"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Место, где Потрошители хранят результаты своих экспериментов, вас интересует?
В десяточку! Антошин, ты молодец! Это фракционные разборки. В принципе, плевать, что меня пытаются использовать, просто нужно быть осторожнее. Катнем еще шар.
— Какая вам польза сообщать мне эту информацию?
— Это в интересах моего нанимателя.
Ну конечно! Я и не ждал иного ответа! Но здесь стоит принять оскорбленный вид.
— Мне не нравится, когда меня используют.
— Все друг друга используют. Это основа взаимодействия между людьми от начала времен.
И ведь прав, зараза, по большому-то счету! Все используют всех. Дети — родителей, родители — детей, начальник — подчиненных, а правитель — свой народ. Только в большинстве случаев этот договор — открытая оферта, а в нормальных семьях еще и взаимовыгодный. А ты мне, мил-человек, совсем другое предлагаешь!
— Я не люблю, когда меня используют. Втемную.
— Понимаю вас, господин Антошин. Что бы вы хотели услышать, чтобы убедиться, что использовать вас втемную и у меня нет ни малейшего желания?
Вот прямо ни малейшего! И лицо такое честное! Самые честные лица у профессиональных лгунов и политиков.
— Имя вашего нанимателя хотя бы.
— Думаю, это справедливое требование. — Мой собеседник не раздумывал ни минуты. Он еще до беседы определил границы для своей откровенности. — Кардинал и Великий пенитенциарий [61] Павел Пе́тра.
Это значит — человек, который против Потрошителей сейчас играет. А тот, кто «за»? Не о нем ли размышлял майстер Экхарт в видении? Кстати, о немце. Ну-ка…
— Вошел в клинч с кардиналом Франко?
И второе точное попадание! Причем, играй я сейчас в «WoT» [62], услышал бы в наушниках слово «пробил». Щека улыбчивого командора дернулась, а в глазах мелькнуло удивление. Он явно не ожидал моей осведомленности. Ох, чувствую, придется мне Алмаза просить сделать выжимку по Римской курии. Обязательно с досье на круг кардиналов и их фракционной принадлежности. Блин, вот чего я всегда такой умный именно задним числом?
— Какие интересы у вашего нанимателя?
Удар полковник держал, как боксер в супертяжелом весе. То есть — оправился за какую-то долю секунды.
— Как и у любого служителя Ватикана, вне зависимости от места в иерархии — торжество истинной веры!
Не зря я всегда избегал общения со святошами! Говорить с ними, и тем более спорить, нереально! Века отточенной софистики — куда мне с моими жалкими факультативными курсами по риторике!
— Пусть так. Так что там со складом Потрошителей? Капсулы с людьми там?
Кусочки видений словно оживали во время разговора с рыцарем. Еще один фрагмент мозаики лег на свое место — похожие на торпеды предметы из металла, пластика и стекла, увиденные во время погружения в инфополе.
Пророческий дар даже в моих кривых ручках — это что-то! Командор был сражен на месте. Просто взрыв боекомплекта, если продолжать аналогию с игрой про танки. Смуглое его лицо заметно побелело, а вальяжность слетела, как сухая луковая кожура.
— Да, — вымолвил он. И я не представляю, сколько сил у него ушло, чтобы не задать вопрос, который так и рвался с губ: «Откуда вам это известно?» — Капсулы там.
И через несколько секунд, вернув самообладание, продолжил:
— Вы найдете их в портовом районе. Складские помещения принадлежат компании «Хуанчжун». Вот адрес, — итальянец двинул через стол квадратик белой бумаги с одной строчкой текста.
— И что — никаких условий? — делано удивился я, убирая записку в карман.
— Вы ведь неглупый человек, господин Антошин. И на удивление осведомленный. Полагаю, вы уже поняли суть происходящего… — Заметив, что я намереваюсь что-то сказать, он вскинул руки. — Нет-нет! Озвучивать ваши догадки не стоит. Делайте, что задумали. Думаю, с учетом ваших мотивов, каждая из сторон получит то, что желает.
В смысле, вы ослабите своих противников в Ватикане, я окажу наместнику услугу, но при этом все истинные виновные останутся безнаказанными? Понятное дело! Пульсары не изменят человеческой природы.
На миг мелькнуло детское желание сказать посланнику Ватикана что-нибудь пафосное и возвышенное. О зле, которое будет наказано, о добре, которое непременно победит, о неотвратимости наказания и восстановлении справедливости… Мелькнуло и пропало. Не восемь лет уже, чтобы индейцев Северной Америки освобождать из резерваций. Особенно когда понимаешь, что самих индейцев все устраивает.
— Что же, господин Факко, благодарю вас за информацию… — начал было я, но командор остановил меня, подняв руку.
— В ваших же интересах, господин Антошин, не копать слишком уж глубоко. Многие знания — многие печали.
Часть меня была возмущена этой его фразой. Мол, доволен будь, что кость тебе бросили, а на большее не рассчитывай. Другая же, куда более хладнокровная, отреагировала на совет госпитальера с пониманием. Вселенскую справедливость восстанавливать — ха! Это дела Господа, а никак не боярина-попаданца. Мое дело — мои люди. Их интересы, их благополучие, их безопасность. И мои, разумеется. Я не бессребреник и не святой.
— Благодарю за совет, командор. Хорошего дня.
Походка уходящего госпитальера больше напоминала строевой шаг. Ровная спина, голова чуть откинута назад, движения емкие и экономные. Даже представился марш, в ритм которому полковник печатал шаг. Имперский марш из «Звездных войн», как ни странно. И «Звезда смерти» в вечернем небе.
«Ушли», — доложился Глеб.
«Хорошо, — отозвался я. — Двигайте ко мне».
Пока моя команда оставляла свои наблюдательные посты и направлялась ко мне, я успел всесторонне обдумать разговор с рыцарем. В его честности, если можно так сказать, я не сомневался. Госпитальер ясно дал понять, что преследует свои цели, а это лучшая из возможных гарантий. С другой стороны, он не сказал мне всего. Что нормально — кто вообще говорит все? А значит, ловушка не исключена. Или, по крайней мере, исход, отличный от ожидаемого. Склад и капсулы на месте, но что нас там ждет кроме этого?
Значит, действовать нужно осторожно. Изучить расположение здания, подступов к нему, систему охраны. И только потом уже идти и изымать доказательства. После чего заканчивать с этой историей — сдать капсулы с ванами и валить из Китая. Прав командор: копать слишком глубоко не стоит. Со своими внутренними проблемами пусть разбирается наместник, я и так сделал, точнее, пока планирую сделать, больше, чем собирался.
А наместник, кстати, может отплатить мне услугой за услугу. Получив доказательства опасной для государства деятельности Потрошителей, он будет просто обязан это сделать. Тем более что услуга-то плевая — выдать мне Топляка. Это с моими ресурсами убежище беглеца — неприступная крепость. Императорскому же наследнику достаточно только пальцами щелкнуть, и Потрошителя вытащат из его башни номер сорок восемь. И приведут в посольство.
С Арцебашевым сложнее, но он моей целью не являлся. Да и слишком опасный противник. Лучше отдать его судьбу в руки минских спецслужб — вряд ли он из Поднебесной так легко сможет выбраться, как из Благовещенска. Да, все правильно! Так и стоит действовать. Склад, Топляк, Арцебашев, самолет на родину, а там, как говорится, веселым пирком да за свадебку!
Только вот ощущение неправильности засело в грудной клетке… Словно я, как прежде, в своем мире, намеревался плыть по течению, подстраиваясь под обстоятельства. Вот уж точно нет у человека врага страшнее собственного разума! Что не так? Почему, блин, по течению? Все верно я делаю! Подстраиваюсь! Ха! Какого черта вообще? Все подстраиваются! Почему я должен переть против течения? Кому от этого лучше станет? И что, по мнению моего идеалистического подсознания, я должен делать? Победить Ватикан? К черту!
— Серьезный противник, — охарактеризовал ушедшего госпитальера Яо.
Ну, если ты так говоришь… А к чему ты это говоришь?