Соблазнить негодяя

В этом он не сомневался.
— Война груба. Это не женское занятие. Зачем вы туда приехали?
Она опустилась на стул, словно ноги перестали ее держать, и скрестила на груди руки.
— Мне казалось, что моя жизнь… не имеет смысла. Танцы, гости — все это так обыденно и скучно. Мне хотелось как-то помогать тем, кто нуждается в помощи. У меня была младшая сестра. Она сильно заболела. Когда не стало матери, мне пришлось заботиться о Марианне. Она умерла. Я часто думала, что, если бы знала больше, могла бы ее спасти.
Внутри у него все сжалось от мысли о том, какая тяжесть лежала на этих хрупких плечах.
— Вы не были обязаны заниматься ее лечением. Ваш отец должен был послать за врачом…
— Он сделал это. Умом я понимала, что не смогу помочь, но сердце продолжало надеяться. После смерти Марианны я была безутешна, поэтому отец решил исполнить мое желание обучиться сестринскому делу. Отучившись четыре месяца, я узнала о том, что мисс Найтингейл набирает сестер для поездки в Крым. Судя по многочисленным статьям в газетах, там творилось настоящее безумие. Солдатам не хватало продовольствия, нормальных госпиталей просто не существовало. — Она смущенно улыбнулась. — Но все это вы и так знаете.
Однако он не знал. Стивен так был сосредоточен на том, что происходило с ним, и на том, что он потерял, что даже не задумывался о том, что происходило с другими. Это касалось и его семьи — он решил, что, кроме рождения сына Вестклиффа, с ними не происходило ничего существенного.
— Поскольку вас тогда не было в Англии, — продолжила она, — вы, вероятно, не знали, что происходило здесь. Общественность требовала что-то предпринять для улучшения быта солдат. И я услышала этот призыв. Не так, как Жанна д’Арк слышала голоса святых, конечно, но я поняла, что должна делать нечто большее, чем собирать материал для перевязок. Поэтому я направилась к мисс Найтингейл, и меня взяли.
Услышав в словах Мерси страсть, он устыдился того, что с ним все было не так. Его братья уже купили ему звание к тому времени, когда он пил чай с Клэр. То чаепитие было последним, что он помнил. Связи матери позволили ему до этого оставаться дома, в безопасности и не участвовать в небольших войнах, которые постоянно вела королева Виктория. Ему слишком много времени понадобилось на то, чтобы оторваться от материнской юбки. Но после рассказа Мерси он не смог бы признаться ей в этом. Он чувствовал себя мелким, ничтожным человечком, и впрямь лишенным характера, как утверждали его родственники.
— Значит, это придало вашей жизни смысл, да? — спросил он.
— Это дало мне Джона.
  
Глава 6
 
Теперь, когда он был на пути к выздоровлению, его оставляли одного даже чаще, чем ему хотелось. Мерси теперь редко заходила к нему. Если до него долго не доносился детский плач, он начинал думать, что она и вовсе уехала из имения. За короткое время их знакомства Стивен успел понять, что она никогда не оставила бы ребенка. Где ребенок, там и она.
— Рана заживает отменно, — произнес явно довольный доктор Робертс, осмотрев ногу. — Как вы себя чувствуете?
— Раньше было гораздо больнее. — Теперь он даже мог прикоснуться к ноге, не вздрагивая от боли. Собственно говоря, боль настолько уменьшилась, что у него даже появилась надежда, что когда-нибудь он сможет ходить не хромая.
— Я думаю, вам нужно потихоньку начинать двигаться. Только никаких чрезмерных усилий. Скакать на лошади, конечно, не стоит, но короткая прогулка только пойдет на пользу.
Когда доктор Робертс ушел, Стивен, воспользовавшись его советом, натянул брюки, просторную льняную рубашку, встал с кровати и, опираясь на трость, доковылял до стула у окна. По огромному серому небу плыли плотные темные облака, но он увидел, как солнышко — Мерси — идет по дорожке через сад с сыном, его сыном, на руках. Он мало интересовался ребенком после того, как увидел его в первый раз. Теперь же, несмотря на разделяющее их расстояние, у Стивена перехватило дыхание оттого, что он увидел, каким нежным становилось выражение ее лица, когда она смотрела на мальчика. То было чистое, совершеннейшее восхищение. Ангел, глядящий на чудо.
  
Ребенок перевернул ее мир с ног на голову, заставил отказаться от благого дела, стал причиной ее позора, привел сюда.
Будущее ее оставалось туманным, но она продолжала считать сына единственным, что имело значение в этой жизни.
Чувствовала ли она что-то подобное по отношению к отцу ребенка?
Мерси держала ребенка так, что рассмотреть его он не мог и видел только его светлые вьющиеся волосы. Наверняка, как и у самого Стивена, они немного потемнеют, когда парень подрастет. Он попытался вспомнить цвет его глаз. Голубые, решил он. Как и у него.
Ему захотелось присоединиться к ним. Если не спешить, возможно, получится хотя бы подойти поближе, чтобы увидеть, как она держит ребенка, увидеть счастье в ее глазах. Сколько же в ней мужества, если она решилась сначала предстать с ребенком перед своим отцом, а потом остаться с семьей Стивена! С совершенно чужими ей людьми. Она не могла знать, как они отнесутся к ней и ребенку. Тайну зачатия она могла унести с собой в могилу, но предпочла оставить ребенка у себя, тем самым лишаясь шанса на брак с достойным человеком. Какое необычное решение для девушки из приличной семьи! Ведь она могла отдать ребенка кому-нибудь, и никто ничего не узнал бы.
Она была необычной женщиной, целеустремленной и храброй. Она была не из тех, кого он обычно укладывал в свою постель. Слишком серьезная и ответственная. Нужды других она ставила выше собственных удовольствий. В ней не было ни капли ветрености.
На близость с ним ее толкнул не минутный порыв. Но он, хоть убей, не мог представить, что ввязался бы в такое хлопотное дело, каким могло быть ее соблазнение, если рядом имелись другие, куда более доступные женщины. Или ему просто было скучно? Или она представлялась ему неприступной крепостью, которую интереснее всего брать? А может быть… Господи, возможно ли, что он в нее влюбился?
Это было бы для него впервые. Стивен зажмурился, пытаясь рассмотреть что-нибудь за черной пеленой. Вдруг вспомнить ее сделалось жизненно важным. Но ни одно воспоминание не всплыло из небытия, даже тень воспоминания не появилась.
Раздался короткий стук в дверь, и Стивен сразу сообразил, что это мать. Он был рад возможности отвлечься.
— Входите.
Она вошла, держась, как всегда, грациозно и уверенно. Стивен не помнил тех времен, когда она еще не выглядела такой грозной и серьезной. Хотя не сомневался, что Вестклифф помнил. Брат был на пять лет его старше и, в отличие от Стивена, помнил отца. Их противоречивые воспоминания раньше его особо не беспокоили. Но появившаяся в памяти дыра заставляла его ко всему относиться иначе. Теперь он мечтал вернуть воспоминания, от которых когда-то так беспечно отказывался. Странно было осознавать, что воспоминания нужно лелеять, время от времени извлекать из закромов памяти, иначе они вянут и осыпаются подобно розе, а исчезнув однажды, уже не возвращаются.
Стивен выбранил себя за мрачные мысли. Он был слишком мал, чтобы запомнить отца. Всего лишь. Но воспоминания о Мерси… Их, пожалуй, еще можно вернуть, если постараться.
— Я только что разговаривала с доктором Робертсом. Он очень доволен тем, как идет процесс выздоровления.
— Значит, можно считать, что мне повезло. — Стивен снова направил взгляд в окно, когда мать подошла и встала за спинкой стула, на котором он сидел.
— Что тебя там заинтересовало? — спросила она, всматриваясь поверх его головы. — А, понятно.
Стивену не понравился намек, который ему послышался в ее интонации, как будто он оказался у окна из-за Мерси, точно какой-нибудь впервые влюбившийся простофиля.
— Я не знал, что она там, когда подошел к окну. Мне просто хотелось увидеть что-нибудь кроме полога над кроватью.
— Конечно, дорогой, я ничего другого и не подумала. Хотя я согласна с тобой, она гораздо интереснее полога.