Спаси меня, воин (СИ)

— Что с тобой происходит? Кажется сегодня ты сам не свой. Или не только сегодня?
Маркас быстрым выпадом срубил мешок с дерева и только после этого развернулся к Дугалду. Брат привалился плечом к крепкому стволу дерева и с усмешкой разглядывал разбросанную по всей поляне солому.
— Зачем ты пришел? — раздраженно поинтересовался Маркас, убирая меч в ножны. — Что-то случилось в деревне? Я бы все отдал за хороший бой, — он повел плечами, разминаясь. Может, попытать счастье в воде? Это тоже могло хоть немного обессилить его.
Дугалд оттолкнулся от дерева и поддел носком сапога мешковину, в которой осталось еще немного соломы. Люди в клане уже приготовили очередные мешки, делая это без сурового напоминания от своего вождя. Дугалд нахмурился. В обычное время всегда добродушные и простые люди их клана, теперь стали наряженными, опасаясь взрывного настроения Маркаса. Все это было не правильно.
— Люди начинают болтать. И бояться. Многие считают, что ты изменился после нашего, пусть и недолгого пребывания в клане Дафф. Так ли это? — хмуро спросил он, рассматривая брата. Маркас если и хотел скрыть свое настроение, у него это очень плохо получилось. Злость и раздражение были буквально отпечатаны на его лице.
Маркас недовольно поморщился. Проклятье. Чем он выдал себя? Но даже если это и так, все это его личное дело. Дело, от последствий которого он скоро избавится.
— Вас всех это не касается, — рявкнул он, больше не собираясь церемониться, — Люди должны заниматься делами, которые куда важнее, чем слежка за своим вождем. Урожай, охота и еще много чего. То, чем собираюсь заняться и я тоже.
Считая разговор законченным, Маркас кивнул брату и, обойдя его, направился в деревню. Он не сомневался, что Дугалд решит сопроводить его и ничего не имел против. Компания брата отвлекала его от мыслей о женщине.
— Думаю, мы, наконец, избавились от нападений на наш клан, — сказал Дугалд, уверено шагая рядом. — Теперь мы можем спокойно приготовиться к зиме, не беспокоясь, что скота и еды не хватит на долгие месяцы. Люди вернулись в свои дома. И все это благодаря тебе, Маркас. Ты хороший вождь.
Маркас громко хмыкнул. Последние два месяца были положены на восстановление сил клана и сейчас, все что когда-то казалось безнадежно потерянным, вернулось. Маркас сам занимался возведением новых домов. От зари до самого заката он трудился, чтобы потом отправиться на тренировочное поле. Будто это могло помочь. Все это время девчонка незримым духом присутствовала рядом. Всегда и везде.
— Люди должны знать, что их благополучие, это то, что заботит меня больше всего остального, — резко сказал Маркас, — Это моя обязанность, за которую мне не требуется благодарность.
Дугалд рассмеялся и непринужденно похлопал брата по плечу. Маркас ответил не менее сильным похлопыванием.
Рядом раздался мелодичный смех. Две молодые женщины шли навстречу братьям, как всегда привычно улыбаясь. Но улыбка с их лиц испарилась так же быстро, как и появилась, натолкнувшись на суровое лицо вождя. Взволнованно перешептываясь, они торопливо свернули с тропинки. Их побег был слишком очевиден.
— А вот и доказательство моих слов, — сказал Дугалд, с усмешкой посмотрев на брата, — Ты всех пугаешь своей необъяснимой суровостью.
Маркас не стал ничего отвечать. Без всяких слов он вошел в дом и быстрыми шагами пересек главный зал. Заняв свое место у стола, он махнул Морран, которая сидела у очага с шитьем на коленях. Заметив движение вождя, она отложила занятие в сторону и подскочила на ноги.
— Принеси эль, — грубым голосом сказал Маркас, — и побыстрее.
Его взгляд оценивающе прошелся по стройной девичьей фигурке, когда Морран поспешила на кухню, чтобы исполнить его приказ. Красивая женщина, которая неплохо развлекала его в постели. Отзывчивая и без всяких тайн за душой. Но когда в последний раз это было?
Сжав зубы, Маркас сдержал куда более грубое чертыханье. Девчонка Гордона спутала все его сознание.
— Ты распугаешь всех людей, — настойчивее сказал Дугалд, принимая от Морран свою кружку с элем, — Тебе лучше сделать хоть что-нибудь, что поможет тебе расслабиться.
 
Морран не успела отойти от стола. Вскочив на ноги, Маркас перехватил ее за талию и закинул себе на плечо. Почему бы и нет?
— Господин? — с улыбкой сказала Морран, поглаживая его по спине, — Я думала, что вы потеряли интерес ко мне. Скажу честно, я скучала, — склонившись, она запечатлела поцелуй в том месте его спины, куда смогла дотянуться.
Дугалд одобрительно хмыкнул, прекрасно слыша этот разговор.
— Сегодня у тебя появится шанс показать, как сильно ты успела затосковать по мне, — сказал Маркас и, легко удерживая не сопротивляющуюся девушку, поднялся на второй этаж в свою комнату. Толкнув дверь ногой, он прошел к кровати, куда и бросил Морран, чтобы тут же навалиться на нее всем телом. Томно потянувшись, Морран прижалась губами к его губам в страстном поцелуе. Маркас напрягся, когда ее руки скользнули по его спине, опускаясь ниже к поясу его килта и пытаясь расстегнуть брошку на ремне.
Несколько долгих безуспешных мгновений, Маркас пытался разжечь в себе хоть какие-то чувства. Но так же быстро он осознал, что его кровь осталась холодной. Никакого привычного волнения. Никакой привычной страсти. Нежная женская рука казалось чем-то неправильным, так же как и ее губы. Все в Морран не правильно. Не то, что ему нужно прямо сейчас.
Зарычав, Маркас грубо разорвал поцелуй и вскочил с кровати. Морран приподнялась на локтях с растерянностью глядя на него. Ее раскрасневшееся лицо было прелестно, но его совсем не привлекало. Проклятье.
— Я чем-то расстроила вас, господин? — быстро пролепетала Морран.
Маркас с досадой выдохнул. Если бы все было так просто.
— Нет, Морран. Но сейчас тебе лучше уйти отсюда, — раздраженно приказал он, указывая на дверь.
Морран прекрасно знала, что вождь никогда не повторял дважды. Поэтому подскочив с кровати, она выбежала из комнаты.
Маркас тоже не собирался сидеть взаперти. Если женское тело оказалось бессильно перед его настроением, то у него всегда есть оружие. На сей раз у него будет живой противник, а не мешок с сеном.
Хотел Маркас того ли нет, но ему пришлось вернуться домой, пусть и поздно вечером. По традициям, которые он всегда приветствовал, а теперь хотел проклясть, он должен присутствовать на ужине, вместе с остальными жителями клана. Главный зал с длинным деревянным столом вмещал любого желающего и по обыкновению люди собирались здесь, чтобы поприветствовать своего вождя.
— Все ждут только тебя, Маркас.
Дженис шагнула с последней ступени лестницы, ведущей на второй этаж, и посмотрела на пасынка, осматривая его привычно пристальным взглядом. От нее ничего не ускользнуло. Мокрые волосы, сильные руки с покрасневшими костяшками пальцем и, конечно же, суровость на его лице. Настоящий сын своего отца. Асладер Маккей всегда смотрел на нее точно так же, с бесстрастием в темных глазах. Зная Маркаса с его рождения, она никогда не сомневалась, что в своей взрослой жизни он будет точной копией отца. Жестокий, беспощадный. И, конечно же, красивый той особенной породистой привлекательностью, которая когда-то привлекла ее в Аласдере.
— Ты поранился, — протянувшись, она попыталась взять его руку, чтобы осмотреть раны, но Маркас не позволил. Его предостерегающий взгляд не просто остановил ее. Он заставил ее отшатнуться назад, — Тебе следует обработать раны. Я только хотела тебе помочь, — осторожно добавила она, пожимая плечами и не показывая своей уязвленности таким пренебрежением, — Прости.
— Дженис, — сухо кивнул Маркас, уверенно обходя любовницу своего отца, которая так и не стала ему женой. До самой смерти Аласдера, Дженис занимала место в его доме и считалась в глазах остальных матерью его детей, Дугалда и Мэррион. Старший сын был для нее под запретом и поэтому Маркас никогда не думал о Дженис как о матери. Только как о женщине, которую отец пожелал сделать своей женщине, наплевав на то, что у него уже была жена. Пять лет назад после смерти Аласдера, именно Дженис стала его вдовой, слишком красивой и слишком молодой, чтобы носить траур. Маркас поморщился. Уже не единожды у него возникала мысль выдать ее замуж за подходящего воина, который пришелся бы ей по душе. Это точно избавило бы его от ее назойливого женского внимания к нему самому. — Иди в зал Дженис.