Жизнь в белых перчатках

— Легче сказать, чем сделать, но ты прав, — ответила она. — Я это понимаю.
Он прижался лбом к ее лбу:
— Это трудно, Грейс. Я это понимаю. Думаю, нам, детям из католических семей, которых растили, прививая чувство вины, особенно сложно отстаивать себя и свои желания. Потому-то я так долго оставался женатым. Чувство вины и ожидания.
— А вот интересно, что этому противопоставить? — спросила Грейс. — Противоположность вины — невинность, этого добра мне тоже не надо.
  
— Лучше искать не противоположность, а противоядие, — предложил Джин. — Например, гордость и независимость.
— Лучше уравновешенность и независимость.
— Для тебя это подходит. Ты уравновешенная, Грейс, что и делает тебя такой прекрасной актрисой.
Он поцеловал ее над бумажными тарелками, и Грейс чувствовала себя радостной и счастливой, пока Джин не предложил встретиться с друзьями в баре. Ей хотелось закончить их совместный вечер сейчас, а не через несколько часов, когда Джин так наберется, что едва сможет поймать такси до дома.
— Как насчет того, чтобы поехать ко мне и лечь пораньше? — возразила она, обнимая Джина за талию и цепляясь большими пальцами за его ремень настолько многозначительно, насколько осмеливалась в людном месте.
Теперь они стояли на тротуаре и целовались, а мимо мчался вечерний поток машин.
— Только сперва по глоточку пропустим, — сказал Джин.
«Ты не способен ограничиться глоточком», — подумала она, а вслух сказала, снова прижимаясь к нему:
— Я не могу. Завтра рано вставать. У меня вначале урок с Сэнди, а потом репетиция.
— Какая же ты хорошая, — проговорил он, и Грейс знала, что это и похвала, и начало его отказа.
Повеселиться с друзьями для него соблазнительнее, чем покувыркаться с ней в постели и пораньше уснуть. Это ранило ее в самое сердце.
— Ранняя пташка зернышко клюет и так далее, — сказала она, выпуская его ремень и отступая на шаг. — Но, если ты пока не хочешь завершить свой день, я пойму. — Это было неправдой, но отреагировать иначе казалось немыслимым.
Они помолчали. Потом Джин поймал ее руку, сжал, а после снова поцеловал Грейс.
— Ты самая лучшая. Тебе это известно? Завтра позвоню.
Грейс навсегда запомнит этот миг как миг осознания того, что она ни за что не станет рисковать отношениями с родителями ради Джина. Хотя и расстаться с ним она была пока что не готова. Еще не время.
1951 год плавно перетек в 52-й. Грейс удобно организовала свою нью-йоркскую жизнь, еженедельно встречаясь с Сэнди и много работая: благодаря Эдит до лета ей предстояло участвовать в дюжине телепостановок! Фильм «Ровно в полдень», казалось, навеки застрял на стадии монтажа, его выход на экраны не ожидался раньше июля, а потому гипотетический прорыв, который могла принести ей роль Эми, откладывался на необозримое будущее. Между тем она получила роль в комедии «Продолжение следует», первое представление которой должно было состояться в апреле в Бут-театре. Грейс с самого начала знала, что особых лавров в этой постановке не снискать, но взяла роль, просто чтобы выйти на сцену.
— Правильно, Грейс, молодец! — одобрил ее решение дядя Джордж. — Каждая роль считается.
Пока на город упорно надвигалась зима, Грейс обнаружила, что придумывает все больше и больше поводов проводить время не с Джином, а с подругами. Как-то раз они с Салли, Пруди и Кэролайн засели в «Копака-бане», ели, слушали джаз и отчаянно хохотали, вспоминая барбизонские деньки.
— О чем мы вообще думали? — вопрошала Кэролайн, колотя ладонью по столу и пытаясь понять, почему Же они так послушно следовали всем строгим требованиям пансиона.
— Я боялась, что меня заставят вернуться домой, — сказала Грейс, и две ее подруги кивнули.
— В те времена это было единственное подходящее жилье для девушек вроде нас, — добавила Пруди.
— В те времена? — насмешливо переспросила Салли. — Да это же было всего три года назад!
— Неужели? — мечтательно переспросила Пруди.
Грейс подтвердила:
— Да, хотя, по ощущениям, прошло гораздо больше времени.
Но при этом она прекрасно понимала, что в некотором отношении ее жизнь совершенно не изменилась.
— Только не оглядывайтесь, — Кэролайн подалась вперед, поставила локти на белую скатерть и заговорила тихим заговорщицким голосом, — но сюда только что пришел Дин Мартин.
— Ты серьезно думала, что после таких слов мы не оглянемся? — буркнула Пруди, чья голова немедленно повернулась ко входу, а глаза устремились к вошедшему.
Грейс не нужно было менять позу, чтобы тоже посмотреть на темноволосого певца в смокинге, который вел под руку восхитительную платиновую блондинку в сверкающем черном платье. Однако она не стала, как подруги, провожать пару взглядом до столика, потому что сразу узнала ту, что вошла следом: Жозефину Бейкер, певицу, выглядевшую волшебно в платье с синим отливом, как перо павлина, и головной повязке, украшенной настоящими павлиньими перьями. Ее спутника, привлекательного молодого человека во фраке, Грейс не узнала.
Послушать Бейкер год назад предложил ей дядя, и теперь пластинки певицы были в числе ее самых любимых. Появление этой живой легенды взволновало Грейс куда сильнее, чем посещение клуба Дином Мартином. В конце концов, Жозефине пришлось преодолеть столько трудностей, чтобы стать той, кем она стала! Предельно устав от нетерпимости и предубеждений, с которыми приходилось сталкиваться в родной стране, певица эмигрировала во Францию и стала одной из самых востребованных звезд парижского кабаре. К тому же сыграла важную роль в движении Сопротивления во время Второй мировой войны, что восхищало Грейс даже больше, чем голос этой поразительной женщины.
Хотя подруги продолжали сплетничать о Дине Мартине, его последних пассиях и перспективах в профессиональной сфере, Грейс полностью переключилась на Жозефину. Ей очень редко так сильно хотелось познакомиться со звездой, но она ужасно стеснялась. Кто она такая, чтобы заговорить с великой Жозефиной Бейкер? Да, она снялась в одном фильме с Гэри Купером, но он даже еще не вышел в прокат, а телевизионные работы, принесшие ей какую-никакую известность, казались сущей ерундой по сравнению с тем, чего достигла певица.
— Грейс! — пропела Труди, помахав рукой у нее перед лицом и тем самым возвращая в реальность.
— Грезишь о Дине? — хихикнула Кэролайн.
— Вовсе нет, — ответила Грейс. — Я хочу познакомиться с Жозефиной Бейкер, но не знаю, как это сделать.
— Ты? — поразилась Кэролайн. — Грейс Келли, воплощенная коммуникабельность?
— Да ну? — переспросила Грейс, удивленная тем, что ее можно счесть коммуникабельной.
— Ты с кем угодно можешь заговорить, — согласилась Пруди.
Салли кивнула:
— А какое впечатление ты производишь! И вообще у тебя крепкие нервы.
Несколько приободрившись от веры подруг в ее способность завязывать знакомства, Грейс допила вино и встала:
— Тогда ладно. Пожелайте мне удачи.
Расправив плечи, Грейс на подкашивающихся йогах двинулась к столику миссис Бейкер, чувствуя, как тонкая ткань нижней юбки шуршит вокруг лодыжек. Потом она вдруг оказалась прямо у столика, и слова сами слетели с ее губ.
— Простите, — начала она, стараясь поймать взгляды миссис Бейкер и ее спутника, которые с удивлением смотрели на нее, — но я просто не могу уйти отсюда, пока не познакомлюсь с вами и не скажу, как много для меня с самого детства значит ваша музыка. Меня зовут Грейс Келли.
Миссис Бейкер благосклонно улыбнулась, протянула руку и проговорила своим низким красивым голосом:
— Рада знакомству, мисс Келли. Я где-то вас видела. — Прищурившись она разглядывала лицо Грейс, спросила: — Вы поете?
  
Грейс рассмеялась и покраснела.
— Едва ли. Боюсь, пока я училась в Академии, мои оценки за пение были самыми низкими. Нет, я работаю на телевидении и еще моделью. Один раз выступала на Бродвее и надеюсь выступить еще. И, пожалуйста, зовите меня Грейс.
Миссис Бейкер прищелкнула пальцами: