"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Я едва не поперхнулся. Это был прямой вопрос, а не цветистая и запутанная словоформа, в завершении которой можно было только кивнуть и доброжелательно улыбнуться. Подобная постановка требовала ответа, причем ответа прямого. А я, увлекшись певчими трелями этого минского соловья, оказался к нему банально не готов.
Да ладно! Ты же хотел стать игроком? И как, прости, ты собирался это сделать? Сидеть, открыв рот, на переговорах? Отвечать невпопад? Решил, что магии, самой по себе, для этого вполне достаточно и можно отключить мозг за ненадобностью? Ну-ка собрался!
Зачем меня сюда послали? Вопрос ведь не в ратификации договора об экстрадиции — это дело князя и императора. Моя задача — прощупать будущего правителя страны и оставить о себе благоприятное впечатление. Проложить, так сказать, мостик доверия через трясину культурных различий и имперских замашек. Значит, мой ответ должен быть…
— Народы — вряд ли, Юань. А вот правители — вполне.
Вроде удачный ответ? Сказал и чуть склонил голову набок. Мол, понимаешь, о чем я?
Наместник понял. Хотя, может, он понял что-то другое, а вовсе не то, что вкладывал в слова я. Но тем не менее лицо его озарила улыбка, и он хлопнул в ладоши.
— О-хе! Прекрасно сказано! Наши народы такие разные, мы совершенно с разных углов смотрим на одни и те же вещи, и кажется, что понимание между нами невозможно. Что уж говорить о дружбе? Но правители, люди, ведущие народы к процветанию и благополучию, могут и должны смотреть на эти препятствия с высоты обязательств!
И замолчал, выжидательно глядя на меня. Ну ни фига себе он развил мой тезис! Как мне теперь отвечать-то, да еще так, чтобы не пустить прахом уже установившейся приязни? А-а! Была не была!
— Путь тернист, но идущий осилит дорогу.
Я был вознагражден еще одним хлопком — таким образом наместник выражал эмоции.
— Вы знакомы с «Беседами и суждениями» великого Учителя?
Это он про Конфуция сейчас? Надеюсь, другого у них не было? Но при чем тут Конфуций? Я озвучил весьма вольный перифраз Сенеки, кажется. Или это ошибка перевода? В конце концов, фраза действительно созвучна с конфуцианской: «Путь в тысячу ли начинается с одного шага».
— Совсем немного. Но мысли мудрецов разных стран схожи между собой, согласитесь?
— Верно! — И еще один хлопок.
Результатом этого обмена репликами и цитатами стало то, что следующие полчаса мы провели уже не в дуэльных позициях. То есть я все еще держался настороже, да и Чжу Юань тоже, но беседа стала действительно неформальной. Правда, из нее полностью был исключен Снегирев, но это, полагаю, было предусмотрено с самого начала. Обмениваясь с наместником суждениями, я поймал себя на мысли, что будущий император мне нравится. Он был в определенных пределах открыт, явно демонстрировал мне свое расположение, да и вообще оказался удивительно приятным собеседником. Я даже перестал обращать внимание на его слегка женоподобный внешний вид и голос.
Мы много говорили о наших странах. О том, насколько они отличаются, и о том, насколько схожи друг с другом люди, их населяющие. В ценностях, настоящих ценностях, сказал Чжу Юань, отличия наши меньше, чем рана от укуса москита. Семья, безопасность, признание — разве люди в русских княжествах видят эти предметы в другом свете, нежели подданные империи? Любовь, верность, дружба, честь — можно ли придумать иное значение для этих слов? Странные разговоры для человека, который планировал стать императором, но ведь это встреча-знакомство. Так что я поддерживал эту линию, как мог.
— Когда человек ударяется босой ногой о порог, то его национальность не имеет значения — кричит он одинаково, — ввернул я слышанное еще дома выражение.
— О-хе! — наместник хлопнул в ладоши. — Беседа с вами обогащает меня!
А вообще довольно скоро стало очевидно, что Чжу Юань ведет меня к простой мысли — империя настроена на диалог с Благовещенском. Точнее, с Триумвиратом. Пару раз в его речи проскакивали упоминания Тибета и Маньчжурии как примеры того, что, имея куда более серьезные разногласия, можно жить мирно. Я, может, и неопытный политик, но не дурак, — понимал, что он имеет в виду. Внешняя политика Мин здорово поменяется, когда наместник Гуандуна станет императором. Благодаря ему изменится или это уже назревший процесс — не суть важно. Важно, что он будет проводником.
 
Уже под завершение беседы наместник чуть склонился вперед и выдал реплику, от которой у меня мурашки по коже пошли.
— Будущее туманно и обманчиво. Мы строим на его зыбком песке свои надежды, забывая, что каждое слово, каждый наш вздох меняет грядущее. Прошу вас помнить об этом, И-горь. А также не забывать, что здесь, — он приложил руку к груди, — нет места для всего вашего народа, зато найдется место для друга.
«Постарайся, чтобы наше послание было воспринято однозначно», — вот что я услышал эхом. Слова его отца, произнесенные вчерашней ночью в моем видении.
Сын выполнил задание отца на «отлично»! Никаких вариантов трактовки. Сказанное наместником следовало понимать следующим образом: события в будущем могут развиваться как угодно непредсказуемо, но мы — конкретно он и я — сможем договориться. С учетом, разумеется, скидки на то, что говорил это опытный политик и представитель нации, в словах которой всегда имелось больше оттенков смысла, чем два.
— Вы держались прекрасно, Игорь Сергеевич! — прочувствованно сообщил мне Снегирев, когда мы сели в машину. — Я не предполагал, что вам удастся добиться такого контакта с Чжу Юанем. Не думали о поприще дипломатии?
— Думаю, что князь будет использовать меня там, где я буду более полезен, — после всего этого словесного фехтования ответил я фразой, которая первой пришла мне в голову. С удивлением обнаружил, что она не вызывает во мне никакого протеста, — я считал, что это совершенно правильно! Немного странно и слегка пугающе, если честно, но, кажется, это подняло мои акции в глазах посла еще на пару пунктов.
Ну а раз так, давайте, как говорят торгаши, посмотрим, что у нас с прибылью. Основную миссию я вроде не провалил — определенно плюс. Сблизился с наместником, если такая оценка вообще допустима в отношении второго лица государства. Получил важные сведения. Молодец я, короче говоря!
Пожалуй, теперь стоит более плотно заняться Топляком. К тому же моя команда уже наверняка накопала достаточно сведений. Поимка беглеца добавит мне веса в глазах князя, да и собственную самооценку повысит. А затем уже можно и к княжне свататься! Все по плану. Шаг за шагом…
Когда до посольства осталась пара минут езды, я устроил по «внутренней связи» перекличку, выясняя, кто где находится. И предложил собраться на небольшое рабочее совещание.
«Наверное, лучше пока отложить, — произнес голос Самойлова у меня в голове. — К тебе человек приехал из Благовещенска».
Черт! Совсем вылетело из памяти — мне же князь наставника должен прислать! Но почему Глеб говорил «отложить»? Обучение не должно помешать заданию. Вряд ли мы займемся им прямо сейчас.
Через две-три минуты я понял, что следователь был прав: ситуация явно не располагала к проведению совещания. Такого наставника я не ждал. Ну, княже! Ну, удружил!
— Как долетели, Ирина Олеговна?
Мать моего двойника стояла напротив меня с неподвижным лицом Снежной королевы. Женщина, в теле сына которой я, пусть и не по своей воле, оказался. Все бы ничего, но она входила в узкий круг людей, знавших о подмене.
Месяц назад разговор с ней — по сути настоящее знакомство со здешней моей матерью — чуть не окончился для меня выцарапанными глазами. Чем руководствовался Поярков, раскрывая ей правду, я не могу понять до сих пор! Можно же было просто скрыть от нее прискорбный факт предательства ее сына, а мне сократить общение с Ириной Олеговной до необходимого минимума. Зачем было рассказывать этой фурии все? Да еще в моем присутствии!
К чести ее надо сказать, что выцарапать мои глаза она попыталась только один раз — в начале беседы. После чего старалась держать себя в руках и только смотрела на меня с нескрываемой ненавистью. Железная леди там или нет, а сына своего она любила, как и всякая мать. Даже понимая рассудком, что ее Игореша оказался той еще тварью. Но кто из матерей будет слушать рассудок, когда им сообщают, что их кровинушка сослана навсегда в иной мир?