И залпы башенных орудий...

Курт смолк, заново переживая давнее приключение.
— Потом они все пошли гнездовья искать, а я остался. Мне и одного шипокрыла хватило за глаза… Ну, надоело сидеть, пошел размяться. Трава там пониже была — мне по грудь. И вроде уже не так страшно. Гулял я, гулял, пока не набрел на охотничий лагерь. Что-то там варилось такое в котелке, и никого рядом, только разговаривает кто-то вдалеке. Я и пошел на голоса… Иду я, иду и вдруг вижу — человек лежит на траве. Сначала я подумал — отдыхать прилег, там как раз деревца местные росли — безлистные, как саксаул, но с таким ворохом тонких, свернувшихся, как пружины, веточек, что тень была плотной. Подхожу я ближе, а на груди у лежащего кровь! Много крови! Вся грудь красная с черным! И только тогда я узнал его. Это был ван Вейден, и он был мертв.
  
— Этого не может быть! — пробормотала потрясенная Дана.
— Я и сам так подумал! — горячо заговорил Курт. — Но я не мог ошибиться! Просто не мог! Это был Рогир, я хорошо изучил его лицо, и это родимое пятно под ухом, похожее на букву «Ш», и странный цвет глаз — у него на правом глазу вкрапление было карего цвета, а вообще глаза синие. Это был он! И у него вся грудь была разворочена — четыре или пять импульсов в упор! Он уже был холодным…
И тут приблизились голоса, я дико испугался и метнулся в траву. И побежал… Залез на танк, сижу и дрожу. Вернулся директор базы и сообщил, что Рогир задерживается и прибудет часом позже. Устал, дескать, Председатель Всемирного Совета трапезничать желает! Да, да, говорю, конечно, святое дело! Отвезли меня на базу, а вечером прибыл Рогир… Непонятный какой-то весь… И ходит странно, и рукой по-дурацки машет, говорит так, будто у него рот полон каши. Глаза разъезжаются… Никаких тогда праздничных мероприятий так и не провели, директор базы объявил, что ван Вейден занемог — пострадал на охоте, но ничего опасного, мол, скоро поправится… И полетели мы обратно, на Землю. За весь полет я один только раз увидел Рогира, и он меня не узнал, смотрел, как на пустое место. Прилетели, я отписал материал, но его так никто и не увидел… Да я там ничего такого и не говорил, обычная короткая информашка. Прибыл Председатель. Торжественно встретили. Отбыл. Все! Но и это нигде не прозвучало… Что я только ни передумал за эти два года! — взлохматил себе волосы Курт. — То ли реанимировали все-таки Рогира, то ли я видел его двойника, то ли в обратный рейс отправился зомби, то ли вместо Председателя запустили в существование искусственное существо, копию ван Вейдена, то ли вывели в свет его клона… Мучение! А тут еще эти гады из ПНОИ! Пасут и пасут!
— М-да… — только и сказал Середа. — История…
— Господи, — вздохнула Дана, — сколько страшного за два дня!
— Схожу к пилотам, — поднялся Курт. — По времени мы уже в районе Саратова должны быть…
Он пробрался среди грузов в конец отсека и поднялся по трапу в пилотскую кабину. Дана быстренько пересела к Середе на колени и обняла его за шею.
— Что же это такое творится… — прошептала она.
— Разберемся! — мужественным голосом ответил Середа.
— Скажи, — спросила вдруг Дана, — а у тебя была девушка?
— Она и сейчас есть, — честно признался Середа.
Дана не обиделась.
— Так ты ей изменил?! — произнесла она восхищенно.
— Тебя, по-моему, это приводит в восторг… — проворчал Середа.
— Да-а! Изменял-то ты со мной! Сейчас такой разгул редко встретишь, мы любим спокойно, без учащения пульса, без сухости и запекания губ…
По трапу с грохотом ссыпался Курт.
— Виктор! — крикнул он. — Эти идиоты уже доложили о нас!
— Пилоты?!
— Ну да!
Середа вычурно выматерился и сказал:
— Прости, Дана!
Девушка, впрочем, ничего из сказанного не поняла.
— Аппарель вручную открывается? — спросил Середа.
— Да! — крикнул перевозбужденный Курт.
— А летим мы где уже?
— Скоро Волгу будем проходить!
— Открывай аппарель! Я пока сниму гравизахваты!
— Минутку! — завопил Курт и бросился к глайдеру.
Торопливо открыв капот, он выдвинул один из блоков двигателя, пошарил рукой и выдернул плоскую коробочку. — Это маячок! Для диспетчерских!
— И для ПНОИ! — догадалась Дана. — Молодец, Курт! Мне тоже надо было догадаться! Теперь они нас не заметят!
— Открывай! — махнул рукой Середа и кинулся отключать гравизахваты.
Сходня аппарели пошла вниз, распахивая щель. Заревел воздух, вырываясь в разреженную среду высот.
— В машину! — завопил Курт, цепляясь за борт. — А то выбросит!
Дана кинулась на сиденье первой, Середа ухватил за руку Курта, трепыхавшегося в потоке воздуха, и сунул его на заднее сиденье. Влез сам. Грузовой отсек разгерметизировался, рев стих. За срезом аппарели проплывали величественные степные просторы, расчерченные квадратами челночных пастбищ.
— Donnerwetter! — выругался Курт. — Все из памяти вылетело! Выше ж облаков идем!
— Ладно, проехали! — сказал Середа. — Дана, вперед!
— Есть! — лихо ответила девушка и вывела глайдер в чистое небо.
Машину сильно подбросило, завертело в вихрях турбулентности, небо и степь закувыркались, сливаясь в тошнотворной карусели.
Дана кое-как выровняла глайдер. Впереди и выше летело сердечко стратолета, отливая на солнце серебром. Ниже открывалась равнина, внося в небесную бело-синюю гамму живые зеленые тона.
— Витя… — слабым голосом спросил Курт. — Мне Дана сказала, я не понял… Вам зачем на Серую Фабрику?
— А бойцов вербовать! Добровольцев! — спокойно ответил Середа. — «Негативная формация» к силовым акциям способна, сплошь комбатанты! Вы хоть в курсе, что идет война?
Пораженный Курт прокашлялся и весомо заявил:
— Бойцы — это ерунда! Нужен флот!
— Между прочим, — не выдержала Дана, — Витя с друзьями захватил себумский крейсер!
— Да?! — поразился Курт.
— Да повезло просто, — улыбнулся Середа, — он был полупустой… А скоро пару-тройку своих суперкрейсеров достроим. Будет чем жаб встретить!
— Это так на Периферии себумов кличут! — объяснила Курту Дана.
— А меня запишете? — робко подал голос Курт. — В добровольцы?
— Отчего ж? Можно… Только у нас дисциплина, Курт.
— Так у меня ведь немецкие корни, Вить! Я жутко дисциплинированный тип!
— Ну, тогда ладно! — рассмеялся Середа. — Беру!
На востоке, за зелеными полями и перелесками, показался синий контур Волги. Над нею вставало солнце и красило степь во все оттенки розового. «Да разве можно такую красотищу жабам отдавать?!» — подумал Середа. Ну уж нет!
Глайдер свил петлю вокруг наблюдательной вышки, с балкона которой махали трое, и мягко сел к подножию.
Лифт опустился, навстречу гостям вышел профессор Вайнштейн и выбежала молодая девушка в пилотском серебристом комбезе. С ходу определив флагмана, она кинулась его целовать. Дана не препятствовала.
— Привет, привет! — пропела девушка. — Меня зовут Клод!
— Виктор! — улыбнулся Середа. — Это Дана и Курт! Двух добровольцев я уже записал!
— И я одного! — расплылся Вайнштейн и позвал: — Жан-Поль!
— Жа-ан! — закричала Клод.
Но Жан-Поль не показался. Зато над высокой, в рост человека, травой взмыли черные глайдеры, бликуя, словно черные окатыши. Они окружили наблюдательную вышку кольцом, и над степью разнесся громкий голос:
—    Ни с места! Вы окружены! Оружие на землю! Сдавайтесь!
По штангам скользнул лифт, и из кабины выбрался Жан-Поль. Он улыбался чуть натянуто, а руки его никак не могли найти места.
Клод, не говоря ни слова, сорвалась с места. Подскочив к брату, она закричала:
— Это ты их вызвал?! Ты?!
— Я, — не стал скрывать Жан-Поль. — Поверь, сестренка, так будет лучше! Они же как дикие звери, вырвавшиеся из клетки. Надо их скорее поймать и водворить обратно за решетку, пока они не напали на людей…
  
— Предатель! — захрипела Клод, изо всех сил ударяя брата.
— Тебе там помогут, сестричка… — пропыхтел Жан-Поль, морщась.
— Т-тварь! — бушевала Диди. — Я тебе не сестра, понял, скотина?!