Мать и Колыбель (СИ)

— Полагаю, ты чувствуешь себя прекрасно, — нервно переминаясь с ноги на ногу, строго произнёс он, сжимая губы в тонкую линию.
— Благодаря тебе, братец, — обезоруживающе улыбнулась девушка.
Ещё несколько мгновений Лорен Рин боролся с собой, затем решительно пересёк невидимый барьер и заключил сестру в объятия.
— Я никогда ещё не видел такого страшного зрелища, — шептал он. — Сила, искажающая твоё лицо, делающее из тебя слепое и бездушное оружие, причиняющее тебе нестерпимую боль. Всё для того, чтобы спасти нас. Да если бы знал я, какова цена нашего спасения и твоего могущества, никогда бы не позволил тебе пойти с нами!
— Я забрала у тебя много сил.
— Тебе лучше, и это главное. Моя Сила лишь разозлила этих тварей, твоя — уничтожила. Я плохо старался.
— Ты спас меня…
— Но я не смог принять этот бой вместо тебя.
— Давай оставим этот разговор. Никто не погиб, враг уничтожен, мы продолжаем наш путь, и, я уверена, более нам ничто не страшно. И ничто не угрожает ни тебе, ни мне.
— Ничто, кроме Гаральда Алистера, — очнулся Лорен и вмиг посуровел. — Едва ты потеряла сознание, он не пожелал отходить от тебя. Своей настойчивостью удивил даже принца Арнила. Сейчас же я вижу, что он обнимает тебя и расстраивает…
— Я влюблена, — взволнованно, с грозными нотами торжества в голосе проговорила Акме.
— Ты не боишься, что этот шпион может поступить с тобой так же, как поступил тогда?
— Я ничего не опасаюсь. Лишь он может сделать меня счастливой, поэтому если нам суждено в будущем расстаться, я потрачу безвозвратное время на его ласки, нежели на свои сомнения и опасения. Что советую и тебе. Плио может оставить свои попытки и охладеть сердцем. Так наслаждайся, пока у тебя есть возможность.
— Ты ещё будешь наставлять меня? — возмутился Лорен.
— Как же не наставлять тебя, если ты ведёшь себя, как дурак? Почему бы не рассказать ей и не принять её нежность сейчас, даже если потом вас разлучат? Вы оба страдаете, а Элай может утешить её.
Услышав имя своего предполагаемого соперника, Лорен презрительно сверкнул глазами в сторону спящего лагеря и гордо вздёрнул голову.
— Мы с тобой такие упрямые, — снисходительно вздохнула Акме, за что была награждена ворчанием. — Все в нашего дядюшку.
— А что ты будешь делать, если Гаральд соблазнит тебя и не станет жениться?
Девушка швырнула брату в лицо короткий, но зловещий смешок, и фыркнула:
— О приличиях необходимо думать даже на грани смерти, но если подобное произойдёт, я в любом случае разберусь с этим сама… Люби её, Лорен, и не теряй ни минуты. Завтра кто-то из нас может погибнуть.
Брат не сказал ничего, но Акме видела, как глубоко он задумался.
Утро выдалось на радость тёплым и безоблачным. Сквозь густые кроны деревьев просачивались слабые лучи, поливая землю струями искрящегося золота. Мягкий шорох шагов подпитывался вибрациями хорошего настроения, отчего шелест звенел музыкой.
Едва Акме проснулась, путники окружили её и начали наперебой справляться о её здоровье и восхищаться её мужеством и силой. Плио кинулась ей на шею и принялась покрывать щёки подруги поцелуями благодарности. Арнил всячески ухаживал за ней и обеспокоенно глядел в её глаза, ибо ему было больно от осознания того, что в столь хрупком теле обитала столь губительная Сила. Руфин Кицвилан говорил, что никогда не видел подобного, но на его лице читалось сомнение: сможет ли выдержать она этот натиск?
Все громко и обрадованно щебетали, и лишь Буливид Торкьель с перевязанной рукой, от души поздравив её, отошёл в сторону и длительное время молча и мрачно наблюдал за девушкой.
Гаральд Алистер неотступно шагал рядом, ведя коня под уздцы. Он молчал, но улыбался и изредка подшучивал над всеми. Его не смущало ни общество напряжённого Лорена, ни его ядовитые взгляды, ни обеспокоенные взгляды Арнила, который явно что-то подозревал.
Днём Авдий Веррес объявил всем о своём неожиданном решении: на пару дней остановиться в небольшом торговом городке под названием Локѐн, который раскинулся неподалёку на берегу реки. Принадлежал он Полнхольду и был не слишком многолюден, так как сезон активной торговли только начинался. Там путники могли отдохнуть под крышей одного из постоялых домов, набраться сил и запастись провизией.
 
— Город этот невелик и обособлен. В нём часто останавливаются путники, которые идут с востока на запад и обратно. На нас никто не обратит внимания, — утверждал предводитель отряда.
Гаральд же объяснил Акме подобное решение лишь тем, что в Локене среди людей им будет легче скрыться от демонов, да и от коцитских дикарей, которые по обыкновению обходили подобные поселения стороной и никогда не заходили на их территорию. Они орудовали подальше.
Акме была рада остановиться в городе, впечатления о котором должны были разбавить долгие дни, проведённые в пути. К тому же она надеялась написать дяде несколько строк.
Путники добрались до Локена на следующий день. Их встретила высокая городская стена с башенками и бойницами, с хорошо вооружённой стражей и внушительным количеством солдат.
Отряд остановили при входе, Авдия Верреса и Гаральда увели в двухэтажную каменную постройку, на крыше которой красовалось знамя Полнхольда. Авдий подготовил бумагу с печатями Карнеоласа и других государств, которая обеспечивала беспрепятственный проход по западным землям Архея. Вскоре они вернулись, и отряд пропустили в город.
— Я не припомню, чтобы Локен был так напряжён… — услышала Акме встревоженное бормотание Элая. — Стража обычно не проверяет документы у каждого встречного.
Путники проехали по узким улочкам. Дома, зачастую одноэтажные, окружённые садиками да огородами, аккуратно стояли рядом друг с другом. Акме с любопытством вертела головой, но Авдий Веррес повёл их по самому непримечательному пути.
Вскоре они подъехали к двухэтажному постоялому двору, небольшому и самому простому. Гаральд и Авдий вошли внутрь, остальной отряд остался ожидать снаружи. В этой части города было многолюднее, а из здания доносились голоса и даже смех.
— Сегодня в Полнхольде праздник, — рассказывал Элай. — Всё государство празднует день рождения государя. Полнхольдцы могут себе позволить немного отдыха и веселья. Обычно во всех городах устраиваются гулянья, танцы. Все пьют за здоровье нашего короля.
— Должно быть, танцы устроят и здесь, — воскликнула Плио. — Ах, как хотелось бы потанцевать!
— Если господин Веррес позволит, мы обязательно сходим на главную площадь и потанцуем! — пообещал Элай.
Плио радостно заулыбалась, а Акме оставалось гадать, какие силы удержали Лорена от язвительной реплики.
Акме и Плио досталась большая светлая комната во втором этаже с отдельным помещением для купания, где они с удовольствием отмыли пыль и грязь долгого пути.
— Как хочется спать! — широко зевнула принцесса, распаковывая вещи.
— А я бы перекусила, а потом прогулялась по городу, — сказала Акме. — Но братец едва ли захочет составить мне компанию.
— Я могу пойти с тобой и взять Арнила, — улыбнулась принцесса. — Хельс с Элаем не откажутся. Только я сначала бы отдохнула. Элай сказал, что самые яркие гулянья разворачиваются вечером.
Акме сочла эту идею неплохой, однако Лорен не пожелает идти гулять в одной компании с Элаем и принцессой, а ей не хотелось оставлять хмурого и раздражительного брата одного. Она была готова терпеть его расположение духа, ставшее его верным спутником в последние дни. И Плио слишком часто начала произносить имя «Элай».
Акме сушила волосы, собирая одежду, которую можно было бы отдать горничной в стирку, когда раздался стук в дверь. Плио вспорхнула и открыла.
— Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество. Я могу поговорить с сударыней Рин?
Акме густо покраснела, услышав голос Гаральда. Она сделала вид, что не заметила удивлённого взгляда принцессы и вышла к нему, отчаянно краснея.
— Сударыня, — тихо произнёс он, поклонившись, сверкая своими чудесными изумрудными глазами, понимая, что их подслушивает Плио. — Прошу меня простить за вторжение.