И залпы башенных орудий...

Середа не думал, куда ему ехать или к кому. Руки и глаза сами привели его по нужному адресу. А и правда, куда ему еще податься, Верховному координатору Земли?
Виктор поднялся на два километра вверх, прошел по галерее, спустился к нужному модулю. Дверь, прожженную оперативниками ПНОИ, уже заменили на новую. Середа постучался. «Вот будет фокус, — подумал он, — если Даны нет дома…»
  
Но дверь отворилась перед ним, и Координатору сразу полегчало, когда радостная Дана бросилась ему на шею.
— Привет, привет! — пропела она. — Привет!
Виктор погладил Дану по спине, ощутив вдруг сухость во рту. Он опустил руки ниже талии, огладил две чудесные половинки.
— Ты ко мне пристаешь? — неуверенно предположила Дана.
— Умгу…
— А ты останешься со мной?
— Умгу…
— До самого утра?
— Умгу…
— Ты милый…
Середа ничего не ответил. Его тоска схоронилась в темном закутке души, раздражение испарилось. «И чего ты маешься? — подумал он, пока Дана торопливо освобождала его от мундира. — Разве плохо тебе с этой верной и надежной подругой? Мало ты получил от мадемуазель Кутейщиковой? Еще хочешь? Как там пел Джафар? «Каждый выбирает для себя женщину, религию, дорогу…» Ты еще не выбрал?..»
  
Глава 25 
 
ТРЕУГОЛЬНИК
 
Утром Варя поднялась с ощущением разбитости, словно и не спала. Ничто ее не радовало — ни игра лучей на янтарных сводах спальни, ни серворобот Джордж с подносом, ничего.
Вяло потянувшись, Кутейщикова уселась на постели и приняла поднос. Кофе, бутерброд, пульт.
— Кофе недолил… — проворчала девушка.
— Объем поданного вам кофе строго соответствует заданному стандарту, — внушительно ответствовал кибер.
— Соотве-етствует… — передразнила его Варя. — Ничего не соответствует! И сахара мало!
— Прошу уточнить: ощущается ли недостаток сахарозы, глюкозы или фруктозы?
— Да пошел ты! — рассердилась Кутейщикова.
— Куда именно? — хладнокровно осведомился кибер.
Мадемуазель громко застонала, быстро допила кофе и включила СВ. Экран, вделанный в стену, был круглым, чтобы не выбиваться из общего дизайна эмбриодома.
— Фильм? — спросила программа. — Шоу? Новости?
— Новости, — решила Варя. — Как мы крепим оборону, и все такое…
Экран осветился и расцветился, словно проваливаясь вглубь.
— Все орбитальные заводы Земли и Марса, — заговорил диктор мужественным голосом, — полностью загружены. На верфях заложены пятьдесят штурмовых планетарных крейсеров и десять суперкрейсеров, восемь линкоров планетарного подавления, более 600 кораблей иных классов — рейдеров, больших десантных кораблей…
Пошла картинка — на фоне голубой Земли плыл остов среднего крейсера, диска около километра в поперечнике. Тысячи киберсборщиков и эмбриотектов роились между конструкциями, двигаясь словно в ускоренной съемке, — укрепляли каркас, волокли листы обшивки и сращивали их, ставили оборудование. Крейсер рос прямо на глазах, все более принимая внушительную и суровую форму боевого корабля. Люди тоже участвовали в работе, но рядом с подвижными кибермеханизмами инженеры-контролеры и инженеры-сборщики казались ленивыми увальнями.
Потом картинка сменилась, но цвета остались прежними. Только вместо яркой голубизны планеты воссияла пронзительная лазурь антарктических льдов. На обширной каменистой пустоши, между черными водами моря Беллинсгаузена и белыми отрогами ледника, пузырились огромные серебристые купола, связанные трубчатыми галереями.
— На Полярном комбинате заканчивается модернизация, — пояснил диктор проникновенно. — Все 196 заводов-автоматов, входящих в эту систему предприятий, переведены на выпуск армейских пищевых рационов…
Срочное сообщение! Эскадра флагмана Копаныгина, посланная в систему Сириуса А со спецзаданием, приняла бой с ударной группировкой себумов! Прикрывая отход транспортов с сириусянами-тьетами, погибли малый атмосферный крейсер и два эсминца. Планетарному крейсеру «Доннар» под командованием капитана Федосеева удалось сколлапсировать два себумских корабля большой массы покоя, после чего планетарник подвергся атаке со стороны мегадестроера и был сбит. Экипаж погиб… Но флагману Копаныгину удалось уничтожить мегадестроер!
Верховный координатор поздравил флагмана с этой победой. Дамы и господа, почтим память погибших минутой молчания…
Варя вздохнула и только тут поняла, что не дышала. Далеко-далеко заныла сирена, ее тоскливый вой подхватил другой гудок, третий…
Кутейщикова выключила СВ, вскочила и заходила по комнате. Джордж суетливо уворачивался. Она гнала от себя воспоминания о Викторе, упорно продолжала ругать его за. грубость и черствость, яростно противилась желанию близости с этим «Наполеоном», с изменщиком… А тоска не проходила, копилась себе и копилась, травила душу. И — ей стыдно было в этом признаться, даже себе самой! — грубость Виктора, та настойчивость, с которой он ее добивался, волновали и возбуждали. Она томилась по этому «чертовому мачо». Гнала память от себя днем, а ночью ворочалась без сна, всею кожей ощущая пустоту рядом. Пустоту и холод.
И как разобраться в себе, как объяснить свою дурь? Высокими принципами? Так ведь разницы нет, принципиальная ты дура или беспринципная! Все одно — дура…
— Чокнуться можно… — пробормотала Варя и замерла, вдруг поняв, кто ей нужен, кто поймет все эти метания, порывы и разрывы. Дана! Дана Ситтель, коварная дива, соблазнившая Витю! Точно!
Повеселев, Варя быстренько собралась и выбежала во двор. Гумм-на-Взат ходил за роботом, усердно мывшим атомокар, и придирался.
— Гумм! — окликнула Варя варианина. — Вы не подкинете меня в город?
— С удовольствием! — расплылся варианин. — А куда именно?
— К Дане Ситтель! Знаете, где она живет?
— Примерно знаю… — протянул семигуманоид и решительно открыл дверцу автокара. — Садитесь, по дороге уточним!
Варя юркнула на заднее сиденье, Гумм отогнал кибера и занял свое.
— Сейчас… — проговорил он, связываясь с информаторием. — Так… Ага! Мадам Ситтель нет дома, она изволит быть за городом, на даче!
— Это далеко? — спросила Кутейщикова.
— В Лесном поясе! Это Селигер, Ильмень, Ладога, Карельский перешеек… Сейчас, выясним… Вот, Ильмень! Мы заедем на стоянку флаеров, пересядем, и я вас доставлю прямо к Дане на крылечко!
Флаер то плавно скользил над валдайскими холмами, пропуская под собой леса и озера, то резко ускорялся, взвиваясь под облака. И опять снижался, поближе к разноцветным крышам коттеджей, прямым, по линеечке прочерченным автострадам, фермам с квадратами челночных пастбищ и кольцами дойных лабиринтов. Один раз за Тверью под брюхом флаера проплыл бесконечный корпус подбитого себумского крейсера — разломы в диске казались горными ущельями (глубина — два километра до грунта!), земля вокруг была перепахана до скального основания. А потом на горизонте заблистали воды Ильмень-озера, и флаер мягко опустился на посадочную площадку дачного поселка.
Дана встречала их. Увидев эту высокую, стройную девушку с великолепной фигурой, Варя признала ее отменные внешние данные. Она даже сбавила шаг, остановленная ревностью — а не вернуться ли ей? — но гордость пересилила.
— Вы Варя? — спросила Дана, пытаясь согнать холодность с красивого лица.
— А вы — Дана? — вопросом ответила Кутейщикова.
— Будем знакомы, — усмехнулась Ситтель. — Пойдемте в дом…
— Я тут подожду! — крикнул Гумм. — Или лучше схожу искупаюсь!
Варя улыбнулась ему, кивнула и поплелась следом за Даной. Они молчали до самого дома — уютного коттеджика с полупрозрачными стенами из спектрогласа.
  
В комнатах было тихо, пахло хвоей и увядшей травой. Уютно тикали старинные часы, размеренно покачивая маятником. Лохматый белый кот дрых на подоконнике, развернувшись пузом кверху под лучами солнца.
— Хотите кофе? — тоном любезной хозяйки спросила Дана.
— Спасибо, нет, — ответила Кутейщикова и сразу передумала: — Хотя… Давайте. А сливки есть?