Потому что ночь (ЛП)

Он кивает.
— Ты когда-нибудь видел телевизор?
— Да. Свой первый я купил на Всемирной выставке 1939 года. — Он показывает в сторону круглого здания Capitol Records. — Когда я видел его в последний раз, они только начали работу над ним.
— Сколько тебе лет?
— Я уже говорил, что твои манеры ужасны?
— Ты напал на меня, выпил мою кровь и превратил меня в вампира. Ты действительно хочешь обсудить манеры?
  
— Пить кровь — это вопрос выживания, — говорит он. — Я не стану извиняться за это. И я мог бы оставить тебя гнить. И до сих пор могу.
Вот в чем дело. Идея стать вампиром соблазнительна в теории. В фильмах это выглядит так хорошо. Жить вечно и все такое. Но на самом деле процесс нападения и обескровливания травматичен до чертиков. Не говоря уже о всех изменениях в вашем теле. Требование оставить повседневную жизнь позади и принять… что бы это ни было.
Я прижимаю руку к груди, ожидая почувствовать биение сердца. Но оно не бьется. Я задерживаю дыхание и жду. И жду еще.
— Тебе не нужно дышать, — говорит он. — Ты просто делаешь это по привычке.
— Как нас вообще изобрели? Кто создал первого вампира?
— Изобрели? — Он смеется. — Ты говоришь о нас, как о чудовище Франкенштейна. Правда в том, что никто не знает наверняка. Или никто из тех, кого я встречал. Я считаю, что это своего рода магия, хотя, как и почему — неизвестно.
— Магия существует?
— Твое сердце больше не бьется, но ты все еще ходишь. Как бы ты это назвала?
Он прав. Не то чтобы я собиралась это признать.
— Ты не сказал мне своего имени.
— Лукас.
— Лукас. Хорошо. Так, я не сверкаю в солнечном свете, да?
— Нет. Ты сгораешь в пепел. — Его темные брови сошлись вместе. — Сверкаешь. Какая абсурдная идея. С какой стати тебе это пришло в голову?
— Без причины. — У меня заурчало в животе. Приятно знать, что даже нежить испытывает беспокойство. — Поверни налево и припаркуйся где угодно.
— Мы не можем менять облик, как и управлять животными, — говорит он по-настоящему раздраженным голосом. — Надо было выбить все дерьмо из Стокера, когда у меня была возможность. То же самое можно сказать о Полидори и Ле Фаню за то, что они нарушили конфиденциальность и наплели столько фантастических небылиц о нашем роде.
— Минуточку. Ты говоришь о Брэме Стокере? Парне, который написал «Дракулу»? Ты действительно был знаком с ним?
— Нет, — отвечает он в конце концов. — Он был другом… неважно.
«Торн Групп» владеет старым шестиэтажным зданием. Хотя, что считать старым, учитывая мою нынешнюю компанию, спорно. Представьте себе, что у вас есть разногласия с кем-то, уходящие корнями в глубь веков.
Охранник наблюдает за тем, как я осторожно провожу карточкой, и стеклянные двери раздвигаются. У него белая кожа и по-военному короткие волосы. И все его внимание приковано к стоящему за мной человеку в старинном костюме. Тот, кто с изумлением смотрит на раздвижные двери. Видимо, он их тоже раньше не видел.
Не может быть, чтобы я вышла из этих дверей всего несколько часов назад. Я поморщилась от яркого света. Неудивительно, что Лукас предпочитает свечи. Это стандартный вестибюль, со стойкой охраны и парой лифтов в задней части. Здесь есть пара растений в горшках и произведение современного искусства, придающее помещению характер. В соответствии с тематикой сегодняшнего вечера, художественные работы в основном состоят из красных брызг краски.
Как только я переступаю порог здания, на меня обрушивается восхитительный аромат, и у меня начинает сводить рот. Я чувствую кровь человека, теплую и ароматную. Я слышу, как она течет по его венам и как ровно бьется его сердце. Это взывает ко мне, как ничто другое, что я когда-либо знала.
Лукас стоит, обхватив рукой шею охранника. Я даже не заметила, как он пошевелился. Затем он смотрит в глаза мужчине и спрашивает:
— Кто здесь хозяин?
— Мисс Коул, — механически отвечает охранник. Он даже не сопротивляется. Лукас наложил на него какое-то внушение. — Она сегодня работает допоздна. Ее кабинет на верхнем этаже.
— Спасибо. — Лукас жестом подзывает меня ближе. — Иди сюда, Скай. Тебе нужно поесть.
— Нет. Ни в коем случае.
— Это была не просьба.
— Ты не понимаешь. Даже если бы я могла это сделать, за нами следят камеры наблюдения.
— Камеры наблюдения?
— Да. — Потом я напоминаю себе, что он древний. — Как кинокамеры. Но меньше. И они практически везде, когда речь идет об общественных местах.
— Какое ужасающее развитие событий. — Он хмурится и обводит взглядом комнату. — Камеры можно отключить?
— Да, сэр. — Охранник кивает. — Или запись можно удалить. Я буду рад сделать это для вас.
— Я ценю это. Иди сюда, Скай. Не заставляй меня просить снова.
Все мое тело дрожит от потребности.
— Если ты не будешь питаться, ты умрешь, — говорит Лукас. — Это, конечно, выбор, который ты можешь сделать. Но ты должна знать, что это произойдет не сразу. Высыхание занимает некоторое время, даже у новорожденного. Сначала голод овладеет тобой. Мы стоим в центре города. Представляешь, какую резню ты устроишь?
— Ты позволишь этому случиться?
Он только вздыхает.
— Последнее, что мне нужно, — это внимание человеческой прессы или властей. Если ты сделаешь это сейчас, когда я здесь, у тебя будет больше шансов никого не убить. Я сильнее тебя, я могу одолеть тебя, если понадобится. Или просто заставлю тебя вести себя хорошо.
— Обещай, что не позволишь мне никого убить.
Через мгновение он кивает.
— Медленно иди сюда.
Зазвенел лифт, и из него выскочила красивая чернокожая женщина в костюме.
— Подождите! Не причиняйте ему вреда. У меня есть пакеты с донорской кровью.
— Ты выглядишь прямо как твоя бабушка, — с улыбкой говорит Лукас.
— Мистер Торн. Какой сюрприз.
— Видимо, нет.
Он отпускает охранника и берет у нее пакет с кровью. Его нос морщится от отвращения.
— Ты сказала донорская кровь? — Он откусывает конец прикрепленной трубки и высасывает немного. — Это отвратительно. Она холодная, и чувствуется вкус пластика.
Я неоднократно встречала Хелену Коул. На рождественских вечеринках и тому подобных мероприятиях. Она высокая, с натуральными волосами, а ее гардероб просто бесподобен. Все лучшие дизайнеры и обувь, за которую я бы убила. Но все, что я сейчас вижу, слышу и чувствую, — это ее кровь. Все, на чем я могу сосредоточиться, — это то, как быстро бьется ее сердце, и вена на ее шее.
Я не помню, как приняла решение. Я просто знаю, что собираюсь выпить ее досуха. Осознание этого отражается на ее лице, и она достает из кармана пальто пистолет. Умно с ее стороны. Хотя это ничуть не тормозит меня. Я уже не в состоянии мыслить здраво.
Мое тело рвется вперед, руки тянутся, готовые схватить ее, пока я не врезаюсь спиной в Лукаса. Одна из его рук обхватывает меня, прижимая мои руки к телу, а трубка от пакета с донорской кровью просовывается между моими губами.
— Пей, — приказывает он.
И я с благодарностью выполняю приказ.
***
— Когда вы попросили мою бабушку позаботиться о вашем поместье на время вашего отсутствия, она приняла это поручение близко к сердцу. — Хелена Коул сидит за своим большим письменным столом, изображая спокойствие. Правда, она настороженно наблюдает за нами обоими, и я сомневаюсь, что она далеко спрятала пистолет. Что, честно говоря, вполне справедливо. — Не только наблюдать за вашими активами, но и инвестировать значительную часть и развивать их в то, что теперь стало «Торн Групп».
— Мне всегда нравилась Ширли. — Лукас сидит рядом со мной, скрестив ноги. Он то и дело бросает любопытные взгляды на компьютер и стационарный телефон. Любая новая технология, похоже, вызывает у него большой интерес. — Мне очень жаль, что она умерла.
— Спасибо. Она часто вспоминала вас с нежностью.
Я сижу в углу дивана с третьей упаковкой кровяного сока. В кабинете Хелены спрятан холодильник с запасом на случай непредвиденных обстоятельств. Хотя холодная кровь — не лучшее, что я когда-либо пробовала, но она утоляет мой голод. И это главное. Теперь, когда я могу ясно мыслить, мое поведение внизу приводит меня в ужас. В тот момент не было меня. Никаких признаков морали или человечности. Только голод. Такое не должно повториться.