Потому что ночь (ЛП)

— Я не отношусь к нежити, вся эта идея просто смешна. Потому что у вампиров не бывает панических атак, а у меня сейчас явно одна из них. Моя жизнь. Мои друзья, семья, работа и…
— Иди сюда. — Он не повышает голос, но мне приходится закрыть уши, чтобы защитить их от обрушившейся на меня стены звука. Он эхом отдается в моем черепе, все острые углы. Агония от него все еще отдается во мне, когда я поднимаюсь с кровати. Невыполнение его просьбы, видимо, чревато последствиями.
  
— Это больно, — шепчу я, массируя виски. — Пожалуйста, не делай так больше.
— Значит, связь с сиром на тебя действует, просто мне нужно дополнительное желание. Это будет раздражать.
— Связь с сиром?
— Я создал тебя. Поэтому я твой сир. — Он откидывает свои густые темные волосы с лица и смотрит на меня сверху вниз. Я среднего роста, но едва достаю до его широких плеч. — Твоя прежняя жизнь закончилась. Лучший способ уберечь своих друзей и семью — держаться от них подальше.
Мой взгляд «иди в жопу» говорит сам за себя.
— Теперь тебя сложнее убить, но это не невозможно. — Он кружит вокруг меня, как акула, а затем берет мой хвост и крепко наматывает на свой кулак. Затем он дергает, притягивая меня обратно к своему твердому телу. — И не заблуждайся, я покончу с тобой, если ты не начнешь приносить пользу и не прекратишь плохо себя вести. Ты поняла?
— Да.
— Хорошо. — Он отпускает меня с предупреждающим взглядом. — Кто послал тебя сюда сегодня вечером? Откуда у тебя ключи от дома?
— Мой босс дала мне их.
— И кто же твой босс?
— Ты собираешься причинить ей вред, если я скажу тебе?
Он на секунду задумался.
— Весьма сомнительно. На твоем месте я бы больше беспокоился о своей шкуре. А теперь… не заставляй меня спрашивать снова.
— Дженнифер Мэннинг, — неохотно говорю я. — Я работаю в компании под названием «Торн Групп».
Он улыбается.
— «Торн Групп»? Неужели?
Я бросаю на него взгляд.
Не то, чтобы его это волновало.
— Тогда давай начнем оттуда. До рассвета нам нужно многое успеть.
Глава 2
— Почему я? — спрашиваю я, пока мы едем по Западному Голливуду.
— Мне нужен был гид по этому веку, и тут появилась ты.
— Отлично. — Всю свою жизнь я провела так, что меня ни за что не выбирали. Будучи среднего роста, среднего веса и книгочеем, я обычно сливаюсь с толпой. Ни крутые ребята, ни качки не хотели иметь со мной ничего общего в школе, и с тех пор мужчины вроде него смотрели на меня сквозь пальцы. — Это просто замечательно.
— Люди умоляли меня о даре, который я только что преподнес тебе. Предлагали мне богатства, превосходящие воображение. А ты только и делаешь, что ноешь.
— Чувак, ты убил меня. Ты действительно убил меня. Ты всерьез думаешь, что я буду тебя благодарить?
— Сколько времени тебе понадобится, чтобы забыть об этом?
— Не знаю, — говорю я. — Но, когда я это сделаю, у нас будет долгий разговор о согласии.
Он качает головой.
— Когда я умирала… ты сказала что-то о том, что я тебе кого-то напоминаю?
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
Может, мне это показалось. Мои воспоминания о нападении и о том, как он обратил меня, в лучшем случае теневые.
Сегодня вечером на улице много людей, и так много транспорта. Должно быть, он уснул где-то в прошлом веке, потому что умеет водить машину. И он водит мой десятилетний «Приус», чтобы я его случайно не сломала. Как, например, сломала деревянные перила, когда мы выходили. Все, что я сделала, это положила на него руку и бах. Очевидно, я не знаю своей силы. Или скорости, если уж на то пошло. Теперь каждое мое движение должно быть медленным, уверенным и осторожным. Учитывая мой общий недостаток терпения, это нелегко.
Запуск автомобиля без ключа и автоматическое переключение передач были для него в новинку. Мне также пришлось объяснять ему, как пользоваться различной электроникой. Некоторое время он просто сидел и ошарашенно смотрел на приборную панель. Видимо, там много лампочек и информации. Теперь я смотрю в окно со стороны пассажира в таком же состоянии. Кажется, я в шоке. Я знаю, что это происходит, но это кажется нереальным. Как будто я наблюдаю за всем этим со стороны.
— Раньше такие женщины, как ты, были более покладистыми, — говорит он. — Менее остроумными.
— Такие женщины, как я? — спрашиваю я.
Он не отвечает. Но в тихом и безмолвном уголке моего сознания появляется слово «домашняя». И я абсолютно уверена, что он имеет в виду именно его. Засранец.
— Как долго ты был в той комнате?
— Некоторое время.
— У нас вообще было право голоса, когда ты в последний раз не спал?
— Да. Это случилось в 1920 году, — говорит он. — Ты не носишь обручального кольца. Ты дева или вдова?
— Ни то, ни другое. Я не замужем. Сейчас термин «дева» не используется.
— Парня нет?
— Нет. И девушки или партнера тоже нет.
— Так ты живешь с семьей?
Я фыркнула.
— У меня есть своя квартира. Большое спасибо.
Он нахмуривает лоб. Как будто судит все мои жизненные решения. И снова.
— Возможно, ты не осознаешь этого, но было проведено множество исследований, доказывающих, что одинокие женщины — одна из самых счастливых групп людей в мире.
— Правда? А что делает эта кнопка? — Он что-то нажимает, и из стереосистемы звучит музыка. Песня Хэлси. — Это если ты хочешь помучить кого-то за рулем?
— Нет, это для удовольствия. Хэлси классная.
Мы останавливаемся на красный свет, и он с интересом рассматривает спортивную машину рядом с нами — вместе с красивым азиатом, сидящим за рулем. Они обмениваются улыбками, и я действительно предпочла бы не участвовать в том, что он делает. Охотится за сексом или кровью, или я не знаю чем.
В городе воздух имеет другой вкус. В том доме он имел вкус пыли и камня внутри, а также сладкого жасмина и аромата от вьющихся роз в саду. А здесь — смог и соленые брызги далекого Тихого океана. У этого есть определенное послевкусие. Как и у людей поблизости.
Я отворачиваюсь, чтобы не зацикливаться на виде крови, бурлящей под их кожей. Голод не будет управлять мной. Я не животное, что бы он со мной ни сделал. Светофор загорается зеленым, и мы продолжаем путь.
— Каковы правила поведения вампира? — спрашиваю я.
— Делай, что я говорю.
Еще чего.
Просто смешно, насколько он привлекателен, с его безупречной кожей, глубокими голубыми глазами и блестящими густыми волосами. Окно со стороны водителя опущено, и ветерок треплет его локоны. Он словно сошел с рекламы одеколона или дизайнерских джинсов. Хотя, наверное, это помогает им заманивать следующую порцию еды.
Его взгляд постоянно в движении. Он рассматривает людей на тротуарах, другие машины на дороге и здания, мимо которых мы проезжаем. Высотки поражают его, а цифровые рекламные щиты завораживают до глубины души. Вместе с группой нарядно одетых людей, высыпавших из бара. За ними следует женщина, которая совершенно не может быть человеком.
— Эта женщина, — говорю я в ужасе. — У нее были янтарные глаза, а зубы… черт возьми!
— Похоже на оборотня, — говорит он. — Они всегда были здесь. Ты больше не восприимчива к человеческому нежеланию видеть то, что перед тобой. Отмахиваться от того, что тебя пугает. Не будь так шокирована. То, что ты считаешь неестественным, на самом деле просто те части нашего мира, которые тебе еще предстоит познать.
Все это меня не радует.
— Итак, что ты пытаешься узнать о моей работе?
— Я еще не решил. Но интересно, что у них были ключи от дома. — Он проводит языком по клыкам, разглядывая людей, пока мы едем. — Стиль одежды определенно изменился.
— Твой костюм устарел. Но сейчас люди носят самые разные вещи. Одеваться в винтажную одежду — обычное дело.