Измена. Вернуть любовь (СИ)

Спустя год
Глеб
— Не люблю самолёты, — тихо говорит Яна и касается меня холодной рукой.
— Да, но в Норвегию поезда не ходят, — говорю и крепче сжимаю её ледяную и влажную от нервов ладошку.
— Мне не верится, что это наш первый отдых вдвоём с момента рождения детей. Так непривычно и даже волнительно без них. Правда, неудобно, что Алина Сергеевна и Николай Антонович только вернулись с медового месяца, а мы сразу Яра и Любу на них скинули.
— Да им только в радость, не парься. Всё хорошо будет, голубки Шмелевы — это лучший тандем нянек для наших бунтарей. Тем более моя мама ещё приедет через два дня. Шесть пар глаз более чем достаточно, чтобы присмотреть за детьми.
— Восемь пар.
— А кто ещё? — непонимающе смотрю на Яну.
— Ты Рэя забыл.
Выдаю смешок и качаю головой. В этот момент самолёт плавно начал взлёт и Яна ещё крепче сжимает мою руку, больно вонзившись в кожу ногтями, но я терплю. Вижу, как ей страшно.
— Всё будет хорошо, — шепчу на ушко и тут же легонько её целую. — Люблю тебя.
— И я тебя люблю! — выпаливает она, прикрывает глаза и кладёт голову на моё плечо. Трусишка.
Для отпуска мы выбрали не солнце, море и пляж, потому что нам их и дома хватает, а Норвегию с её потрясающими видами. Я заранее арендовал одиноко стоящий дом, где вокруг только безумно красивая природа и мы.
Уже предвкушаю, как останусь со своей девочкой наедине. Божечки, когда ж такое было? Уже и забыл.
Да-а-а, материнство и батеринство оно такое.
В памяти вдруг всплывает воспоминание, как когда-то я украл Яну и увёз на базу за город. Наш секс на качелях… наши эмоции, что били через край…
— Ян, помнишь качели? — решаю ей напомнить.
— Какие качели? — спрашивает она, но сталкиваясь со мной взглядом, тут же всё понимает и заливается краской. — Ну конечно, я помню.
— Понравилось?
— Угу. Было… необычно. И очень горячо, — смущённо хихикает.
— Я тут за нашим домом качели приметил, не хочешь повторить?
— Нет! — моментально выпаливает она, а я складываюсь пополам от смеха. — Тогда в бане буду тебя жарить.
— Парить, — поправляет меня.
— Не-а, именно жарить!
— Глеб, ты никогда не повзрослеешь, — Яна мотает головой, а сама подгребает ко мне и укладывает свою руку на мой член. Ну а я, тут же реагирую крепким стояком.
— Нарываешься Миронова, — хватаю её и как голодное животное тащу свою жертву в берлогу.
Вещи хаотично летят в разные стороны, затем дёргаю Яну на себя с намерением уложить на кровать, но она стопорится и со счастливыми горящими глазами выдаёт то, отчего я и сам чуть ли не покраснел.
— Сначала я отлюблю тебя здесь, — касается и поглаживает мягкой подушечкой указательного пальца по головке моего члена…
Яна
Прохладное ночное небо полностью усыпано звёздами. Но у нас царит ламповая атмосфера. Муж укрывает меня тёплым шерстяным пледом в клеточку и садится рядом. Смотрим на яркие язычки пламени, которые завораживают своим танцем и весело потрескивают на горящих дровах. Сбоку от костра прямо на камнях кипятится вода в металлическом чайнике. Сейчас из него активно выскакивает белый пар, как из трубы паровоза.
Мы молча следим за нашими палочками, на которых плавится маршмеллоу.
— Кажется, готово, — говорит Глеб, осматривая зефирки. — Подержи мою, — передаёт свою палочку, а сам встаёт, берёт две железные кружки, насыпает в них самый обычный сублимированный кофе, наливает из чайника кипяточек и сверху всё полирует сливками. Кайф!
— Держи, только аккуратно, очень горячо, — передаёт мне кружку и забирает свои маршмеллоу.
Я вытягиваю вперёд ноги и смотрю на них. Лосины, высокие вязанные носки в полоску и ботинки, которые после целого дня ходьбы и лазания по всяким дебрям немного в грязи. Поворачиваю голову и смотрю на Глеба. Недельная щетина, взъерошенные волосы, чёрная полоска сажи на щеке, порванный рукав на куртке, потому что он умудрился сегодня поскользнуться на влажных камнях и пролететь пару метров вниз, когда мы спускались с горы.
Ловлю моменты.
— Ты моё счастье, — говорю мечтательным голосом. — Тихое счастье…
  
— Тихое, пока не вернулись домой, — портит всю атмосферу романтики, и я легонько ударяю его кулаком в плечо.
— Цыц! Не порти, — ставлю кружку около ног, кладу голову на плечо мужа, обвиваю рукой его руку и глажу большим пальцем по грубым шрамам.
Замолкаем на пару минут.
Глеб первым нарушает тишину:
— Ты моя тихая гавань и мой самый светлый рай. Спасибо, что однажды поверила в нас и дала мне второй шанс, — поворачивает голову и целует меня в макушку. — Люблю.
Мы все совершаем ошибки. Идеальных людей в мире просто не существует. И даже самый близкий человек может оступиться, совершить ошибку и причинить боль. Главное — не захлебнуться обидой, найти в себе силы и мудрость, чтобы простить. Ну и потом, жизнь — интересная штука, если суждено: сведёт, несмотря ни на что.
P.S. Мой дорогой Глеб, спасибо за то, что сделал меня самой счастливой женщиной. С тобой я узнала, что такое настоящая любовь. Любовь, которую не смогли разрушить жестокие обстоятельства, время и страхи. Твоя, Яна Миронова.