Волк 9: Лихие 90-е (СИ)

Все замолчали. Я внимательно оглядел пивзаводского пахана, понимая, для чего он меня позвал и для чего было всё это вступление.
— Да ты никак хочешь, чтобы это я с ним разобрался? — напрямую спросил я. — Вместо тебя?
— Если бы всё было так просто, — Крюков полез за сигаретами. — Ты когда в последний раз его видел? На Новый год? Гриша за последние пару месяцев сильно изменился. И не в лучшую сторону.
— Он теперь в натуре, как череп, — добавил Студент, даже не улыбнувшись.
* * *
Центральный рынок, кафе Альгамбра
В главном зале закрытого на ночь кафе сидело всего два человека за бутылкой вина. Музыка не играла, официантов не было, но это никому не мешало.
— Так какой у тебя интерес в этом? — спросил Мишаня, подливая ещё вина.
— Говорю же, — устало сказал Виктор Крюков, потирая глаза. — Эдику обещал приглядеть, он много чего для меня сделал. Да и если Череп поднимется за счёт рынка, он и Игоря задавит, и всех остальных. Я Григория лучше вас всех знаю. Поэтому и играю на обе стороны, всем помогаю.
— А ведёшь себя, как какой-то обычный мужик, — Мишаня хмыкнул. — На заводе работаешь, держишься от всего подальше. Но что-то себе на уме, много мутишь.
— Я хочу жить в спокойное время в спокойном месте. Но это сложно.
Мишаня отставил в сторону бутылку из закромов Эдика. На столе перед ним лежала пухлая записная книжка с множеством вложенных между страниц отдельных листов и фото.
— Разрешения у Эдика не спросить, но я взял эту его записнушку в сейфе и полистал, думал, прояснится чё по этому поводу, — сказал Мишаня. — И вот, нашёл, чё он меня Лёшей-то постоянно называл. Старый же, памяти нет.
Среди страниц был полароидный снимок, на котором изображён высокий парень в военной форме. Молодой, но взгляд очень узнаваемый, даже не очень качественный снимок это передал. Парень смотрел так же проницательно, как и сам Эдик. Внизу было написано красным фломастером: «Волгин Алексей, с. Гудермес, 1996».
— Позвоню ему потом, — Мишаня протянул снимок Виктору. — Там письмо ещё от него было. Этот Лёша отца-то не очень уважает, но на письма отвечает, хоть и неохотно. Фотку вот даже присылал.
— Кому скажи, что у законника сын — военный и участник боевых действий, не поверят, — Виктор рассмотрел снимок. — Но фамилию-то взял отцовскую.
— Увези Эдику фотку, — сказал Мишаня. — Пусть старик вспомнит.
— Вот чего он тебя и прикрывает, — Виктор убрал всё в карман. — Сына ты ему напоминаешь.
— И какая в этом связь? — Мишаня пожал плечами. — У него этих детей, походу, целая пачка, по всей стране, ещё за чужими смотреть. Вот скажи мне лучше, кому это мы позвонили с тобой? После этого аж чехи свалили отсюда, а это мало кто может им так приказать.
— Постараюсь узнать, — Виктор поднялся. — Но главное, я знал, что Череп тебя хотел рассорить с моим братом, не вышло. И эти чеченцы теперь никому не угрожают, и с Монтёром Череп не договорился. Не с кем, Гудрон мог договориться, но его кто-то убил.
— А ты чё, думаешь, эти чехи тупо хотели рынок для Черепа отобрать? Смысл-то в чём?
— Не всё так просто, Миша. Скорее, он должен был как-то помочь им, а они взамен помогали ему с боевыми операциями. Но не срослось. Не всё мы знаем, но выясним со временем. Так что держи точки, пока Эдик не вернётся. И дальше он уже придумает что-нибудь сам.
— Договорились, — Мишаня хмыкнул и пожал Виктору руку. — Мне ещё с Монтёром надо всё перетереть, а то он возникал недавно, что я без его согласия с пивзаводом договорился.
— Только не расслабляйся, — предупредил Виктор. — Он хитрый и опасный.
— Старый урка, трусливый, я таких насквозь вижу, — хвастливым тоном сказал Миша. — Покеда, Витя, благодарен за помощь. А то бы эти чехи пивзавод бы размотали, а потом бы и меня грохнули.
Мишаня проводил Виктора до его машины, потом обошёл территорию рынка, проверяя охрану, и собрался ехать домой, как заметил свет в кафе, в кабинете, где обычно сидел Эдик.
Значит, Монтёр уже здесь, надо ему передать об Эдике и его указания, заодно обсудить, что делать дальше.
 
Монтёр сидел за столом в кресле Эдика. Общий свет был выключен, горела только лампа на столе. Монтёр пил чай, как всегда очень крепкий.
— Короче, Монтёр, — сказал Мишаня. — У нас тут с Эдиком контакт, подмогнул он нам по одной теме.
— Во как, — пробурчал Монтёр.
— Ага, всего один звонок и… — Мишаня сдержал удивление и продолжил спокойным голосом: — Ничего там старик, бодренький, приветы шлёт.
В кабинете был кто-то ещё, но Мишаня старался не выдать, что заметил этого. Он откинулся на стуле, делая вид, что хочет покурить, а сам убрал правую руку под куртку, нащупывая пистолет.
Кто-то ждал в темноте. Хитрый Монтёр заманил его в ловушку.
— Ну и хорошо, — Монтёр делал вид, что никакой засады нет. — Он там сидит, а мы здесь делаем всё, как он говорит. Ничего не меняется.
— Именно, — Мишаня закурил. — Вот только некоторые… на, сука!
Он вскинул руку с ТТ и прицелился в силуэт в темноте, который шагнул ближе к нему. Но выстрелить не успел, Монтёр бросился к нему через стол и двумя своими жилистыми ручищами схватил Мишаню.
Кто-то ещё бросился ему на помощь из темноты. И это не блатные из команды Монтёра, а крепкие парни в кожанках с Мясокомбината. Всего несколько секунд, и Мишаня уже даже не мог пошевелиться. Ствол лежал на полу, лицо придавили к столу, а к горлу прижималась холодное лезвие ножа.
— Здесь его мочить? — спросил кто-то у него над ухом.
— Нет, — сказал знакомый голос. — Поговорить с ним хочу сам.
В свет лампы вышел высокий и очень худой человек. Мишаня уставился на него и начал вырываться, чуть ли не рыча от злобы.
— Сука ты, Череп! Убью!
Череп хмыкнул. Выхудавший, с щетиной на щеках, с редкими волосами на голове, которые он больше не сбривал, и с большими тенями под глазами, будто он вообще не спал, Гриша мало походил на себя прежнего. Будто огромный скелет, туго обтянутый кожей, нависал над Мишей.
— Много кто этого хочет, — Череп хмыкнул. — Но никто не может. В старый цех его, — приказал он. — Поговорим с ним по душам.
  
Глава 3
 
— И что случилось с Черепом? — спросил я.
— Ща, расскажу, — сказал Студент.
Игорь Крюков снова потянулся за коньяком, но я отказался, ведь сегодня весь день придётся провести за рулём. Зато у них было кофе из новенькой модной кофеварки, её только что притащил сюда кто-то из бойцов пивзавода, он же включил шумный агрегат.
Пока готовили кофе, я спокойно огляделся в этом зале, сердце пивзавода. Похоже, пока я ехал, здесь был серьёзный разговор с Большим, о котором мне не говорили. Вряд ли ещё когда-то увижу этого бригадира, но скажу одно: этот бугор зря связался с Черепом и начал плясать под его дудку. Это его и погубило. Хоть не сжёг зал. Но мы среагировали быстро, ремонт не затянется, и уже скоро занятия продолжатся.
Невольно вспомнил, как много баек ходило про эту секретную комнату, где пивзавод вёл свои тёмные дела. Кто-то в городе говорил, что именно здесь стояла огромная топка, в которой сжигали тела неугодных, а кто-то, что здесь стояла клетка с большим злым и голодным медведем, которому Крюков лично скармливал своих врагов. Ну а про кладбище, которое якобы было прямо на территории завода, слышали все. Байки, но в городе в них верили и через много лет после разгона банды.
— На измене сидит, — наконец сказал Студент, когда боец-кофеварщик разлил всем кофе и ушёл. — Он и раньше охраной со всех сторон огораживался, а сейчас так вообще, будто с дуба рухнул.
— Паранойя, — добавил Крюков. — Ещё с осени заметил это за ним, но всё становится хуже. Прогрессирует.
— У него в охране трое лысых, таких же высоких, как он. Похожи друг на друга, как три брата. И один постоянно рядом с ним крутится, — Ваня усмехнулся. — Гриша то за руль его посадит, то первым из машины выпустит. Не, так-то грамотно делает, одного лысого тогда чуть не взорвали ещё зимой, тот в старом Вольво череповском ездил.