Разрушь меня (ЛП)

— Отвали, — рычу я, но за этим нет настоящего жара.
Эрик ухмыляется. — Никогда не думал, что доживу до этого дня. Великий Дмитрий Иванов, планирующий исповедь при свечах.
— По крайней мере, я что-то делаю, — парирую я, думая о его ситуации с Катариной.
— Тут он тебя подловил, — смеется Алексей, уклоняясь от вялого удара Эрика.
— Суть в том, — перебивает Николай, — что ты должен быть искренним. Никаких игр, никаких манипуляций.
  
Я киваю, уже прокручивая в голове следующие шаги. — Я знаю. Я покажу ей все, хорошее и ужасное. Пусть она решит, может ли она принять и то, и другое.
— Ставлю десять баксов, что он будет плакать во время своей исповеди, — театрально шепчет Алексей Эрику.
— Ставлю двадцатку, что Таш заставит его сначала пресмыкаться, — возражает Эрик.
Я хватаю ближайший предмет, пресс-папье, и швыряю его в их сторону. — Вон. Вы оба. — От этого поступка у меня только болит в груди, когда я вспоминаю, как моя куколка запустила в меня одним из них.
Их смех эхом разносится по коридору, когда они удаляются, оставляя меня под понимающим взглядом Николая.
— Ты любишь ее, не так ли? — тихо спрашивает он.
Я не отвечаю на вопрос Николая. Мне и не нужно. Я уже однажды признался в этом, испытывая страх за ее безопасность. То, как мои руки сжимаются на столе, говорит само за себя.
— Как ты планируешь доставить ее туда? — Спрашивает Николай, наклоняясь вперед. — Она даже не отвечает на твои звонки.
— София. — Я нажимаю на свой телефон. — Она единственная, с кем Таш все еще разговаривает. И поскольку София замужем за тобой...
— Теперь используешь мою жену? — Его губы кривятся. — Смелый шаг.
— У меня нет выбора. — Признание обжигает. Я, Дмитрий Иванов, вынужден просить об одолжении через посредников. — София понимает, что поставлено на карту. Она знает, что я никогда не хотел, чтобы Таш пострадала.
— А если София откажется?
— Она не откажется. — Я выдерживаю его взгляд. — Потому что, в отличие от меня, она может поговорить с Таш. Она видит, насколько та несчастна. Как это расстояние разъедает и ее тоже.
Выражение лица Николая слегка смягчается. — Ты уверен насчет этого? Раскрыть все?
— А какой у меня есть выбор? — Я развожу руками. — Она заслуживает правды. Всей. Даже те части, которые могут заставить ее сбежать.
— Особенно эти части, — соглашается Николай. — Я поговорю с Софией вечером. Но Дмитрий? — Он встает, поправляет пиджак. — Если ты снова все испортишь...
— Я знаю. — Мой голос хриплый. — Не испорчу.
Николай уходит, оставляя меня наедине с моей работой.
Я выключаю компьютер и хватаю пальто, не в силах усидеть на месте. Гараж пуст, если не считать моего Mercedes и других представительских автомобилей.
Аким открывает водительскую дверцу, но я отмахиваюсь от него. — Я поведу сам.
Его брови слегка приподнимаются. Я редко сажусь за руль сам, но он кивает и отступает назад. Мне нужен контроль прямо сейчас. Мне нужно чувствовать, что я делаю что-то помимо того, что сижу в своем офисе и планирую грандиозные жесты.
Я знаю расписание Таш наизусть. По четвергам она постоянно ужинает с Софией в Le Petit Bistro. Моя служба безопасности держит меня в курсе ее передвижений, но в последнее время я предпочитаю видеть все своими глазами.
Теплый свет ресторана льется на тротуар, когда я паркуюсь на другой стороне улицы. Я выбираю место с хорошим обзором их обычного столика у окна. Точно по расписанию подъезжает машина Софии, и Таш выходит.
Мои руки сжимаются на руле. На ней черное винтажное платье от Шанель, которое мне так нравится и которое подчеркивает ее ноги. Ее волосы распущены по плечам, и даже отсюда я вижу тени у нее под глазами, которые макияж не может полностью скрыть.
Ей тоже больно. От осознания этого у меня сжимается в груди.
Я смотрю, как они с Софией садятся, моя куколка спиной к окну. Идеально. Я выхожу из машины и проскальзываю в ресторан, выбирая угловую кабинку, чтобы наблюдать, оставаясь незамеченным.
Смех Таш разносится по комнате, но он звучит глухо и натянуто. София оживлена, жестикулирует во время разговора, но я вижу напряжение в плечах Наташи, когда она продолжает проверять свой телефон.
Она ищет сообщения от меня?
Я заказываю виски, когда становится ясно, что они готовятся к долгому ужину. Я не должен быть здесь или наблюдать за ней в таком состоянии, но я ничего не могу с собой поделать. Мне нужно увидеть ее, хотя бы издалека.
Я жду, пока они закончат трапезу, затем рассчитываю время своего ухода так, чтобы оно совпало с их. София видит меня первой, ее глаза расширяются, прежде чем она быстро извиняется и направляется к своей машине.
Таш поворачивается и замирает, когда замечает меня. Свет из ресторана ловит золотые искорки в ее глазах, но ее лицо вытягивается, закрываясь.
— Как у тебя дела? — Я стараюсь говорить тихо, борясь с желанием потянуться к ней.
— Прекрасно. — Она крепче сжимает сумочку, делая шаг назад. — Мне нужно идти.
— Таш, пожалуйста. — Я подхожу ближе, осторожно, чтобы не толкнуть ее. — Просто поговори со мной.
— Нам не о чем говорить. — Ее голос дрожит. — Я узнала, кем ты был на том складе.
— Это не... — Я тянусь к ее руке, но она отшатывается.
— Не надо. — Ее глаза вспыхивают гневом и болью. — Я ухожу. Сейчас.
— Пять минут. Это все, о чем я прошу.
— Я сказала «нет». — Она пятится. — Держись от меня подальше, Дмитрий. Я серьезно.
Я мог бы остановить ее и не дать ей уйти. Но это только доказало бы, что я именно то чудовище, каким она меня считает. Поэтому я смотрю, как она уходит, и каждый её шаг словно нож в моей груди.
  
Глава 38
 
ТАШ
Я крепче сжимаю чашку с кофе, направляясь в зал заседаний. Знакомый запах его одеколона доносится до меня еще до того, как я его вижу. Мое сердце замирает, но я заставляю себя сохранять нейтральное выражение лица.
— Доброе утро. — Я сажусь, намеренно избегая его пронзительного взгляда через стол. — Сегодняшняя повестка дня включает предстоящую выставку импрессионистов.
Встреча проходит мучительно медленно. Каждый раз, когда Дмитрий говорит, его голос заставляет мой желудок трепетать. Я ненавижу, что мое тело все еще так реагирует на него, даже после всего.
— Мисс Блэквуд, что вы думаете о мерах безопасности? — спрашивает мистер Паттерсон.
Я начинаю свое подготовленное заявление, но запинаюсь, когда чувствую на себе взгляд Дмитрия. Встреча прошлой ночью возле ресторана вспыхивает в моей памяти — его рука, тянущаяся к моей, эмоции в его голосе, когда он пытался объяснить, десятки роз, доставленных в мой офис этим утром, написанная от руки записка, которую я порвала, не читая.
— Новая система будет полностью введена в эксплуатацию к следующему месяцу, — продолжаю я, гордясь тем, что мой голос остается ровным.
Дмитрий поднимает руку. — Я хотел бы лично проконтролировать обновление системы безопасности. — Его тон чисто профессиональный, но я знаю лучше. Это еще один предлог быть рядом со мной.
— В этом нет необходимости, мистер Иванов. Наша команда более чем способна.
Наши глаза на мгновение встречаются. От интенсивности его взгляда у меня сжимается в груди. Но я помню Катарину, помню, на что он способен, и первой отвожу взгляд.
Собрание заканчивается, и я быстро собираю свои бумаги. Когда я встаю, Дмитрий направляется ко мне, но мистер Паттерсон останавливает его вопросами о его последнем пожертвовании. Я выскальзываю из зала заседаний, не обращая внимания на тяжесть невысказанных слов между нами.
В лифте я прижимаюсь лбом к холодной металлической стене. Несмотря ни на что, мое сердце все еще болит за него. Но я не позволю снова одурачить себя, какими бы искренними ни казались его усилия.
  
Я опускаюсь в свое офисное кресло. Знакомая боль в груди возвращается, когда я пытаюсь сосредоточиться на выставочных документах, лежащих передо мной. Каждый раз, когда я вижу его, мне становится все труднее поддерживать стены между нами.