"Фантастика 2023-173". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Кто? — автоматически отреагировал я на неизвестное слово. И тут же обозвал себя последними словами. Наверняка ведь известный всем термин!
— Дружина быстрого реагирования, — без удивления моей неосведомленностью отозвался зам Фочина. — Мы между собой их дэберами зовем.
— А, эти! Так и что там с Самойловым дальше?
— А ничего. Служит уже два года. Точнее, служил. Как раз по международной теме работал, с триадой плотно общался. Я уже думал ему старшего следователя давать, как он сорвался и на задержании покрошил в фарш трех человек.
— В смысле?
Ничего себе у них мажоры развлекаются! Трех человек! Я вспомнил пробивающего рукой грудные клетки Мишико и подумал, что оборот «покрошил в фарш» вряд ли является образным преувеличением.
Фочин бросил взгляд на говорливого зама, едва заметно кивнул ему. Рассказывай, мол, твой человек. Тот едва заметно вздохнул и заговорил фразами короткими и обрывистыми. И, кажется, злыми.
— Сорвался. Бывает такое у следователей. Баба там была и дите новорожденное. На цепи. И этих — трое.
— Андрей Евгеньевич! — одернул его Фочин, видя, что доклад заместителя выходит не совсем понятным. — Извольте толком говорить!
— Виноват! — тут же собрался жандарм. Речь его тут же изменилась с человеческой на казенную и потекла гладкой речкой: — Следователь Самойлов вел дело о похищении людей с мирским даром. Два месяца назад в ходе расследования он вышел на след группы лиц, ответственных за это. Точнее сказать, на местную ячейку преступной организации, которая занимается похищением людей с даром, преимущественно женщин. Похищенных использовали…
Здесь жандарм на пару секунд замялся, стройный его канцелярит не мог подобрать верного слова. На помощь ему тут же пришел Фочин, буркнувший вполголоса:
— Как маток.
— С целью получения от них детей с даром, которых потом продавали в преступные сообщества по всему миру, — тут же закончил фразу заместитель. — Самойлов выехал на задержание самостоятельно, не уведомив о том руководство. Оказавшись на месте, где содержалась одна из похищенных и ее новорожденный ребенок, а также трое похитителей, он, по неустановленным причинам, устроил самосуд. А именно — применив боярский дар со смертельным исходом для всех троих подозреваемых. После чего доставил женщину, находящуюся в бессознательном состоянии, вместе с ребенком в целительский центр «Лоза». А затем самостоятельно прибыл в управление, признался в намеренном убийстве подозреваемых и был задержан. С тех пор находится в камере и ждет суда. Никаких пояснений о происшествии не дает. На контакт не идет, ни с кем не общается. Дело-то мы закрыли, да и похищений больше не было, но вот…
Жандарм развел руками, завершая фразу. Он был на стороне этого Глеба Самойлова, без вариантов. И сожалел, что хорошего человека, раз оступившегося — а кто бы тут не оступился? — приходится держать в камере. И не собирался этого скрывать, хоть и прятал свои эмоции за чиновничьими формулировками.
— М-да… — протянул я после некоторой паузы. История диковатая: преступная организация, похищения женщин, продажа детей с даром, слетевший с катушек следователь-маг. Вот тебе и тихий провинциальный Благовещенск! Хотя чего я ждал? Это в моем мире он — провинциальный областной центр, где жизнь течет гладко и размеренно. Здесь Благовещенск — столица! Граница, торговля с другими странами, преступность соответственно. И все без оглядки на федеральный центр.
— Я с ним сегодня пытался поговорить, — продолжил жандарм, вновь сменивший обороты чиновника на людскую речь. — Он ведь точно знает, как на триаду выйти. Но — нет! Сидит истуканом, на стену смотрит и молчит.
Что-то в этой истории с Самойловым мне не нравилось. С чего бы следаку мочить преступников, а потом сдаваться своим? Ну, психанул, допустим, ребенка увидев, сорвался. Грохнул злодеев. Замел бы следы, да и вся недолга! А спасенная женщина, даже если и видела чего, из благодарности поддержала бы любую его историю! Определенно что-то не так тут. С другой стороны — оно мне надо? Меня другое должно интересовать.
 
— А он точно знает? — спросил я.
— Плотнее всех с триадой работал! Ни у кого таких контактов с косыми нет! — уверил меня Федор Георгиевич. — Толку, правда…
— Надо уговаривать. — Я поднялся. Триада была единственной зацепкой в деле. А его раскрытие — способом выжить в чужом и не очень спокойном мире. Этот Самойлов был мне нужен, и точка! — Проводите?
— Куда? — не понял генерал-аншеф.
— К задержанному, куда же еще!
Спорить со мной не стали. Точнее, едва начали пытаться, как я оборвал их властным взмахом руки и словечком из лексикона князя:
— Баста!
После чего был сопровожден по запутанным коридорам управы и выведен на задний двор. Здесь стояли служебные автомобили — желто-зеленого окраса джипы с уже знакомым логотипом «Ладоги» — и несколько построек. Одной из которых оказался изолятор временного содержания. Внутри он, как и все подобные места, пах мочой и куревом, хотя выглядел светлым и чистым. Сопровождавший меня Андрей Евгеньевич остановился у стальной двери с цифрой «четыре» и дал знак охраннику открыть ее.
— Со мной не входите, — попросил я его. Получил в ответ кивок, шагнул в камеру.
«Чистенько!» — отметил я, оглядывая место содержания мага-следователя.
Длинная и узкая коробка с белыми стенами. Вдоль одной стены — лавка, место для сна, у другой — крошечный умывальник и унитаз. Окон нет, единственный свет исходит из закрытого частой решеткой отверстия под потолком.
На лавке сидел арестант в застиранной синей робе — вроде больничной пижамы. Щуплый паренек из категории «ботанов»: редкая клочковатая бороденка, сальные светлые волосы, узкое лицо мышонка и большие очки. Сидел ровно, словно прилежный ученик на уроке, сложив на коленях тонкие руки и закрыв глаза.
— Здравствуй, Глеб, — произнес я, остановившись посреди помещения, в двух маленьких шагах от него. Сразу решил вести себя с ним просто, без чинов. Ему сейчас на мои регалии должно быть плевать с высокой колокольни.
Самойлов никак не отреагировал. Восковая скульптура, а не человек. Даже веки не дрогнули.
— Я обер-секретарь князя Игорь Антошин.
Тишина. Полный, тотальный даже, игнор.
— Глеб, мне нужна твоя помощь. Я расследую убийство маньчжурского посла. Есть подозрения, почти уверенность, что это сделала триада.
Чуть дрогнул мизинец на левой руке. Едва заметно, но я смотрел во все глаза. Тема ему интересна? Или мой интерес к ней? В любом случае ему не наплевать. Как бы он ни демонстрировал обратное.
— Триада залегла на дно. Ты знаешь, где их лежки. Скажи — где?
Неподвижность и молчание. Непробиваемое. Сверху чуть слышно гудел плафон дневного света, а во мне росло раздражение. Гнев на этого «ботана»! Тоже мне — моральная травма у него! Покрошил троих бандитов, и что? Перепугался результата? Никогда последствия своих способностей не видел? А мне тогда каково? Я ведь магию сказками считал! Я, блин, тоже имею право на душевные страдания! В чужом мире, в другом теле — и вообще маг на побегушках! Давай я тоже замкнусь и буду переживать? Всем сразу станет хорошо!
Хотелось рявкнуть на него, обложить матом этажа в четыре, схватить задохлика за грудки и пару раз приложить к стене! Махом бы вся апатия слетела! Останавливало только понимание, что он тоже маг, но, в отличие от меня, даром своим владеющий. Ведь как-то он порешил трех бандитов, этот хлипкий на вид парень. В фарш.
Вместо этого я тяжело вздохнул, подошел к лавке и сел рядом с Самойловым. Принял ту же позу, что и он, даже глаза закрыл. И после непродолжительного молчания произнес:
— Я в такой заднице, Глеб, ты не представляешь. Даже половину тебе рассказать — не поверишь. Второй день какого-то сплошного блудняка, все летит к чертовой матери, а я даже понять не могу, что тому причиной. Реагирую только на последствия, мать их! Сейчас сижу рядом с тобой и думаю: а может, как и ты, поступить? Закрыться тут, послать весь мир на хрен и ждать, пока он взорвется! Или не взорвется. Только пусть без меня, а то сил уже нет.