Джек Ричер: Без права на ошибку

– Годится? – спросила она.
– Не то слово, – ответил он. – Как раз это очень любил Джо.
– У меня остались кое-какие его вещи, – повторила она. – Пойдем посмотрим.
Он прошел за ней в прихожую, и они поднялись по лестнице. В передней части дома располагалась комната для гостей. В ней стоял большой шкаф с одной дверцей. Фролих открыла ее, и внутри автоматически загорелась лампочка. Дно шкафа было забито разным хламом, а на вешалке висел длинный ряд костюмов и рубашек, все еще в пластиковых пакетах из химчистки. От времени пластик успел слегка пожелтеть и стать ломким.
– Все это его, – сказала Фролих.
– Он оставил костюмы здесь? – удивился Ричер.
– Я думала, он вернется за ними. – Она коснулась плеча одного из костюмов. – Но прошел целый год, а он так и не вернулся. Наверное, они ему были не нужны.
– Может, у него и так было много костюмов.
– Пара дюжин по меньшей мере, – кивнула она.
– Как у одного человека может быть двадцать четыре костюма?
– Он любил хорошо одеваться, – сказала она. – Вы должны помнить об этом.
Ричер стоял неподвижно. Он как раз помнил другое: Джо в теплое время года ходил в одних шортах и футболке. Зимой носил камуфляжные штаны. Когда становилось совсем холодно, надевал потертую летную куртку из кожи. На этом все. На похоронах матери Джо появился в очень строгом черном костюме, который, как догадывался Ричер, брат взял напрокат. Впрочем, возможно, костюм принадлежал ему. Вероятно, работая в Вашингтоне, Джо изменил подход к одежде.
– Вам нужно забрать костюмы, – произнесла Фролих. – Это ведь теперь ваша собственность. Вы его ближайший родственник, как мне кажется.
– Наверное, да, – отозвался он.
– Еще есть коробка, – добавила она. – С вещами, которые он тоже оставил.
Он проследил за ее взглядом и увидел стоящую под костюмами закрытую картонную коробку с клапанами.
– Расскажите мне про Молли Бет Гордон, – попросил он.
– Что вас интересует?
– После того как она и Джо погибли, я, скажем так, пришел к умозаключению, что между ними что-то было.
Фролих покачала головой:
– Да, они были близки. Вне всякого сомнения. Но они работали вместе. Она была его помощницей, а он не встречался с коллегами из своего отдела.
– Почему вы расстались? – спросил Ричер.
Внизу раздался звонок в дверь – оглушительный в воскресной тишине.
– Еду принесли, – сказала Фролих.
Они спустились. Ели молча. Они ощущали странную близость и в то же время отчужденность. Будто долго летишь в самолете рядом с незнакомцем. Вы вроде чем-то связаны, а вроде и нет.
– Можете остаться на ночь, – предложила Фролих. – Если хотите, конечно.
– Я не выписался из гостиницы.
– Выпишетесь завтра, а потом можете пожить у меня.
– А как же Нигли?
– Она тоже, если захочет, – сказала Фролих после паузы. – На третьем этаже есть еще одна спальня.
– Хорошо, – кивнул Ричер.
Они закончили ужин, он выбросил контейнеры в мусорное ведро и ополоснул тарелки. Фролих включила посудомоечную машину. Зазвонил телефон. Фролих долго с кем-то разговаривала в гостиной, потом вернулась на кухню.
– Стайвесант, – сообщила она, – официально дает вам добро.
– Тогда позвоните Нигли и скажите, чтобы была на низком старте, – попросил Ричер.
– Прямо сейчас?
– Есть проблема – надо решать, – кивнул он. – Я так привык. Скажите, чтобы через тридцать минут стояла у входа в гостиницу.
– С чего собираетесь начать?
– С видео, – ответил он. – Хочется еще раз просмотреть записи. И встретиться с человеком, который этим заведует.
Через тридцать минут они подхватили Нигли на тротуаре перед гостиницей. Нигли успела переодеться: она была в короткой куртке и черных брюках в обтяжку. По мнению Ричера, со спины она выглядела особенно хорошо. Видно было, что и Фролих пришла к такому же выводу. Правда, ничего не сказала. Ехали всего пять минут и скоро снова оказались в здании Секретной службы. Фролих сразу направилась в свой кабинет, а Ричера с Нигли оставила с агентом, в ведении которого была работа камер видеонаблюдения. Невысокий, худой и робкий на вид парень в выходном костюме на встречу с ними явился по первому требованию. Лицо его выражало некоторую растерянность. Он провел их в комнату с аппаратурой, заставленную стеллажами с записывающими устройствами. На одном стеллаже от пола до потолка, аккуратно уложенные в черные пластиковые коробки, покоились сотни видеокассет. Сами магнитофоны представляли собой обычные профессиональные агрегаты серого цвета. Крошечное пространство было опутано проводкой, на стенах висели памятки, тихо жужжали моторы магнитофонов, в воздухе висел запах теплых монтажных плат, неустанно тикали зеленые светодиодные цифры.
  
– Система работает автоматически, – сообщил парень. – К каждой видеокамере подсоединены четыре магнитофона, каждая кассета рассчитана на шесть часов, так что меняем пленку раз в сутки. Кассеты храним три месяца, а потом используем повторно.
– А где записи, сделанные в ту ночь? – спросил Ричер.
– Здесь, – ответил парень.
Он пошарил в кармане и достал связку маленьких латунных ключей. В тесном пространстве кое-как присел на корточки и открыл низкий шкаф. Вынул три коробки.
– Для Фролих я копировал вот эти три, – сказал он, опустившись на колени.
– Где можно их посмотреть?
– От копий они ничем не отличаются.
– Копирование порой приводит к потере важных деталей, – сказал Ричер. – Первое правило – всегда начинай с оригиналов.
– Ладно, – кивнул парень. – Посмотреть, думаю, можно прямо здесь.
Он неуклюже встал, сдвинул на столе какие-то приборы, развернул небольшой монитор и включил автономный плеер. На экране появился серый квадрат.
– Эти штуковины работают без пультов, – сказал он. – Придется пользоваться кнопками на аппарате.
Он сложил все три кассеты в правильной временно́й последовательности.
– Стулья у вас есть? – спросил Ричер.
Парень вышел и вернулся с двумя офисными креслами. В дверном проеме они застряли, но он все-таки втащил их и разместил перед узким столом. Потом огляделся; было видно, что он не очень рад оставлять чужаков одних в своем маленьком царстве.
– Пожалуй, подожду в коридоре, – проговорил он. – Позовете, когда закончите.
– Как вас зовут? – спросила Нигли.
– Нендик, – застенчиво ответил парень.
– Хорошо, Нендик, – сказала она. – Мы обязательно вас позовем.
Он вышел из комнаты, а Ричер вставил в аппарат третью кассету.
– А знаешь что? – произнесла Нигли. – Этот парнишка даже не взглянул на мой зад.
– Правда?
– Обычно, когда я в этих штанах, мужики пялятся.
– Да?
– Говорю же: обычно да.
– Может, гомик? – предположил Ричер, не отрывая взгляда от пустого экрана.
– У него на пальце обручальное кольцо.
– Тогда, может, очень старается не проявлять неуместных эмоций. А может, просто устал.
– Или я старею, – сказала Нигли.
Ричер нажал на быструю перемотку. Мотор зажужжал.
– Третья кассета, – объявил он. – Утро четверга. Будем смотреть в обратном порядке.
Плеер быстро перемотал пленку. Ричер посмотрел на счетчик, нажал кнопку «Пуск», и на экране появился пустой офис и таймкод: соответствующая дата и время – семь пятьдесят пять. Ричер запустил прямой просмотр, а затем, когда ровно в восемь утра в кадре появилась секретарша, остановил показ. Устроился в кресле поудобнее, возобновил видео – секретарша вошла в квадратное помещение перед кабинетом, сняла пальто и повесила его на вешалку. В трех футах от двери Стайвесанта наклонилась около своего стола.
– Кладет сумочку, – поняла Нигли. – Под стол, возле ног.
Секретарше было лет шестьдесят. На мгновение она повернулась лицом к камере. Фигура довольно полная. Лицо серьезное, но доброе. Грузно опустилась в кресло, пододвинула его поближе к столу и открыла лежащую на нем книгу для записей.