Джек Ричер: Без права на ошибку

– Нужно встретиться.
Это был Ричер.
– Зачем?
– По телефону сказать не могу.
– Где вы пропадали?
– То там, то сям.
– Где вы сейчас?
– В номере гостиницы, где в четверг у Армстронга был прием.
– У вас что-то срочное?
– Заключение готово.
– Уже? Прошло всего пять дней. Вы просили десять.
– Пяти оказалось достаточно.
– Ну и каково ваше заключение? – Фролих прикрыла трубку ладонью.
Она ждала затаив дыхание.
– Невыполнима, – сказал Ричер.
– Я же вам говорила. – Она выдохнула и улыбнулась.
– Нет, задача вашей службы невыполнима. Вам нужно ехать сюда, прямо сейчас.
 
Глава 3
 
Она прыгнула в «субурбан», помчалась обратно в Вашингтон и всю дорогу спорила сама с собой. Если дела в самом деле столь плохи, когда подключать Стайвесанта? Прямо сейчас? Или попозже? В конце концов остановила машину в Дюпон-Сёркл, позвонила боссу домой и задала вопрос напрямую.
– Вмешаюсь, когда понадобится, – ответил он. – Кто на вас работал?
– Брат Джо Ричера.
– Нашего Джо Ричера? Я не знал, что у него есть брат.
– Выходит, есть.
– И что он собой представляет?
– Такой же, как Джо; может, немного жестче.
– Старше или младше?
– Это как сказать, – проговорила Фролих. – Сначала был младше, а теперь стал старше.
Стайвесант секунду молчал, потом спросил:
– И такой же умный, как наш Джо?
– Пока не знаю, – ответила Фролих.
– В общем, позвоните, когда понадобится, – снова помолчав, произнес Стайвесант. – Но только не откладывайте, ладно? И больше об этом никому ни слова.
Закончив разговор, она влилась в воскресный поток автомобилей, пулей промчалась последнюю милю и припарковалась на стоянке возле гостиницы. За стойкой администрации ее уже ждали и сразу же направили на двенадцатый этаж, в номер тысяча двести один. В номер она вошла вслед за официантом. Он нес поднос с кофейником и двумя перевернутыми чашками на блюдцах. Ни молока, ни сахара, ни ложек, лишь одинокая розовая роза в узкой фарфоровой вазе. Номер оказался стандартный, как и во всякой городской гостинице. Две двуспальные кровати, шторы в цветочек, безликие литографии на стенах, обеденный стол, два стула, письменный стол с мудреным телефоном, телевизор на тумбе, смежная дверь в соседний номер. Ричер сидел на ближайшей кровати. Весь в черном: нейлоновая куртка, футболка, джинсы и ботинки. В ухе наушник, а на воротнике куртки довольно прилично сработанный фальшивый значок Секретной службы. Чисто выбрит, волосы коротко подстрижены и аккуратно причесаны.
– Что вы хотели мне сообщить? – спросила она.
– Чуть позже, – ответил он.
Официант поставил поднос на стол и молча вышел. Фролих проводила его взглядом, дождалась, когда дверь захлопнется, и повернулась к Ричеру. Выдержала паузу.
– Вас прямо не отличить от наших ребят, – сказала она.
– Вы должны мне много денег, – отозвался он.
– Двадцать тысяч?
– Большую их часть. Вам уже сообщили об этом? – Он улыбнулся.
Она кивнула.
– Но зачем кассовый чек? Вот что меня озадачило.
– Сейчас все поймете.
Он встал и подошел к столу. Перевернул чашки, взял кофейник и налил кофе.
– Вы очень удачно выбрали время для доставки еды в номер, – сказала она. – Как это вам удалось?
– Я знал, где вы находитесь, знал, что поедете на машине. – Он снова улыбнулся. – Сегодня воскресенье, пробок нет. Время прибытия вычислить легко.
– Так что вы хотите мне сообщить?
– Что вы молодец, – сказал он. – Что вы большая, большая молодец. Что, думаю, вряд ли кто-нибудь другой смог бы организовать все лучше.
– Но есть какое-то «но»? – помолчав, спросила она.
– Но этого, увы, мало. Придется взглянуть правде в глаза: кто бы ни вышел на охоту, он вполне способен осуществить задуманное.
– Я не говорила, что кто-то вышел на охоту.
Он промолчал.
– Просто дайте мне информацию, Ричер, и все.
– Три с половиной, – сказал он.
– Три с половиной – что? Шанса из десяти?
– Нет. Армстронг мог быть мертв три с половиной раза.
– Уже? – изумленно уставилась на него Фролих.
  
– Это по моим расчетам, – сказал он.
– А что означает «с половиной»?
– Три – это наверняка, половина – возможно.
– Через пять дней? – Она уже шла к столу, но на полпути в замешательстве остановилась. – Но как? Что мы упускаем?
– Выпейте кофе, – посоветовал он.
Она как автомат снова двинулась к столу. Он протянул ей чашку. Она взяла ее и отступила к кровати. Чашка на блюдце звякнула.
– Основных способов два, – начал Ричер. – Как в кино: метод Джона Малковича или метод Эдварда Фокса. Вы видели эти фильмы?
– У нас есть человек, в обязанности которого входит мониторить фильмы. – Она механически кивнула. – В отделе по исследованию охранной деятельности. Он анализирует все ленты о покушениях на видных деятелей. Джон Малкович играл в фильме «На линии огня» вместе с Клинтом Иствудом.
– А также с Рене Руссо, – сказал Ричер. – Она там хороша.
– Эдвард Фокс снимался в «Дне Шакала».
– Герой Малковича хотел убрать президента Соединенных Штатов, а герой Фокса – президента Франции, – кивнул Ричер. – Двое грамотных убийц, оба работали в одиночку. Но между ними есть принципиальное различие. Джон Малкович с самого начала знает, что после выполнения задания в живых не останется. Знает, что через секунду после президента погибнет сам. А Эдвард Фокс хочет выйти сухим из воды.
– Но у него это не получается.
– Кино есть кино, Фролих. Таков был сценарий. Спастись же он мог проще простого.
– И что?
– А то, что перед нами два вида стратегии. Работа с близкого расстояния, равносильная самоубийству, или безопасная работа издалека.
– Нам это все хорошо известно. Я же сказала, у нас есть специальный сотрудник. Мы получаем и расшифровки, и комментарии, и аналитические документы, и докладные записки с предложениями. Иногда встречаемся со сценаристами, если появляются новые сюжеты. Спрашиваем, откуда они черпают идеи.
– И как, узнали что-нибудь полезное?
Фролих пожала плечами, отпила кофе; видно было, что она роется в памяти, словно все расшифровки, комментарии, аналитические документы и докладные записки хранились у нее в голове, как в картотеке.
– «День Шакала», конечно, произвел на нас впечатление, – сказала она. – Эдвард Фокс сыграл снайпера-профессионала с винтовкой, сконструированной так, что ее удалось замаскировать под костыль для ветерана-инвалида. Это помогло за несколько часов до публичного выступления президента проникнуть в одно из окрестных высотных зданий – убийца планировал выстрел в голову с дальней дистанции. Чтобы потом легче было скрыться, он предусмотрел глушитель. Теоретически вполне могло сработать. Но действие этой истории происходило очень давно. Еще до моего рождения. По-моему, в начале шестидесятых. Во времена генерала де Голля, сразу после алжирского кризиса, кажется. Сейчас мы захватываем для охраны куда большую площадь. Думаю, «День Шакала» на это повлиял. Плюс наши собственные проблемы в начале шестидесятых, конечно.
– А что скажете про фильм «На линии огня»? – спросил Ричер.
– Джон Малкович сыграл там бывшего агента ЦРУ, – отозвалась она. – Он изготавливает пистолет из пластмассы, чтобы пройти через металлодетекторы, и пробирается на одну из встреч предвыборного турне, намереваясь застрелить президента с очень близкого расстояния. После такого, как вы и сказали, наши бы немедленно его убрали.
– Но наперерез пуле бросается старина Клинт, – добавил Ричер. – На мой взгляд, фильм хороший.
– А на наш взгляд – неправдоподобный, – возразила Фролих. – Там есть два основных недостатка. Во-первых, мысль о том, что безотказно работающий пистолет можно собрать из подручных материалов, абсурдна. Мы постоянно сталкиваемся с подобным оружием. Пистолет неизбежно разлетелся бы на куски при попытке выстрелить и оторвал человеку кисть. А пуля просто выкатилась бы из обломков на пол. Во-вторых, персонаж потратил на все около ста тысяч долларов. Поездки, фальшивые адреса для доставки почты, а в первую очередь пожертвование в размере пятидесяти тысяч долларов в пользу партии, которое позволило ему попасть на торжественный ужин. Мы посчитали, что у такого, как он, маньяка просто не могло быть столько денег. И сбросили этот вариант со счетов.