А теперь любите меня

Все трое зыркнули на меня так, будто я только что разрушил священную гармонию или нечто подобное.
Марко покачал головой, сетуя, что я ничегошеньки не понимаю, а Сабрина бросила на меня взгляд, который ясно говорил: «Может, тебе надо время от времени драть задницу?»
С гордостью и смущением Сабрина подняла лист и показала нам картину.
  
Она скорее удалась: на ней была изображена Стелла, которая делает вид, что спит.
* * *
Спустя два дня после этой истории я стоял у стойки с Хозяйкой, Луи и кем-то из жителей бара, и тут вошел Марко, с выпяченной грудью и светящимся лицом.
Он бодро поздоровался с нами и облокотился на стойку.
— Моя очередь! — заявил он.
Казалось, он хочет поделиться с нами своим счастьем.
— Чего хорошего ты приготовила сегодня? — спросил он у Хозяйки. — Я голоден как волк!
— Сэндвич с жареной курицей, — ответила Хозяйка.
— Э-э! — возмутился он. — И почему тут никогда не подают пасту! Человеку необходима паста!
Мы все знали, чему обязано странное настроение Марко, — накануне вечером никто не пропустил спектакль с Марко и Стеллой в главных ролях: они пожирали лица друг друга, прижавшись к стенке, и все видели, что они ушли вместе.
Марко похлопал меня по спине.
— Хорошо быть мужчиной! — заявил он.
В его глазах порхали уже не сотни, а тысячи бабочек.
— Пф-ф-ф, — фыркнула Хозяйка. — Вы только и умеете, что одуревать, когда смогли стрельнуть…
— Ничего подобного! — вспыхнул Марко. — Между мной и Стеллой все не просто так. Она даже отправилась за вещами, она собирается жить у меня!
Эта новость вызвала легкий одобрительный гул среди жителей города.
— А вы не слишком спешите? — заметила Хозяйка, приподняв бровь.
— Стеллу выставят из квартиры через несколько дней, — сообщил Марко. — Это все ускорило, но мы бы в любом случае в конце концов стали жить вместе!
Была осень. Если у арендодателя случается съемщик-Неплательщик — и если он хочет его выгнать, он должен это сделать до конца осени, иначе выселить Неплательщика можно будет уже только в первый день весны. Это Закон. И это причина, по которой популяция так называемых Бездомных значительно увеличивается накануне зимы — и эта популяция увеличится еще тремя месяцами позже, во время Весенних изгнаний.
Вот так Стелла начала жить с Марко.
* * *
С начала совместной жизни молодой пары прошло несколько дней. Было утро, я лежал на кровати в своей комнате, когда кто-то постучал в мою дверь.
Марко держал в руке чемодан, и казалось, что он в очень хорошем настроении.
— Угадай, кто теперь будет с тобой жить? — спросил он.
Очевидно, речь шла о нем.
— Тебя выгнали из квартиры?
— Нет, — ответил он с улыбкой, — Стелла готовится к новому художественному перформансу на тему одиночества, ей нужен покой.
И он добавил с многозначительным взглядом:
— А когда я с ней, все не очень спокойно.
Вот так Марко, которого общество считало паразитом, сам стал жертвой паразита.
Он стал героем потрясающей истории о печеночном сосальщике, муравье и печени.
  
27
 
Драка между двумя Отчаявшимися — событие, заслуживающее внимания. Потому что двум Отчаявшимся нечего терять.
В общем, драку можно было бы сравнить с химической реакцией: взаимодействие между двумя веществами, в результате которого оба изменяются.
В химии Катализатором называется вещество, которое увеличивает скорость реакции, не участвуя в ней непосредственно.
Вещество № 1: Люк.
В баре Люка воспринимали как туриста, потому что у него была работа. Люк был художником, но не как Сабрина: он создавал здания. Люк не снимал квартиру, он выплачивал за нее кредит; это означало, что однажды, лет через двадцать, он станет Счастливым домовладельцем. Кроме бычьей походки и маленького нервного рта, у Люка не было никаких особых примет.
Катализатор: Консьержка.
Консьержка был жителем бара. Его называли Консьержкой потому, что он часто начинал свою речь так: «Я знаю, что меня это не касается», — а потом говорил о чем-то, что его не касалось. Помимо любопытного взгляда, у Консьержки не было никаких особых примет.
Задача катализатора: позаботиться, чтобы вещество № 1 встретилось с веществом № 2…
День близился к вечеру, бар еще не наполнился, в нем торчали только жители и несколько туристов.
Я сидел с Марко за нашим столиком. Тот рассказывал мне, как какой-то старик из гостиницы пришел к нему и попросил уменьшить звук радио. Но радио в комнате вообще не было. Старик не захотел этому верить и решил проверить сам, он вошел в комнату, все осмотрел, и когда увидел, что радио действительно нет, спросил у Марко, не может ли он ненадолго остаться, поскольку у него слишком жарко. Старик уселся, а затем бросил Марко: «Ваша прическа нелепа!»
Марко ощупывал череп, будто проверял, всё ли на месте, когда к нам подсел Консьержка.
— Я знаю, меня это не касается, — произнес он, глядя на Марко, — но говорят, что твоя большая блондинка собирается свалить с Люком. Кажется даже, они встречаются в квартире, которую ты ей оставил.
Очевидно, Консьержка специально рассказал это именно тогда, когда Люк был в баре.
— Откуда ты знаешь? — нахмурился Марко.
— Люди говорят, — ответил Консьержка. — Ты же знаешь, врать не стану.
Марко бросил взгляд на Люка, тот сидел на табурете у стойки. Марко шмыгнул носом, поднялся и направился к нему.
Он уселся рядом с Люком и постучал двумя пальцами по его плечу. Люк даже не утрудил себя повернуть голову, он так и глядел в стакан.
— Чего надо? — проворчал Люк.
— Похоже, ты путаешься с моей женщиной!
— Твоей женщиной… — усмехнулся Люк.
— Да! С моей женщиной! — начал кипятиться Марко.
— Ты с ней уже даже не спишь, — сказал Люк, не шелохнувшись. — Это я сплю со Стеллой, и она собирается переехать ко мне.
Это заявление вызвало бурную реакцию.
Гул пронесся по городу. Те, кто еще читали газету, сложили ее и убрали; те, кто находился рядом с Люком и Марко, отошли подальше со своими стаканами и уселись по возможности лучше, чтобы ничего не упустить.
Хозяйка произнесла: «Пф-ф-ф!» — и ушла на кухню.
Челюсти Марко сжались, заходили желваки, ноздри раздулись, кровь окрасила уши, кулаки сжались и мышцы правой руки напряглись.
Обычно, когда два мужчины собираются драться, их пытаются отговорить; хотя бы пытаются это сделать, разводят подальше друг от друга. Но никогда не стоит лезть к Отчаявшимся — это может быть очень опасно. Кроме того, такая идея никогда бы не пришла в головы прочих Отчаявшихся: зачастую драка была единственным спектаклем, на котором они могли присутствовать, ведь на нее не надо покупать билеты.
— Посмотри мне в глаза и скажи мне это в лицо! — сказал Марко.
Люк оторвался от своего стакана и уставился на Марко:
— Это-я-сплю-со-Стеллой-и-она-собирается-переехать-ко-мне.
В этот момент и был нанесен первый удар.
Потрясающий правый удар Марко — сухой и точный — ровно в центр маленького нервного рта Люка.
Люк и его табурет оказались на полу. Марко принялся подпрыгивать на месте, все еще с раздутыми ноздрями, горящими ушами и сжатыми кулаками.
  
— Поднимайся, если ты мужик, — произнес он голосом, изменившимся от ярости. — Поднимайся!
Бить лежачего означает признать свою трусость, а смелость — единственное, что остается у многих Отчаявшихся.
Изо рта Люка потекла кровь. Она стекла по подбородку, а затем капнула на пол. Этот момент высоко оценили зрители.