянчу пушистые зелёные комочки. Они такие «болтливые» и забавные. Целую каждого.
Мама-гусыня на меня ворчит, но не щиплет. Лишь внимательно следит за каждым движением. И тут улавливаю жуткую вонь. Не сдерживаюсь:
- Фууу!
- Болтун случайно раздавила. – поясняет родительница, и проносит мимо протухшее яйцо.
К горлу подступает тошнота. Спешу уйти, но это не помогает – меня рвёт. Основательно. Возвращаю весь ранний завтрак этому миру. Но спазмы не прекращаются.
Мама реагирует странно – подозрительно щурится:
- Не помню, чтобы ты раньше была такой неженкой. Ничего не хочешь мне рассказать?
- Нет. – понимаю, куда она клонит. – У меня месячные, вот и обострилось восприятие. Не могла бы ты отойти подальше? От тебя воняет.
Родительница заметно выдыхает. И отступает.
Но теперь следит за каждым моим шагом. Наблюдает как охотник за добычей. Ловлю момент и ухожу гладить бельё. Потому что в голову опять лезут мысли о Егоре, и я уверена, что мой мечтательный взгляд спровоцирует допрос с пристрастием.
Глажу, складываю в аккуратные стопки, и раскладываю по шкафам. Покрывала и шторы оставляю напоследок – не люблю отпаривать объёмные вещи.
Слышу, как за окном тарахтит мотоцикл. Глохнет под нашим забором. Выглядываю в окно, пытаясь понять: это случайный проезжий, или Димуля пожаловал. Но высокие кусты вишни скрывают от меня большую часть происходящего.
Мотоцикл больше не тарахтит, но и Рекс не лает. И это верный признак того, что приехал старший брат. Пёс у нас очень злой, и незнакомцев не только обязательно обгавкает, но и покусает, если дотянется. Потому сидит на привязи. Бегает только по двору – цепь надета на длинную проволоку, — за ограду выйти не может.
Отключаю утюг, подбираю свисающие концы покрывала – чтобы об них не запнуться, и спешу навстречу брату. После моего приезда мы виделись только раз, и я рада его увидеть вновь.
Немного не дохожу до столовой комнаты – она у нас первая «встречает гостей», замираю как вкопанная. У двери стоит Егор с каской в руке, и мило беседует с мамой. Они меня не видят, и я этим пользуюсь, и прячусь за косяк.
Сердце уходит в пятки. Не понимаю, как себя вести. Слежу из укрытия за мамой. А та изменилась до неузнаваемости: то и дело поправляет причёску, и мило улыбается. По взгляду вижу, что Егор ей нравится, и облегчённо выдыхаю. Но до конца не расслабляюсь – она может делать вид, а мне выдать на орехи позже.
- Ну хватит уже прятаться, Лер. – прилетает от Егора. И я, багровая, как закат, выхожу к ним.
- Ну что же ты, доча, не сказала, что у нас сегодня будут гости? – без упрёка выдаёт мама, и я удивлённо на неё таращусь. Она никогда меня так не называла. Едва слышно блею:
- Я сама не знала.
- Егор, ты проходи, будь как дома. – мама заливается соловьём.
- Да мне бы сначала помыться, тёть Нин. Пыльный с дороги.
- Лерка, ну-ка быстро подтопи баню. - Выдаёт мама, и я прихожу в себя. Командный тон мне привычен. Киваю, и пытаюсь проскочить мимо гостя.
Останавливает, перегородив дорогу.
- Я сам. Только пусть Лера покажет что и где.
- Да справится она, не в новинку. – не хочет родительница отпускать добычу. Уверена, что уже заготовила для него целый список вопросов.
Но Егор непреклонен:
- И всё-таки я помогу…
Выходим дружно на веранду, и он тут же тянет меня к себе. Вырываюсь. Шиплю как гусыня:
- С ума сошёл?! Она сейчас следом выйдет!
Едва успеваю договорить, дверь открывается и выглядывает мама:
- О, вы ещё не ушли. Хорошо. Егор, ты яичницу с помидорами ешь?
- Я всё ем, тёть Нин, не заморачивайтесь.
Кладёт каску на стол, берёт меня за локоть и ведёт на улицу. Послушно иду рядом. Пользуюсь моментом пока он надевает кроссовки, запрыгиваю в шлёпки и, едва их не теряя, несусь к бане. Заскакиваю в предбанник, и только теперь вспоминаю про Рекса. Волосы на загривке встают дыбом.
Вылетаю босиком – тапки всё-таки потеряла.
- Егор! Осторож…но.
Наблюдаю картину, которой в принципе быть не может: мой мотоциклист сидит перед псом на корточках и теребит за загривок. Не гладит, а именно теребит. Такого Рекс никому никогда не позволял и не прощал. Даже я бы не рискнула так сделать.
Боюсь издать хоть звук. Не дышу.
Егор ещё немного потеребил пёселя, закрепил эффект поглаживанием, и повернулся ко мне.
- Что? – отреагировал на моё изумление.
- Он никого даже во двор не впускает. Соседу однажды задницу так подрал, что зашивать пришлось…
- Ну я же не какой-то там сосед. – улыбается, и снова теребит, теперь за ухо. Рекс блаженно прикрывает глаза.
А я всё ещё не верю в происходящее. Хмурюсь. Задаюсь риторическим вопросом:
  
- Может я сплю? – щипаю себя за ляжку и ойкаю – больно.
Возвращаюсь в баню. Егор идёт следом. Осматривается.
- Хорошая банька.
- Угу. Отчим построил.
- И где он сейчас?
- На посевной. У него крестьянское хозяйство.
- Круто. – высоко оценивает, но по тону я бы не сказала, что он в восторге. - Так ты у нас невеста с приданным… - не спрашивает, утверждает.