И залпы башенных орудий...
До салона добрались по радиусу и вошли в овальный зал со сводчатым куполом. Полукругом, в два ряда, стояли кресла, уже почти все занятые. Перед огромным экраном, за столом-пультом, выгнутым дугой, восседали несколько старших офицеров и сам капитан-командор Каспар Тендер.
Виктор огляделся, не находя ни одного знакомого лица, и присел с краю. Копаныгин, сопя, разместился рядом. Середа набычился и стал глядеть на экран за спиною Тендера. Экран работал в фоновом режиме и показывал удалявшуюся Гаданду с двумя ее спутниками, серенькими кругляшками. Скучно. Виктор опустил глаза на Тендера, на седые волосы ежиком, брыластые щеки, на острые уши, словно у пожилого эльфа.
— Все собрались? — брюзгливо спросил капитан-командор. Он выпрямился на сиденье и пробубнил: — С момента старта для нас начались… э-э… маневры. Такая деталь. Напомню, что операция «Зеркало» преследует одну цель: отработать взаимодействие кораблей в ходе… э-э… возможной агрессии извне. Я имею в виду — в ходе отражения этой самой агрессии. Такая деталь — система Эпсилон Эридана, как известно, состоит из семи планет и двух поясов — пыли и астероидов. Первая планета относится… э-э… относится к классу «горячих юпитеров». Вторая — это Гаданда, а все прочие скорее… э-э… планетоиды, диаметром от тысячи километров до двух тысяч с хвостиком. Ясно, что вторгаться чужим имеет смысл лишь на Гаданду. Наша задача заключается в патрулировании той области пространства, что непосредственно прилегает… э-э… к Гаданде. Будем отслеживать все возможные финиши Д-космолетов, и… э-э… препятствовать их высадке.
— Разрешите вопрос! — громко произнес Виктор.
Весь зал оглянулся на нарушителя дисциплины, а Тендер навалился на стол и буркнул:
— Да! Слушаю…
— Как именно мы должны препятствовать высадке чужих? — спросил Виктор, вставая. — Будут ли применяться активные средства? Или только пассивные?
— Вы будете исполнять отданный вам приказ! — отрезал Тендер, посопел и добавил: — Такая деталь. Если чужой корабль не ляжет в дрейф по нашему требованию, а окажет сопротивление, мы применим активные средства. И откроем огонь на поражение.
Зал загудел.
— Вы удовлетворены? — глянул Тендер на Середу.
— Так точно, — ответил тот.
— В таком случае я объявляю боеготовность номер один. По местам!
Виктору достался пост УАС в его секторе. Две зенитные ПМП [2] и полушаровой аннигилятор.
Середа уселся в кресло, поерзал, пристраиваясь, включил круговой экран, вырубил автоматику ПМП и заблокировал излучатель янтиматерии. За его спиной негромко переговаривались Копаныгин и Нупуру — Таппи сидел на посту броневой защиты, а Михаил занял место инженера аннигиляционных установок.
— Пристегнуться! — скомандовал Виктор. — Привести в готовность излучатель-антимат!
— Есть… — ворчливо ответил командор Копаныгин. Таппи хихикнул.
Середа покрутил верньеры ручной наводки, и космическое пространство съехало куда-то вбок, только звезды замельтешили косым дождиком за черным перекрестием.
— А вот у кхацкхов на кораблях стоят эмиттеры поля отталкивания, — заговорил Таппи, — и это их защитное поле никаким аннигилятором не пробьешь. Картина маслом!
— Нам бы такое… — вздохнул Михаил.
— И не говори!
— Но это пассивное средство, — возразил Виктор. — Корабль этим полем экранировать можно, а как тогда стрелять?
— Ха! А они, думаешь, стреляют? Кхацкхи за тыщу лет до нас выдумали принцип бескровного воздействия! У них все оружие или парализующее, или усыпляющее. И еще эти есть, гипноиндукторы. Мощные штуки! Направленные психоизлучатели, понял? Они их на свои корабли как раз и ставят, типа главные боевые установки. Шарахнут из такого по нашему крейсеру, и мы все в отключке!
— Ерунда это все, — сказал Виктор.
— Почему это ерунда? — оскорбился кибернетист.
— А потому, что эти твои гипноиндукторы не действуют на негуманоидов. У тех же себумов нет мозга или нервов, у них по два цереброида на особь и двухуровневая сигнальная сеть. И им психоизлучатели — до одного места!
— Ну, все равно… — протянул Таппи.
— А почему они себумы? — поинтересовался Копаныгин. — Я везде смотрел, но информатории такого слова вообще не знают, все только вескусиане да вескусиане…
— Это их так кто-то из ксенологов назвал, — усмехнулся Середа. — Сокращенно от «серо-буро-малиновый». У себумов ложнокожа как раз такого цвета.
Потянулась вахта. Виктор поначалу радовался своему участию в маневрах, но теперь к нему пришло разочарование, и начинала подступать злость. Какие такие корабли им придется задерживать? Что за атаку отражать? Небось в штабе додумались какой-нибудь старый грузовик-автомат заслать к Эпсилон Эридана, чтоб не жалко было открывать огонь на поражение. Вот уж подвиг так подвиг! А какая выучка экипажу — вдоволь настреляться по старому, давно списанному транспорту! Идиотство…
Первыми сигнал опасности подали приборы — тренькнул звоночек, отмечая момент квазиперехода. Где-то в пространстве, совсем рядом, наметилось локальное искривление. Если бы Вселенная была двухмерной, то эта точечная кривизна напомнила бы вздутие, словно кто-то продавливал гибкую пленку. Представить себе подобное в трехмерном мире не удавалось, приходилось верить индикаторам — метрика гнулась. Чей-то корабль выходил из деритринитации. Интересно бы знать, чей?
— Кто это к нам лезет? — пробормотал Копаныгин. — Ни хрена себе! Вы гляньте только, какая масса прет! Сотни мегатонн!
— Великие небеса, — проронил Таппи потрясенно, — черные и голубые!
В черноте космоса полыхнула яркая сиреневая вспышка. Когда Середа проморгался, то увидел дрейфующий дискоид. Диск двигался ребром, сближаясь с «Гладиусом».
— Это штурмовой планетарный крейсер себумов! — воскликнул Нупуру. — Ну, ничего себе!
Чем ближе подходил крейсер, тем больше он становился, расплываясь сначала во весь экран, а после уходя за его края. Шел он без ускорения, не быстрее, чем корабль, изготовившийся к стыковке. А потом по обрезу диска раздвинулись вакуум-створы, и грянул залп из лазерных пушек. Лучи чудовищной мощности проткнули броню «Гладиуса» и пронизали его нутро, сжигая переборки и людей. Завыла сирена, заполошно замигали табло, предупреждая о разгерметизации.
— Огонь! — проорал Виктор, судорожно хватаясь за рукоятки обеих ПМП. Надвинув перекрестие визира на крейсер себумов, он выпустил два импульса подряд, накрывая боевой пост. — Мишка! Ты чего ждешь?!
— Не было приказа открывать огонь!
— Какой тебе еще на хрен приказ нужен?! Ты что, не видишь?! Они напали на нас!
Целый поток антипротонов пролился с планетарника, поражая «Гладиус». Середа с ужасом проследил, как блок-схема линейного рейдера на пульте теряет сектор за сектором — себумы выедали «торт»…
— Гады! — зарычал Копаныгин, врубая аннигилятор. — Жабы!
Круговой экран заполнился слоями бурлящего огня и светящегося дыма, исчерченного радиантами разлетавшихся осколков. Из-за дверей поста УАС доносился неумолчный, то слабевший, то нараставший грохот, пол сотрясался, будто в агонии.
— Скафандры надеть! — прокричал Виктор. — Быстро!
— Одевайтесь! — рявкнул Михаил. — Я щас!
Полушаровой аннигилятор дотянул заряд до вражеского крейсера, и экран запылал, вспыхнул ужасной, режущей глаза белизной, зарябил каскадом взрывов — волна антиматерии уничтожала все подряд. Газы, обломки, броня, живые существа — все это, обратившись в жесткое излучение, разлеталось бурлящими огненными вихрями.
— Скафандры! — просипел Виктор, обильно потея — на посту становилось все жарче.
Копаныгин рывком поднялся и взлетел под потолок — локальные гравиустановки отказали, образовалась зона нулевой гравитации, как в атриуме. Невесомость. Ругаясь, Михаил оттолкнулся от потолка, долетел до бокса и уцепился за шторку, упираясь ногами в пол. Шторка поддалась. Кряхтя, Копаныгин залез в скафандр, нацепил шлем и захлопнул лицевой щиток.