Соблазнить негодяя

Возможно, Стивену нужно было найти более опытного врача. Совершенно неожиданно ему захотелось во что бы то ни стало узнать, как именно жизнь Мерси переплелась с его жизнью.
Она родила ему сына. Но как они встретились? Он начал понимать, что привлекло его в ней. Она была заботлива и обладала внутренней силой, незаметной с первого взгляда. Он даже сам не понимал, как узнал об этом. Не так уж много времени они провели вместе после ее появления здесь. Прогулка. Унизительная ночная встреча, когда он сдался перед болью, не смог справиться со слабостью. И все же чутье подсказывало ему, что она не нарушит ни одной из данных ему клятв.
Чего нельзя было сказать об Айнсли. Если он решит, что доктор предлагает что-то правильное, он всеми способами станет выполнять его рекомендации, независимо от того, что сам Стивен думает об этом. Айнсли никогда не ошибался, никогда не сомневался в своей правоте. Он изучал, он наблюдал, он исследовал. Он никогда не полагался на чутье.
А Стивен верил внутреннему голосу. Из тех людей, которые окружали его сейчас, когда на кону стояло столь многое, больше всего он доверял Мерси. К сожалению. Наверное, ей больше подошел бы человек, который в ладах со своим сердцем.
Интересно, о чем она мечтала? Она приехала сюда в уверенности, что он мертв и, соответственно, не пригоден для замужества. Отец ее настаивал на браке, но сама она и словом не обмолвилась об этом. Какая женщина не мечтает о браке? Какая леди готова пожертвовать всем ради того, чтобы помочь больному? Хотя нет, не всем. Она по-прежнему находила время на того, кто был ей особенно дорог.
Однажды Стивен, проснувшись, увидел, как она держит сына. Он тогда незаметно покосился на нее, не желая отвлекать. К тому же она влила в него очередную порцию лауданума, который ему уже порядком осточертел. Он знал, что нога на месте, потому что она постоянно болела. Только боль эта была не такой, как раньше. Тогда болело так, словно демоны раздирали его мышцы. Возможно, так оно и было. Теперь же он испытывал нудную тупую боль заживления.
Даже боль в голове поутихла.
Чтобы прикоснуться к ее подбородку, понадобилось лишь движение пальцев. Веки Мерси тут же распахнулись.
— Уходите, — сказал он охрипшим от долгого бездействия голосом. — Вам нужно как следует выспаться.
Рывком поднявшись, она тут же потянулась к его лбу.
— У вас температура спала.
Он попытался кивнуть, но это движение оказалось слишком сложным для его ослабевшей шеи. И как только у него получилось дотронуться до нее? Он совершенно обессилел. Стивен понятия не имел, как долго он спал, но сейчас ему больше всего хотелось повернуться на бок и снова заснуть. Но сперва…
— Хочу пить.
— Да, конечно. И есть, наверное, тоже. Мне удалось влить вам в горло немного воды и бульона, но этого, разумеется, мало.
Значит, это не всегда был лауданум, как ему казалось. Способность ощущать вкусы изменила ему, или же он просто был слишком болен, чтобы понимать, что творилось вокруг. Кажется, он помнил, как сюда приходила мать. Что еще с ним происходило?
Мерси налила воду из кувшина в стакан. Потом одной рукой немного приподняла его, держа за плечи, а второй привычным жестом поднесла к его губам стакан. Наверняка она проделывала это много раз с другими. А с ним она делала это раньше? Как же он устал ничего не знать и постоянно во всем сомневаться, постоянно искать ответы и не находить их!
Вода была прохладной, и его поразило то, что она, не имеющая вкуса, оказалась такой чертовски вкусной.
Он догадался, что Мерси недавно искупалась, потому что от нее исходил легкий аромат лаванды, а не тошнотворно-сладкий запах болезни. Ее грудь случайно и совершенно невинно скользнула по его руке, но он выздоровел достаточно, чтобы тело его мгновенно откликнулось на это прикосновение. У него сохранились воспоминания о том, как она вытирала его влажным полотенцем. Сильнейший жар низвергал его в ад, но она вознесла его в рай.
Наконец она положила его обратно на подушку и поставила стакан на столик.
  
— У вас вся постель влажная от пота. Я ее заменю, но сначала быстренько обмою вас.
— Я и сам справлюсь. Просто помогите мне сесть.
Вот уж не ожидал он от себя таких слов! Отказать женщине, которая предлагает искупать его? Но она была не просто женщиной. Она была матерью его ребенка. И еще, вполне вероятно, спасла ему жизнь. Стивен думал, что после госпиталя никогда не захочет снова иметь дело с докторами. Слишком часто он слышал, как раненые умоляли не отрезать руку или ногу, и потом скрежетал зубами, не в силах выносить вопли и стоны, когда их просьбам не внимали.
Оглядываясь назад, можно было сказать, что его нежелание показывать больную ногу врачу было безрассудным, но в его представлении это было самым надежным способом сохранить свое тело в целости.
Когда он сел на кровати, обернувшись покрывалом, Мерси принесла ему таз с теплой водой. Она обмакнула в воду полотенце, выжала и передала Стивену. Он мог бы поклясться, что она покраснела, прежде чем отвернулась.
— У вас есть ночная рубашка? — спросила она.
— Нет. Не люблю, чтобы меня что-то стесняло в постели. — Она посмотрела на него, и он, как ему показалось, улыбнулся по-настоящему первый раз за несколько месяцев. — Кроме женских рук, разумеется.
Ее губы дернулись.
— Я вижу, вы действительно поправляетесь.
— Благодаря вам. И что же там было?
— Похоже на обломок сабли. — Она достала сложенный носовой платок, развернула и показала ему сверкающий кусочек стали около двух дюймов в длину. — Сабля могла сломаться в бою… Или, я слышала, иногда осколки разлетаются… Я ни разу не была на поле боя.
Если верить его памяти, он тоже.
— Не знаю, почему это осталось в вашей ноге, но такое не только с вами произошло, я сама видела, — заверила она его. — Вам очень повезло, что доктор Робертс сумел спасти вашу ногу.
— Я не очень хорошо помню, как все происходило… Сколько дней прошло?
— Три.
Закончив мыться, Стивен пересел на стул, и она сумела так быстро и ловко сменить постельное белье, что он вернулся на кровать, не успев даже вспотеть от усилий.
— Принести вам супа? — спросила она.
— Нет, я не голоден.
— Вам нужно есть.
— Утром поем. — Это прозвучало несколько несдержанно, даже раздражительно. Она просто кивнула и опустила глаза на сжатые руки, которые выходили его. — Простите.
Она подняла взгляд на него.
— Нет, не извиняйтесь. Вы прошли через такое испытание.
— Как и вы. Я знаю, что я — не самый лучший пациент. Почему вы не позволили какой-нибудь служанке ухаживать за мной?
Она подтянула одеяло поближе к его подбородку, как будто не могла сидеть, ничего не делая.
— Ухаживать за тем, кто не здоров, — это то, чему меня учили.
— Но теперь у вас есть сын, которому требуется ваше внимание.
— Я часто с ним вижусь. К тому же Жанетт — прекрасная няня. Он с нами почти с самого начала. — Мерси прикоснулась к его колену. — И я сдержала слово. Вы не потеряли ногу.
— Я заметил. Спасибо вам за это.
Она покачала головой.
— Я не думаю, что доктор Робертс собирался ее ампутировать. Это не совсем то, что было у вас с рукой.
Господи боже, ему хотели отрезать руку?! Рана была такой серьезной? Он машинально потрогал большой толстый шрам, попытался представить, как он мог там появиться.
— Простите, — сказала она. — Я вас расстроила. Наверное, вы не любите вспоминать о том времени. Я не люблю.
Он рискнул:
— Вы ухаживали за мной и тогда, когда мне лечили руку.
— Да. Хорошо, что хоть сейчас вы не выкрикивали в бреду имена самое меньшее дюжины своих женщин.
Он многозначительно улыбнулся.
— Я такое делал?
Она кивнула, и в ее глазах вспыхнули искорки.
— Когда жар усиливался. У вас был настоящий гарем, должна я вам сказать.
— Наверное, в бреду многие тайны раскрываются. — А возможно, и возвращаются воспоминания.
— Что касается меня, то все они в сохранности.