Поездка со мной (ЛП)
— О, привет!
— Привет — привет. Слушай, я получила все твои снимки. Работа, которую ты сделала. — Наступает пауза, и я слышу, как она переводит дыхание. Мое сердце замирает.
— Это была отличная работа, Чарли. Это было действительно так.
— Это так здорово… — Я начинаю говорить, желая рассказать ей больше о своем процессе, готовая объяснить, почему я решила сделать это именно так, как сделала, но Эва прерывает меня прежде, чем я успеваю заговорить, ее тон ровный и прямой.
— Но, в конце концов, я должна сказать, что я нашла это немного производным.
Я сглатываю, направляясь к выходу, чтобы лучше ее слышать. — Хорошо…
— Если быть более точным, это было похоже на многое из того, что мы уже делаем. И очень похоже на то, что делают все остальные. Но суть дизайна в том, что мы всегда, всегда пытаемся заглянуть в будущее. Мы должны развиваться. Ты понимаешь, о чем я?
Мое сердце замирает, когда я пытаюсь набраться смелости, чтобы говорить, вспоминая все то время, которое я потратила на шлифовку студии. Все впустую. — Думаю, да. Я имею в виду, что заглядывать в будущее — это все, о чем я думаю. — Я смеюсь, но это звучит высокопарно и пусто.
— Ну, это здорово. И я знаю, что ты молода, не пойми меня неправильно. Но мне стало интересно, когда я просматривала изображения и видео: Какова реальная перспектива Чарли? Что она хочет привнести в это дело?
Я делаю глубокий вдох. — Я думаю… Наверное, я думаю, что я все еще выясняю это? — Я заикаюсь. Я хочу сказать ей, что это первая вещь, над которой я когда — либо работала. Как я горжусь этим. Но я не хочу, чтобы она знала, какой я на самом деле зеленая. — Мне очень жаль, — добавляю я.
На другом конце линии возникает пауза, и голос Эвы звучит с оттенком сожаления. — Не извиняйся. Послушай, когда ты поступишь в архитектурную школу, критика — это не шутка. Архитекторы любят поносить друг друга. Это все часть процесса совершенствования. Я просто даю обратную связь. Чем раньше ты сможешь стать толстокожей, тем лучше тебе будет.
— Хорошо…
— Итак, я хочу, чтобы ты попробовала еще раз. Покажи мне свою точку зрения. Не мою. Не просто возьми структуру и измени ее так, чтобы она выглядела красиво. Я хочу знать, почему ты сделала такой выбор. О чем ты думала, создавая это?
Я энергично киваю, хотя она меня не видит. — Хорошо, я могу это сделать.
— Отлично! — говорит она ярко, и на этом критика заканчивается. — Как ты думаешь, ты сможешь сделать это за три недели? — Ее голос понижается до шепота. — По правде говоря, у моего делового партнера есть кое — кто, кто заинтересован в этой работе, но я действительно хочу дать тебе хороший шанс получить ее.
Я снова киваю, сглатывая, чувствуя кратковременный прилив уверенности. — Я не подведу тебя, Эва.
Эва смеется. — Дело не в этом. Правда. Просто покажи мне, кто ты есть. Хорошо?
— Хорошо. Спасибо, — говорю я ей.
— В любое время, девочка. Скоро поговорим.
Я кладу телефон на бок и смотрю на студию. Внезапно все, что казалось в нем таким идеальным, таким гладким и ровным, его чистые линии и чрезмерное использование растений, кажется совершенно нелепым. Детская забава.
О чем я только думала?
На глаза наворачиваются слезы, и я не могу заставить их остановиться. Она ненавидела это.
Я слышу шарканье позади себя. — Это была женщина из крошечного домика? — спрашивает мой папа.
Я вытираю глаза. — Эва, — говорю я. — Ей это не понравилось. Она назвала его твоим самым нелюбимым словом. Производное.
Лицо моего отца искажается в тяжелой хмурой гримасе. — Да ладно. Большая часть того, что существует, является производным. Дай мне передохнуть! — Он выглядит искренне рассерженным от моего имени. — Тебе семнадцать лет!
— Она сказала, что я должен показать ей больше своих перспектив. Я стою в своем чертовом дворе! — говорю я, и тут же начинаются слезы.
— Иди сюда, — говорит мой папа, обнимая меня. — Давай, не теряй надежду. Ты отремонтировала целое здание! Ты знаешь, что ты будешь делать через пять лет? А через десять? Ты можешь себе представить?
Я вытираю слезы. — Мама ненавидит это. Она злится.
Мой папа качает головой. — Она не ненавидит. Она просто считает, что это не очень… аутентично.
— Она и Эва.
— Ладно, давай поговорим об этом, — говорит мой отец, подводя меня к скамейке на крыльце и усаживая нас обоих. — Ты взяла что — то из своего дома, да. Но потом ты вроде как просто… смыла это.
Я фыркаю. — Я просто хотела, чтобы что — то изменилось. Что угодно. — Как только слова покидают мой рот, я понимаю, что на самом деле я говорю не о доме, и мне интересно, знает ли об этом мой отец.
— Да, но ты также сделала его похожим на все остальное, — говорит мой папа. — Он стоит в твоем дворе, но разве это ты?
Я качаю головой. — Я не знаю.
— А что, если мы поможем? — Папа сжимает мою руку, но я стряхиваю ее. — Твоя мама и я. Знаешь, у меня есть некоторый опыт работы с деревом…
— Спасибо, папа, но я должна сделать это сама.
— Почему? — спрашивает папа, и я не знаю, как сказать ему, что я не уверена, что могу доверить ему свою помощь. И я не могу допустить, чтобы он подвел меня прямо сейчас.
Я поднимаюсь наверх в свою комнату, достаю телефон из заднего кармана и смотрю на него. Мой желудок немного опускается, когда я понимаю, что есть только один человек, которому я хочу позвонить прямо сейчас, и это Андре. После того, что произошло вчера, я не уверена, стоит ли звонить. Он выглядел немного взбешенным после боулинга. Но сейчас мне все равно. Сейчас мне просто нужно услышать, как он скажет мне, что все будет хорошо.
Он отвечает на первом же звонке. — Привет.
— Привет. — Я взяла себя в руки. — Мы можем поговорить?
— Да, — говорит он, его голос смягчается. — Вообще — то, не могла бы ты заехать за мной? Меня нужно подвезти…
— Сейчас около девяти вечера… — Я хмурюсь. — Где ты?
С другого конца линии я слышу звук, как Андре прочищает горло. — Я в полицейском участке.
У меня перехватывает дыхание. — Андре, ты в порядке?
— Я в порядке. Но я не могу говорить. Я объясню, когда ты приедешь.
Положив трубку, я быстро двигаюсь, натягиваю свитер поверх футболки и треников и направляюсь вниз с горы, сворачивая направо, затем налево, пока не оказываюсь возле полицейского управления Честер Фоллс. Андре сидит на ступеньках и выглядит так же, как в тот день, когда я подобрала его возле общежития Джесс. Только сегодня он выглядит не грустным, а измученным.
Андре садится в машину, и я вдруг начинаю нервничать.
— Спасибо, — говорит он, улыбаясь мне так, как я не видела его раньше. Это мило, и это благодарность. Это также восхитительно. — Извини за это. Но я не мог позвонить родителям, а когда ты позвонила…
— Андре, что случилось? — спрашиваю я. — Ты ранен? — Я хочу протянуть руку, чтобы дотронуться до него, но останавливаю себя.
— Я в порядке, — говорит он. — Серьезно. Мы даже не хотели, чтобы это стало большой проблемой. Это была просто глупая шутка.
Я выпрямляюсь. — Шутка. Тебя… подожди, тебя арестовали? Я думала, ты попал в аварию или что — то в этом роде.
Андре качает головой. — Ничего подобного. Это было просто развлечение, клянусь.
Я хмурюсь. — Что вы делали?
— Мы вроде как пытались одолжить несколько цыплят с фермы Перри…
— Вы украли цыплят Перри? — спрашиваю я.
Андре прочищает горло: — Нет, не украли! Одолжили! Все продолжают использовать это слово. — Он проводит рукой по волосам. — Мы просто собирались рассадить их вокруг школы, чтобы, когда все проснутся, вокруг бегали цыплята. Это было безобидно. Шутка старшеклассников.
Я пристально смотрю на него. — Ты собирался украсть чужую собственность и проникнуть в школу. Ты знаешь, сколько неприятностей ты мог бы получить за это? Что с тобой не так?
Теперь он смеется. — Что со мной не так? Чарли, это может быть шоком для тебя, но этим занимаются старшеклассники. Глупости. Делают ошибки. Мы просто немного повеселились.