Тёмный маг. Книга 12. Опасный путь

– Я не ругалась с Громовым, просто разговаривала, – прищурилась Ахметова.
– Да, мне криптошифровальщики в лицах пересказали ваш «простой разговор». Признайся, у тебя было очень тяжелое детство и ты воспитывалась в портовом борделе? Откуда столько оборотов, о которых я, крутясь в преступном мире, даже никогда не слышал? И, наверное, не стоило называть Андрея Николаевича тупой, шовинистической, не видящей ничего, кроме своего… хм, вот это я, пожалуй, пропущу, свиньёй? Особенно если ты действительно планировала на него работать, – улыбнулся Рома, поднимаясь на ноги.
  
– Что ты говорил о работе в СБ? – вопросом на вопрос ответила она, пропустив мимо ушей его небольшой монолог.
– До меня сейчас дошла очень интересная мысль: мы попадаем к тебе чаще, чем домой. Почему бы не разомкнуть этот порочный круг и не создать собственный лазарет в пустующем крыле, рядом с научным отделом, – тихо, всё ещё обдумывая каждое слово, произнёс замначальника СБ.
– А Дима?
– А что Дима? Сомневаюсь, что он будет против. Да и к тому же мы можем на время отложить ваше знакомство как начальника и подчинённого. У меня есть полномочия принимать сотрудников на не слишком важные посты, – пожал он плечами.
– Завтра в десять чтобы был у себя, – проговорила Ахметова и первой вышла из своего кабинета, спускаясь вниз в приёмный покой. – Так кого ты там изнасиловал? – запоздало поинтересовалась она, заходя в кабинет, оттесняя переговаривающихся полицейских.
– Какое заявление я должна написать? На кого? На стену? – не сдерживая раздражения орала Ванда в тот момент, когда рядом с ней оказалась Ахметова. – Ещё раз по слогам: я попала под действие артефакта и ударилась об стену. Ой, Ольга Николаевна, здравствуйте, – сразу же пролепетала Вишневецкая мягким голосом и мило улыбнулась.
– Её? – Ахметова ткнула пальцем в ничего не понимающую Ванду и рассмеялась. – Рома, у меня слишком мало времени, чтобы отвлекаться на твои шуточки. Но я тебя за язык не тянула, и завтра в десять наша встреча не отменяется.
– Ну да, в сто четыре года нужно серьёзно относиться к каждой прожитой минуте, – сжал губы Гаранин.
– Ты сейчас явно в долг берёшь, – хмыкнула Ахметова. – А можно уточнить, кто к кому всё-таки насилие применял? – она обратилась к нахмурившейся Вишневецкой, переводящей взгляд с главного целителя на Романа. – Да ладно тебе, я всё поняла, ты заперла его в подвале и держала там, реализуя все свои мечты в отношении этого безэмоционального и твердолобового идиота? – она снова рассмеялась. – Ты всегда хотела сделать ему больно, а он с тебя при этом пылинки сдувал. Рома, ты тряпка, и я наконец-то тебе об этом сказала. Что произошло?
– Ты слышала, Ванда попала под воздействие тёмного артефакта, когда я с её бывшим мужем отношения выяснял, – процедил Гаранин.
– И что, он жив? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Ахметова.
– Разумеется, – Роман ханжески поджал губы.
– Стареешь, Ромочка, – Ахметова покачала головой, но наткнувшись на его яростный взгляд добавила: – Ах да, совет. Позвони Диме. Он как начальник СБ просто и без затей объяснит, куда им всем нужно идти, учитывая обстоятельства, о которых ты говорил, – она подошла к Ванде и смерила её оценивающим взглядом, после чего взяла документы с результатами обследований и анализов, и погрузилась в изучение. Как бы то ни было, но состояние девушки было далёким от нормального.
– Ты меня сейчас облапошила, воспользовавшись моим неадекватным состоянием? – зажмурился Гаранин, вытаскивая телефон из кармана куртки.
– Ну конечно. Мне всегда нравилось пользоваться твоей детской незамутненностью, глядя в красивые глаза, – ответил Ахметова рассеянно. – Рома, травмы действительно весьма специфичны, – протянула она, покосившись на прикрывшего глаза Гаранина.
– И ты туда же? Я бы никогда Ванду пальцем не тронул, – покачал он головой.
– Учитывая вашу историю, я тебе поверю, – нахмурилась она. – Судя по всему, она ударилась вытянутой рукой о твёрдый предмет и сломала её. Если бы она с такой силой врезала тебе, то твоя чудо-регенерация вряд ли сработала бы так быстро, и мы бы принимали тебя в отделении, где сейчас гостит твой дружок, – сразу успокоила она Романа. – Хотя, я могу предположить, что ты смог увернуться, и она ударилась о стену. Ладно, не злись, я рассуждаю так, как рассуждали мои коллеги, вызывая наряд. Они действовали по протоколу, здесь не просто синяк под глазом, а ты всё-таки Гаранин, – холодно улыбнулась она.
– Оля, может, хватит играть на моих нервах? – провёл по лицу рукой Рома, переводя взгляд на притихшую Ванду.
– Может, и хватит, но у меня сегодня праздник, и я должна получить хоть какой-то бонус в виде компенсации морального вреда от длительного общения с тобой, – улыбнулась Ахметова, после чего повернулась к одному из лекарей, находившихся в смотровой. – Так, Вишневецкую на дообследование, нужно ей в череп заглянуть, не видите, что ли, что у неё зрачки разного размера! И почему до сих пор пострадавшей не дали заживляющее зелье и не наложили лангету! Гораздо интереснее сплетни разводить, вместо того чтобы своей непосредственной работой заниматься? – рявкнула она на стоявшего рядом молодого мужчину в медицинском халате. – Они женаты! Какое к чертям собачьим изнасилование, тем более она написала отказ от полноценного освидетельствования.
– Но это шоковое состояние…
– А ещё они сотрудники Службы Безопасности и знают законы лучше тебя. Ещё раз в погоне за благодарностью от полиции и премией сделаете нечто подобное, сами станете жертвой насилия, и вам, в отличие от неё, это не понравится! – прервала Ахметова своего подчинённого.
Лекарь вместе с санитаром насильно уложили пискнувшую что-то неразборчивое Ванду на носилки и выкатили из смотровой палаты, оставив переглядывающихся полицейских, Гаранина и Ахметову одних.
– Рома, ты наконец-то решил сжалиться над двумя Тёмными магами и сообщить, как снять Владика со стены, вытащив из этого жуткого гнезда? – раздался преувеличенно весёлый голос Димы в трубке. Рома встрепенулся, он уже и забыл, что набрал номер главы своей Семьи, пока слушал разнос от Ахметовой.
– Эм, там же всё предельно просто, – немного растерялся Роман, глядя на Ольгу Николаевну, севшую на кушетку и всё ещё читавшую записи дежурного врача. Он надеялся, что, если бы с Вандой было что-то действительно серьёзное, она бы сразу ему об этом сказала.
– Ты сейчас шипы Тьмы называешь банальщиной? – ласково промурлыкал Дима, а с Ромы от этого голоса вся сонливость слетела.
– Какие шипы Тьмы? – он отстранил трубку и недоумённо посмотрел на неё, а потом снова поднёс к уху.
– Те самые, которыми ты пришпилил Владика к стене. Кажется, они питаются не только жизненной энергией, но и его кровью. В последнем мы не совсем уверены. Что ты наворотил при помощи моего перстня и своей больной фантазии? – сменив тон, жёстко спросил Дима. – Ладно, я так понял, что ты понятия не имеешь, как снять собственное проклятие.
– Ты можешь спросить у Ахметовой. Она знает практически все ключи к Гаранинским родовым проклятьям, не являясь сильным магом. И даже умеет их снимать. Может, она вам сможет помочь, – Рома посмотрел на целительницу, оторвавшуюся от чтения бумаг и бросившую их обратно на кушетку рядом с собой.
– Дай ей трубку, – раздался голос Эдуарда. Роман протянул телефон Ольге Николаевне, вставая рядом. – Где расположен ключ? – требовательный голос Великого Князя разнёсся по палате. Полицейские, переглянувшись, вышли из палаты, решив, что пока им здесь делать нечего.
  
– Никакого уважения и хотя бы видимости соблюдения норм приличия, – хмыкнула Ахметова. – Неудивительно, что вы в итоге позволили себя уничтожить, благодаря одному весьма известному Великому Князю, ставшему началом вашего конца, – невозмутимо и жёстко ответила она Эдуарду.
– Что? – опешил от такого приветствия Великий Князь.
– Я всегда размышляла над вопросом, что всё-таки пошло не так? Почему какие-то самовлюблённые ублюдки, называющие себя сейчас весьма пафосно Древние Рода, смогли сокрушить такую мощь. А потом до меня дошло: во всём виноват один очень сильный, самоуверенный и до омерзения сентиментальный Великий Князь, не завершивший ни одного очень важного дела до конца, отказавшийся от своего титула и власти в пользу сомнительных развлечений и в конечном счёте давший себя убить какой-то портовой проститутке, – холодно проговорила Ахметова, улыбаясь в трубку при этом.