Сдвиг по фазе

— Ладно, с этим разобрались. И что мы будем делать дальше, черт побери? Скоро Кингсленд обнаружит, что мы его надули, и тогда я покойник.
— А как же позитивный настрой?
На пару секунд я даже лишаюсь дара речи.
— Что?! — хриплю я затем. — Скажите же, ради всего святого, где тут позитив?
— Твой телефон у Кингсленда в кармане.
— Верно подмечено! Именно поэтому я и не вижу никакого позитива!
— А мне говорили, будто такие штуки можно отслеживать. Через спутники или каким-то там другим колдовством. Так ведь?
— Хм, да…
— Ты же можешь отследить свой мобильник?
Пытаюсь продраться через ворох мрачных мыслей и понять, что же нам даст отслеживание.
— Не знаю… Наверное. Но что с того?
— Так мы сможем узнать, где живет Кингсленд. Или хотя бы где его контора.
— И что потом? Вызовем спецназ?
— Ты хочешь его найти или нет?
— Нет, я хочу добраться до дома, закрыться на замок и надеяться, что по пробуждении утром все это окажется дурным сном!
— Если уж говорить о дурных снах, я живу в одном из них вот уже четыре чертовых года. И все, хватит жалеть себя, меня это уже бесить начинает!
Чувствую себя глубоко уязвленным. Разумеется, я далек от совершенства, но никогда не считал, что склонен упиваться жалостью к себе. Возможно, я в себе ошибался.
— Приношу свои извинения.
— Принимаю. Итак, если мы узнаем, где окопался Кингсленд, будет с чем работать. Потому что сейчас у нас ни шиша и нет.
— Понятно, — вздыхаю я.
Мы торопливо идем обратно вдоль почтового склада, пока не достигаем главной дороги. Здесь Клемент останавливает такси и велит водителю жать на газ. Тот с готовностью подчиняется, и уже через пятнадцать минут мы прибываем к моему дому. Мое предложение расплатиться отвергается, что, признаться, кстати, поскольку завтра придется покупать новый телефон.
Дома я тут же устремляюсь на кухню и включаю ноутбук.
— Пиво-то есть? — осведомляется великан.
— Пива нет, но в буфете возле холодильника стоит бутылка виски. Угощайтесь.
Пока я захожу в свой гугл-аккаунт, мой гость наливает два стакана виски «Гленфиддик» — до сей поры не тронутого подарка Денни Чемберса — и присоединяется ко мне за столом.
— И как эта штука работает? — кивает он на экран.
— Веб-сайт посылает сигнал на телефон, и тот сообщает свои координаты, широту и долготу, которые затем отражаются на карте.
— Но мобила-то откуда знает, где она находится?
— Через систему спутников и телефонных вышек.
Клементу, судя по выражению его лица, мои объяснения ничего не дают.
— В общем, они отправили сигнал, и теперь я жду, когда телефон отзовется.
Я не свожу глаз с экрана, на котором иконка секундомера пульсирует вот уже целую вечность. Наконец, выскакивает сообщение жирным шрифтом.
— Черт!
— Что?
— Телефон не в сети.
— Что это значит?
— Либо его отключили, либо кончился заряд.
— Хреново.
Затем я замечаю под обескураживающим заголовком еще одну строчку.
— Но система зафиксировала последнее известное месторасположение мобильника, и это было шесть минут назад.
— И что за место?
— Точность системы до десяти метров, так что адрес не показывает, но телефон отключился на Плендер-стрит.
— В Камдене?
Я увеличиваю масштаб карты на сайте.
— Да, это в Камдене.
— Тогда выступаем?
— А может, сначала стоит решить, что будем делать?
— Так мы все уже решили, док. Находим Кингсленда и говорим ему, что нам известны его планы насчет препарата паренька. А там уж либо он отступает, либо я трясу из него душу, пока он не пообещает оставить тебя в покое.
— Возможно, вам стоило поступить так полчаса назад, когда он стоял непосредственно перед нами.
— Похоже, ты не заметил, но он целился в тебя из пушки. Не самый лучший момент.
— Но вы что-то сказали ему. Что именно?
— Ничего особенного. Только собирался заговорить про его план, как он дал стрекача. В следующий раз уж постараюсь, чтобы он не успел достать пушку.
— А если все-таки успеет?
— Не, не успеет, можешь не сомневаться. Давай, пошевеливайся.
Клемент залпом осушает стакан виски и устремляется из кухни. Закрываю ноут и спешу за ним.
 
— Поймаем такси? — предлагаю я, пока закрываю дверь.
Становится холодно, и я слишком вымотался, чтобы куда-то идти, не говоря уж об обледенелых тротуарах. Гулять так гулять, и я с радостью выложу денежки, если это избавит меня хотя бы от пятнадцати минут страданий.
— Не, тут всего-то с полтора километра по дороге.
— Но ведь нам нужно добраться как можно скорее, пока Кингсленд не скроется.
Возражений на столь веский довод у великана не находится, и он машет такси, приближающемуся с противоположной стороны. В машине тепло — пусть это ненадолго, но все равно приятно.
— Вы хорошо знаете Плендер-стрит? — спрашиваю я.
— Раньше-то хорошо знал, да вот только…
— Все изменилось?
— Вот именно.
По правде говоря, не следует потакать бредовым идеям Клемента, но мне любопытно, насколько далеко они простираются.
— Скажите, Клемент, вот вы уже четыре года как вернулись — неужели не сталкивались с кем-то, кого вы знали перед… хм, своей смертью?
— Сталкивался.
— О, должно быть, это была очень интересная встреча!
— Вовсе нет.
— Могу я поинтересоваться, как именно все это произошло?
— Пью как-то пивко в забегаловке возле Тауэрского моста, и тут ко мне за столик подсаживается старый кореш. И спрашивает, как у меня дела.
— Что? И он не удивился, что его мертвый друг сидит да пьет себе пиво?
— Потом подошел его сын и сказал, что папаша впал в маразм. Бедняга уже ничего не соображает, так что на его лепет никто не обратил внимания.
— Вы, должно быть, испытали облегчение?
— Думаешь? — огрызается великан, резко поворачиваясь ко мне. — А что бы ты сам ощутил, если бы увидел, что твой добрый друг превратился в старую развалину? Уж хрена с два облегчение!
— Э-э-м… Простите, я не подумал.
Это похоже на извинения перед Лией за спор, который она сама и начала, но сейчас я извиняюсь за бестактное замечание о ситуации, которая попросту невозможна. А вдруг это мне следует сходить к психиатру? Однако в данный момент лучше сменить тему.
— Вы не одолжите мне свой телефон?
— Зачем?
— Мне нужно написать Лие, что я потерял свой. Не хочу, чтобы она волновалась.
Он вручает мне свою трубку и отворачивается к окошку, погружаясь в созерцание видов улицы.
Не могу не воспользоваться представившейся возможностью и быстро просматриваю список контактов на его телефоне. К счастью, первые пять цифр номера совпадают с моими, а следующие шесть 500 747, что не составляет труда запомнить. Запомнив номер Эммы, я отправляю Лие короткое послание, что уронил свой мобильник в унитаз и завтра позвоню ей, как только обзаведусь новым.
— Спасибо, — возвращаю я Клементу телефон.
Он забирает его молча. Как будто не дуется, и все же, как мне кажется, мое предыдущее замечание задело его за живое. Пожалуй, самое время прибегнуть к магии эмпатии.
— Простите меня еще раз за мои слова, Клемент. Вам наверняка тяжело, что все ваши знакомые либо мертвы, либо постарели.
— Тяжелее, чем ты можешь себе представить.
— Вам одиноко?
— Ты сеанс психоанализа затеваешь, что ли?
— Вовсе нет, просто интересно. Вдруг я ошибаюсь — а тут возможность поговорить с мертвым?
На мою попытку пошутить Клемент отвечает мрачным взглядом.
— Хорошо-хорошо, умолкаю.
Пожалуй, нервозность сказывается на моем чувстве юмора не самым лучшим образом. Лучше пока не задумываться о предстоящем.
Через минуту, однако, такси останавливается на углу Плендер-стрит, и волей-неволей приходится возвращаться к реальности.
Телефон подал сигнал с отрезка дороги возле маникюрного салона, и я показываю приблизительное место Клементу.
— Десять метров — это сколько по-нашему? — уточняет он.