Мать и Колыбель (СИ)

Гаральд, серьёзно и хмуро глядя девушке в глаза, взял свою вещь и коротко ответил:
— Благодарю.
Акме холодно кивнула, развернулась и быстро зашагала к лагерю, сдерживая рычащую ярость и завывающую обиду.
Ей снились бешено вращающиеся видения из прошлого, настоящего и будущего. Она увидела кровь и сияющий молочно-синий огонь, который окутывал землю и изничтожал всё на своём пути. Сквозь скрежетание мечей и оглушительные крики девушка ясно услышала низкий успокаивающий голос, который не раз уже слышала во сне. Он спокойно звал: «Дитя Земли».
Но вдруг, перекрывая все былые звуки, в её голове появились новые — громкий протяжный вой. Акме проснулась, но вой не исчез.
— Волки, — спокойно произнёс Симон. — Обычное дело. Учуяли лошадей. Они не подойдут к нам близко.
— Это не те твари, которые… — Хельс кивнул на Акме, — пытались?..
— Нет, — холодно возразил Гаральд. — Я всё осмотрел. Есть следы, но старые.
— Кунабульцы были здесь? — выдохнул Лорен.
— Да, но давно ушли, — последовал ответ.
— Ложитесь спать, — спокойно сказал герцог, заворачиваясь в плащ. — Мы будем в пути раньше, чем рассветёт.
— Клянусь Богом, не смогу заснуть, пока эти твари кружат около лагеря, — прошептала девушка брату.
Лорен прилёг рядом с сестрой. Через некоторое время усталость всё же опустилась на них обоих крепким сном.
Отряду предстояло четыре дня пути. Дорога шла мимо низких холмов, изумрудных лугов, редких озерцов да бескрайних полей. На северо-востоке хмурились тучи могучих Орнских гор. На западе за горной грядой нахохлился неведомый Сильван — королевство, боготворящее изящество, красоту, всему Архею навязывающее моду. Кибельмида ещё не казалась сном, но Акме думалось, что вернётся она туда не скоро, что судьба забросит её в самые неожиданные дали.
«Вздор! — раздражённо отмахивалась она. — Гордый государь Карнеоласа не пожелает нашей призрачной помощи. Что мы можем против полчища кунабульских чертей? Лечить людей, но никак не совершать подвиги…».
«А разве спасение каждого человека — не подвиг?» — раздался внутри неё другой голосок.
«Это — к Лорену. Женщина может быть героиней лишь для своей семьи. Храня очаг, рожая и воспитывая детей, она совершает подвиг. Но никто не замечает этого и не выражает признательности. Это в порядке вещей… Я буду защищать Лорена, пока он будет совершать свои подвиги… Я обычная смертная женщина, и нет во мне ничего примечательного!.. К тому же меня вокруг пальца обвёл первый же смазливый повеса! Я просто тупица».
Отряд въехал в столицу Карнеоласа, Кеос, глубокой ночью спустя пять дней после выезда из Кибельмиды. Очертания грозных сторожевых башен терялись во тьме и лишь множество факелов были видны вокруг.
Когда они начали приближаться к страже у въезда в город, герцог Атийский попросил Лорена и Акме надеть капюшоны и поглубже запахнуться в плащи.
— Приветствую тебя, А̀роф, — зычно воскликнул Хельс одному из стражников. — Не спится тебе, бедолага?
— Не смею, господин Хельс, — отозвался тот.
Несколько человек окружили отряд и осветили их факелами.
— Что ты светишь? — грубовато фыркнул Хельс. — Не узнаёшь?
— Проезжайте, Ваша Светлость! — увидев герцога Атийского, с поклоном отвечали они, всё ещё буравя подозрительным взглядом две безмолвные фигуры.
— Что это ты, Хельс, по ночам шастаешь? — воскликнул кто-то во тьме.
— Дело государственной важности, Дамрол. Ишь, дьявольщина, какой любопытный! Не видишь — Его Светлость сопровождаю?
— Давай-давай, езжай своей дорогой. А утром изволь здесь быть. Завтра будет изумительное жаркое с сильванским вином.
— Так и быть, заеду, — довольно пробормотал тот и присоединился к своему отряду. — Конечно, заеду. Оголодал совсем за эти дни в пути!
По узеньким улицам на окраине города они пустили коней галопом, окольными путями добираясь до дворца, который назывался Нелейским в честь одного из предков Атариатиса Рианора. Вдоль изогнутых улиц тянулись тёмные жилые двухэтажные дома, сады, пабы и трактиры. На пути им попалось несколько церквей, часовен и гуляк, которые с пьяными воплями бросались врассыпную, чтобы не попасть под копыта взмыленных лошадей.
 
Вскоре отряд добрался до небольшой площади и высокой каменной стены, которая окружала Нелей, дворцовый парк и являлась частью городских каменных укреплений. У изразцовых ворот, выкрашенных в золотую краску, по обе стороны мордами к входу стояли огромные каменные львы — персонажи фамильного герба дома Вальдеборгов. Их огромные пасти были разинуты, обнажая длинные клыки. Они стояли на трёх ногах, четвёртую переднюю властно протягивали вперёд, словно повелевая.
— Открыть ворота! — скомандовал один из стражников, узнав герцога.
Отряд въехал на территорию дворца. По обе стороны от небольшой площади перед зданием дворца, посыпанной гравием, журчали каменные фонтаны с изображениями львов, мифических крылатых женщин и девушек с кувшинами в руках; справа и слева раскинулся парк, который дальше становился частью Фавнского леса. Впереди же возвышалась многоэтажная резиденция короля. Парадный вход освещался множеством факелов, к нему вела широкая парадная лестница. На флагах высоких башен и ворот, а также на гербах изображались львы с разинутой пастью.
— Добро пожаловать, — воскликнул Хельс, спрыгивая с коня.
Несколько слуг подбежали к ним, взяли коней под уздцы и ушли, ведя за собой вымотанных животных.
— Ваши вещи отнесут в приготовленные для вас комнаты, — сообщил герцог после того, как что-то тихо сказал Гаральду. Тот, не взглянув на Акме, скрылся в ночи.
«Вдруг я более не увижу его?» — испугалась она, но тотчас мысленно себя отругала.
— Его Величество ждёт.
— Увидимся утром, Рианоры! — воскликнул Хельс и вместе с Гельдом и Симоном исчез вслед за Гаральдом.
Холл был огромным и светлым. На каменных стенах висели гобелены и картины. Парадная лестница напротив входа сверкала холодом мрамора. По обе стороны от неё возвышались две большие мраморные статуи Вальдеборгских королей, как предположила Акме.
— Рианоры! — услышали они и заметили, как по парадной лестнице спускается высокий мужчина в тёмном колете, кожаных башмаках и золотой цепочкой на шее с подвеской в виде льва.
Акме сделала глубокий реверанс, а Лорен поклонился. В мужчине безошибочно угадывался король. Трен Вальдеборг был статен, тёмные волосы густо посеребрены сединой, как и аккуратная бородка. Лицо, испещрённое морщинами, нельзя было назвать красивым, но в молодости, должно быть, оно было весьма привлекательным. Король прихрамывал на одну ногу, опираясь на трость, увенчанную серебряной львиной головой. Пальцы его — длинные, с загрубевшей кожей, украшали перстни. Большие серо-зелёные глаза тускло сверкали, а в туманной их глубине обосновалась тоска.
— Аберфойл, наконец-то ты привёз их, — он устало улыбнулся гостям. — Как доехали?
— Благодарю, Ваше Величество, — вежливо отвечал Лорен. — Без приключений.
— Я думал, вы старше, — Трен Вальдеборг окатил их ледяным и неприятным взглядом. — Вы даже моложе моего сына. Боже Правый, не ошиблась ли эта старая ведьма?.. Ладно, дьявол с ней. Вас накормят ужином и позволят отдохнуть.
Брат с сестрой смущённо его поблагодарили.
Трен Вальдеборг лично провёл их по тёмным галереям и коридорам, отворил небольшую деревянную дверь. Они оказались в просторной комнате с большим накрытым столом, двумя широкими высокими окнами, задёрнутыми тяжёлыми тёмными занавесями, высокими канделябрами, гобеленами и тремя дверями.
Здесь их ждали несколько слуг и двое мужчин.
— Мой наследник, Дарон, и первый министр, Лирн Карн, — коротко сообщил государь.
Акме снова сделала глубокий реверанс, а Лорен поклонился.
Дарон был невысоким и коренастым мужчиной двадцати семи лет с коротко стриженными тёмными волосами, гладко выбритым лицом с правильными чертами и большими голубыми глазами. Он не улыбнулся Рианорам, но вежливо кивнул. Лирн Карн, приземистый и живой, сразу же вступил с ними в беседу, поинтересовавшись, хорошо ли они добрались.