А теперь любите меня

Можно было бы сказать, что печеночный сосальщик — самое хитрое существо, когда-либо созданное Вселенной, но это принизило бы человечество…
Однажды днем мы с Марко сидели за нашим столиком, и тут появилась Сабрина — со своими платками, сумкой для рисунков и коробкой с красками. Вместе с ней вошла девушка.
— Мамма миа, — прошептал Марко уголком рта. — Ты только посмотри.
  
Девушка была довольно высокая, с идеальными формами, джинсы сидели на ней словно вторая кожа. Светлые длинные волосы — их цвет вряд ли был натуральным, — кроваво-красный рот, чуть вылезающие из орбит голубые глаза. Голубизна ее глаз тоже вряд ли была натуральной.
Девушки направились к нам, и Марко поднялся, выпячивая грудь.
— Привет, засранцы! — бросила Сабрина.
Мы тоже с ней поздоровались, и она познакомила нас со своей подругой. Ее звали Стелла.
Сабрина представила нас как Эльзасского итальянца и Девственника-дегенерата, и Стелла прижалась ртом сначала к щекам Марко, затем к моим.
— Упс! Я вас всех измазала помадой!
И она смочила слюной палец и принялась оттирать наши щеки. В глазах Марко будто летали сотни бабочек.
Сабрина объяснила нам, что Стелла — комедиантка и что они вдвоем собираются устроить художественный перформанс: Стелла должна будет войти в состояние спящего человека, она доведет свою игру до того, что станет таким человеком, то есть уснет по-настоящему. А затем Сабрина сможет написать ее «возвращение к невинности».
— Ну как? — спросила Сабрина, сияя от гордости. — Вам рвет задницу, правда же?
Ассоциации вроде «Стелла — спать, спать — кровать, Стелла — кровать» захватили Марко, и он облизывал губы.
— Это будет сенсация! — произнес он.
Я отнесся к их задумке более скептично. Как можно вызвать у самого себя сон? Это психологически невозможно, это как пытаться остановить свое сердце.
— Мы можем заняться этим у тебя, маленький засранец? — спросила Сабрина у Марко. — Я обожаю свет в твоей хате.
Кровь прихлынула к щекам и ушам Марко, его глаза округлились.
— В моей кровати? — сказал он.
— Ну конечно, не в твоей же заднице! — ответила Сабрина.
Марко сглотнул и быстро начал кивать, будто отбойный молоток:
— О’кей, о’кей, без проблем. Без проблем, о’кей.
— Мы можем пойти туда прямо сейчас? — спросила Сабрина. — Сегодня отличная погода, надо этим воспользоваться!
— Прямо сейчас, о’кей, без проблем, о’кей.
— Хотите пойти с нами? — спросила Стелла, глядя на нас — на меня и Марко. — Когда у меня есть публика, я играю лучше.
Она не успела и фразы закончить, а Марко уже вскочил, вытащив ключи от своей хаты.
Я тоже хотел пойти, чтобы поглядеть, как эта девушка сможет заставить себя уснуть.
* * *
Квартира Марко состояла из одной комнаты с узким диваном, низким столиком и толстым матрасом на двоих, брошенным прямо на паркет и занимающим половину комнаты. На одной из стен висел небольшой флаг Италии; туалет был на кухне, которая находилась в ванной.
Единственное, что было хорошего в квартире Марко, — свет, то есть последний этаж и большое окно. Агентства недвижимости называют такие квартиры «солнечными», в них светло даже тогда, когда нет солнца.
Мы подвинули диванчик так, чтобы он находился ровно напротив матраса, Сабрина села на низкий столик, достала из папки большой лист бумаги и открыла коробку с красками, откуда извлекла баночки и множество кисточек. Она положила картонную папку на колени и прикрепила к ней лист скрепками.
Все это время Стелла сидела на матрасе. Она сказала, что должна немного сконцентрироваться перед началом, и она концентрировалась так, будто это была главная роль в ее жизни. Мы с Марко сели на диванчик, открыли по пиву и ждали, пока Стелла закончит концентрироваться.
— Я готова, — объявила она наконец.
Она растянулась на матрасе, лежа на спине, и начала глубоко дышать, уставившись в потолок. Ее грудь мерно поднималась и опускалась. Марко не спускал с нее глаз.
Затем она сменила положение, повернувшись на бок, закрыла глаза, и — это случилось. Она спала.
Марко повернулся ко мне и посмотрел на меня, будто говоря: «Вау, ты это видел?!» А затем занял исходное положение.
Сабрина начала рисовать, ее глаза быстро перескакивали со Стеллы на лист и с листа на Стеллу.
Я не верил ни секунды. Я не сомневался, что эта девушка просто притворяется, что спит.
Должен признать, притворялась она очень хорошо, ее рот был слегка приоткрыт. Вот только если бы она по-настоящему спала, ее рот не открылся бы сразу же, поскольку это движение обусловлено расслаблением мышц тела, а расслабление наступает только на третьей фазе сна, а не в самом начале. Именно на этом этапе мы полностью оторваны от мира, наши мускулы расслабляются, наше дыхание становится регулярным и медленным, температура тела снижается.
Следующим этапом является Парадоксальный сон, он — настоящий парадокс: мускулы кажутся полностью расслабленными, как на третьей фазе, в то время как деятельность мозга очень активна. Именно на этой фазе нам беспрерывно снятся сны, глаза совершают быстрые движения под веками, у мужчин наступает полная или частичная эрекция, клитор женщин увеличивается в объеме.
Поскольку Стелла очень хорошо играла мускульное расслабление и медленное и регулярное дыхание, единственным способом доказать, что она притворяется, было измерить ее температуру или проверить, увеличился ли в объеме ее клитор. Иначе говоря, кроме меня никто не поймет, что Стелла — обманщица.
Зачем она это делала?
Возможно, ради удовольствия от игры, так же, как некоторые любят лгать.
* * *
У меня закончилось пиво.
Я слегка толкнул Марко локтем, чтобы сказать ему об этом. Он повернулся, взглянул на меня и приложил палец к губам.
Я показал ему пустую бутылку, чтобы он понял, что я хочу еще. Он отрицательно помотал головой и указал на Стеллу, которая лежала на матрасе и все еще делала вид, что спит.
Мне пришлось не только терпеть этот спектакль, но и оставаться трезвым.
Это длилось целую вечность. В какой-то момент я чуть не заснул по-настоящему. Потом Стелла пошевелила ногой, и Марко подскочил, как будто должно было произойти что-то важное.
Я смотрел на Сабрину, которая не переставала двигать кисточкой. Можно сказать, что она верила, что рисует невинность…
«Ну когда же ты остановишься? — подумал я. — И почему я не спросил тебя, сколько времени займет этот художественный перформанс?»
Я задержал дыхание, когда увидел, что Сабрина держит кисточку вертикально. Я смог наконец выдохнуть; когда она взглянула на меня и Марко, ее лицо выражало удовлетворение.
Ткнув в сторону Стеллы указательным пальцем, Марко вопросительно поднял брови, а затем беззвучно произнес: «Разбудить?» Сабрина утвердительно кивнула.
Это молчание уже сводило меня с ума.
Если бы существовала номинация «Оскар» за лучшее пробуждение, Стелла бы совершенно точно получила статуэтку.
После того как Марко присел рядом с ней и с бесконечной нежностью ее потряс, она медленно подняла веки. Она изобразила, что не понимает, где находится и что происходит, — это длилось одну или две секунды, но было очень правдоподобно.
Ее взгляд остановился на Марко, она якобы узнала его, ее лицо расслабилось, она ему улыбнулась.
Гвоздем спектакля было потрясающее кошачье потягивание, сопровождаемое легким зевком и слегка нахмуренными бровями; затем Стелла закончила свой номер, глядя на нас и как бы спрашивая: «Ну и как это было?»
  
Марко показал большой палец, отвечая: «Супер!», Сабрина кивнула, чтобы дать понять, что все прошло хорошо.
— Так может, начнем говорить? — сказал я.