Спаси меня, воин (СИ)

Ее ребенок. Лилис улыбнулась дрожащими губами. Сегодня она чувствовала его внутри себя. Она и прежде улавливала это, но только сегодня поняла, чем именно были эти едва ощутимые толчки внутри живота. Ее ребенок давал о себе знать. Он двигался внутри нее, показывая, что она должна помнить о нем. Всегда. Будто могло быть иначе.
Лилис задумчиво погладила живот. А потом неожиданно для себя, вскрикнула от радости. Как она могла забыть про это. Маркаса разрешил ей и дальше трудиться над рубашкой, и она не станет упускать этот шанс. Пока совсем не проголодалась, можно потратить время с пользой. Теперь работа пойдет куда быстрее, чем прежде.
Вытащив корзинку, которую впредь можно не прятать, Лилис уселась на кровать и разложила ткань. От воспоминания краска смущения покрыла ее лицо. Маркас сказал, что у нее красиво получается. Значит, так оно и было. Облизав губы, Лилис встряхнула головой, отбрасывая прочь наваждение.
Работа так увлекла Лилис, что она заметила Дженис, вошедшую в дом, только когда та уже зашла и окликнула ее. Женщина куталась в плед, а ее щеки раскраснелись от холода.
— Я не слышала, как вы вошли, — пробормотала Лилис, поспешно откладывая рубашку, чтобы укрыть ее от любопытного взгляда Дженис.
— Маркас приказал отнести тебе корзинку с перекусом. На улице очень холодно и он запрещает тебе выходить. Сказал ждать его до ужина здесь, в доме, — сказала Дженис.
Как Лилис не хотела, но взгляд Дженис остановился на том, что она так хотела сберечь.
— Что это такое? — поинтересовалась Дженис. Не спрашивая разрешения, она взяла рубашку и поднесла ближе к лицу, — какая прелесть. Шьешь это для своего ребенка?
Лилис забрала рубашку из рук Дженис и спрятала в корзинку. Поднявшись, она отошла в сторону, радуясь, что Дженис последовала за ней. Теперь они стояли подальше от кровати.
— У тебя красиво получается, — сказала Дженис, улыбаясь.
— Спасибо, — коротко ответила Лилис. Она не могла избавиться от напряжения, которое неизменно чувствовала рядом с матерью Мэррион. Все чаще ей казалось, что ее чувства взаимны. Порой в глазах Дженис мелькало странное выражение. И все это несмотря на то, что внешне она никогда не высказывала своей неприязни. Лилис ощущала это своей душой, — вы правы. Это для моего ребенка.
Дженис улыбнулась и посмотрела на ее живот. Лилис все чаще ловила на себе такие взгляды. Люди перешептывались, зная чьего ребенка она носит.
— Надеюсь, малыш в порядке? — поинтересовалась Дженис, — ты очень хорошо переносишь беременность. Я же все свои переносила ужасно. Меня все время ужасно тошнило и были дни, когда я на ногах стоять не могла. Тебе повезло, девочка. Может, под своим сердцем ты носишь настоящего воина, — Дженис тяжело вздохнула и поморщилась, — жаль, что ему уготована нелегкая судьба.
Лилис устало провела ладонью по лбу. Этот разговор вызывал в ней дурное предчувствие.
— О чем вы говорите? — пробормотала она, — я уже говорила, для меня важнее всего, чтобы мой ребенок родился здоровым. Об этом я молюсь. Ничего другого мне не нужно.
Дженис рассмеялась и покачала головой. Ее глаза сузились, доброта сменилась чем-то другим, все больше похожим на презрение. В отличие от своей открытой дочери, она не торопилась показывать свое настоящее отношение, скрывая его до последнего момента.
— Ты не можешь быть настолько наивной. Ты ведь понимаешь, что твой ребенок будет обычным бастардом. Я сама вырастила двоих незанорожденных детей. Отец Маркаса так и не женился на мне, — она вздохнула и развела руками, — такова доля нелюбимых женщин. Все, чего мужчины хотят от нас, лишь тепло женского тела. Сомневаюсь, что Маркас отличается от своего отца. Аласдер оказался приверженцем одного брака. Если Маркас все еще не женился на тебе, значит, тебе уже не стоит надеяться на это.
Лилис облегченно выдохнула. Пусть Дженис и пыталась навязать ей свои собственные обиды, она не понимала самой сути.
— Я не хочу и не жду, когда Маркас женится на мне, — спокойно сказала она, — и никогда этого не захочу.
 
Дженис удивленно рассмеялась.
— Ты уже говорила об этом, но прежде я тебе не верила. Неужели тебе действительно довольно участь любовницы? В тебе не воспитали ни капли гордости.
Лилис улыбнулась и обошла Дженис, чтобы подойти к очагу. Разговор с Дженис ее утомил и ей захотелось выпить немного чая, чтобы взбодриться. Налив в котелок немного воды, Лилис подвесила его над очагом, а потом потянулась к полке, где хранила травы.
— Мне будет достаточно любой жизни, — ответила Лилис, разворачиваясь. — Любой. Я порадуюсь любой.
Дженис смотрела на траву, которую Лилис крутила в руках, а потом улыбнулась.
— Это к лучшему. По крайней мере, тогда тебе не будет так больно как когда-то мне.
  
Глава 30
 
— Куда мы идем? — спросила Лилис, следуя за Мэррион. Девушка была куда грациознее, чем она и поэтому ей было легче подниматься вверх по тропинке, углубляясь дальше в лес. Они уже прошли через самую чащу, и теперь Лилис видела, как деревья расходятся, а узкая тропинка расширяется, превращаясь в широкую поляну, покрытую снегом.
Прежде, Лилис не могла бы представить, что так просто доверится Мэррион в этом их путешествие. Осторожно придерживая одной рукой юбку, а другой, прижимая плед к груди, Лилис осмотрелась. Несмотря на то, что так далеко отошли от деревни, она не могла отрицать, что здесь было очень красиво. Свежий морозный воздух не пугал, а освежал голову. Лилис не могла бы припомнить того времени, когда позволяла себе наслаждаться красотами природы. Сейчас она, даже хорошо постаравшись, не воскресила бы в памяти, какие деревья окружали клан Дафф. Прожив там двадцать лет жизни, она знала только злость и жестокость. Здесь же в клане Маккей, несмотря на довлеющее над собой проклятье и клятву, данную Лахлану, Лилис научилась радоваться приятным мелочам.
— Как же далеко мы ушли, — пробормотала она, прикоснувшись ладонью к стволу дерева, мимо которого прошла, — Здесь очень красиво.
Они с Мэррион часто гуляли на территории клана, но всегда это были людные места, под пристальным наблюдением воинов. Лилис не обманывалась, она понимала, что приглядывают за сестрой вождя, а не за его любовницей. Но, так или иначе, это незримое присутствие любого из воинов за своей спиной, успокаивало. Всегда можно позвать на помощь.
— Я хочу сходить к отцу. Иногда я делаю это, когда мне нужно подумать, — с грустью в голосе сказала Мэррион, упрямо двигаясь вперед, виляя между деревьев. Она точно знала куда шагала, потому что много лет проделывала этот путь в одиночестве. Она искоса посмотрела на Лилис. Она не случайно взяла ее с собой. Наверное, это нужно было сделать уже давно.
Лилис ответила ей сомневающимся взглядом.
— Хорошо, что сегодня тепло, — проговорила она. И это была правда. Удивительно, но уже несколько дней погода на улице стояла чудесная. Солнце грело, и снег кое-где растаял, позволяя спокойно шагать по тропинкам, которые прежде были завалены снегом. Но ветер все равно дул холодом, заставляя кутаться в плед. Зима никуда не отступила, просто последние осенние дни принесли с собой необычное тепло.
— Это место мне дорого, — все так же тихо сказала Мэррион, оглянувшись на Лилис, чтобы убедись что с ней все в порядке и она не поскользнулась, — хоть отец и не испытывал ко мне особой любви я все равно хожу к нему, чтобы получить совет. Он был мудрым вождем, пусть и жестоким отцом.
Лилис едва не споткнулась и Мэррион поддержала ее за локоть, помогая выпрямиться. Лилис постаралась прийти в себя. Мэррион сама того не подозревая, задела кое-что о чем Лилис не могла забыть. Не об этом ли говорила Дженис? Маркас тоже мудрый вождь, но будет ли он жестоким отцом, к ребенку которого даже не собирался признавать?
— Отец неплохо относился ко мне, — добавила Мэррион, немного усмирив свой шаг, чтобы Лилис не отставала, — но дочь он ценил куда меньше, чем сыновей. Маркас и Дугалд, вот за кем будущее клана. Ему не нравилось, что Маркас общался со мной, считая, что я делаю его слабым. Но, к счастью, Маркас всегда умел отстоять свое решение. Иногда я считала Маркаса своим отцом.