И залпы башенных орудий...

— В звездной войне тихих мест нет, — проговорил Жан-Поль.
Вайнштейн удивленно обернулся к нему.
— Я уже подал заявление Середе, — спокойно пояснил Жан-Поль. — Через БВИ [7] .
— Ой, какой ты молодец! — сказала Клод и кинулась обнимать брата.
— Ну, не отсиживаться же! — чуточку побравировал тот. — Ладно, хватит о страшном на ночь! Ступайте вниз, умывайтесь, а я пока соображу чего-нибудь на ужин. Да, кстати, профессор, вы бы вызвали Середу сюда, к нам! А то мотается один, не понять где. Попадется еще…
  
— Пожалуй, вы правы!
Профессор достал коммуникатор, четко произнес координаты и послал их в экстренном импульсе по сверхсекретному каналу.
Вечером, постанывая от удовольствия, Вайнштейн окунулся в кипень чистых, прохладных простыней, раскинул руки и ноги. В стену-окно пялилась Луна, по внешней акустике доносился шум ветра, сонное мычание да крики птиц. Хорошо!
С тихим шорохом в стену уползла дверь, и порог переступила Клод. Лунный свет красиво высветил каждую ложбинку на ее теле. Первым движением профессора была попытка прикрыться, но он таки переборол себя.
Клод прошлепала босыми ногами и легла к нему, прижалась.
— Диди… — прошептал профессор.
— Что?
— Мне восемьдесят скоро… За что мне такой подарок?
— За что? — Клод поцеловала его. — За все! Вы — бойцы! Воины! Образцы мужественности! Титаны! Витязи! Секс-символы!
— Вы преувеличиваете наши достоинства…
Клод глянула.
— Да нет, — улыбнулась она, — нисколечко!
— Ох, Диди…
Вайнштейн обнял «подарок» и погладил девушку по спине.
— Сколько, по-вашему, мне лет? — спросила Клод, устраивая голову у него на плече.
— Ну-у… — задумался Олег Иванович. — Лет двадцать… Больше? Ну, двадцать три…
— Через месяц мне стукнет пятьдесят семь!
— Не может быть!
— А что такого? Ну? — Клод уселась на Вайнштейна верхом и грозно спросила: — Совесть ваша очистилась?
— Вполне! — ответил Олег Иванович, почувствовав себя куда свободней.
— И мы можем прелюбодействовать?
Вместо ответа профессор опрокинул завизжавшую Клод на постель и стал жадно целовать. Себумы там, не себумы, но маленькое человеческое счастье он заслужил…
2
Середа проснулся часа в три ночи. Его разбудили разноцветные сполохи, дотянувшиеся в спальню из холла. Сполохи ритмично возгорались и гасли, перебегая с пола на потолок. Потом к автокровати подошел домашний кибер и тихо сказал:
— К вам пришли!
— Так… — тяжело проронил Середа. — И много… хм… посетителей?
— Четверо мужчин. Они представились работниками ПНОИ.
— Они вооружены?
— Не имею информации, — честно ответил робот. — Имею косвенные данные о наличии у пришедших мощных и компактных источников энергии. Вероятно, батарей к бластерам или скорчерам.
— Дверь выдержит?
— Входная дверь выдержит воздействие лучевого оружия в течение тридцати секунд.
Середа погладил безмятежно спящую Дану по голове, отвел прядку с ее уха и прошептал:
— Даночка, вставай…
Дана, вздохнула и сонно пробормотала:
— Уже утро?
— Вставай, девочка, за нами пришли!
— Кто? — удивилась девочка.
— Тсс! ПНОИ. Четверо стоят у двери и звонят.
— Что делают?
— Сообщают о своем приходе! — нетерпеливо пояснил Середа. — Быстро встаем и тихо одеваемся! Найди себе что-нибудь походное!
Дана протерла глаза, встала, потянулась и на цыпочках, ломающимся шагом прошла к шкафу. В дверь застучали кулаками, пару раз ударили ногой.
— Быстрее! Тут черный ход есть?
— Нету! — ответила Дана, лихорадочно натягивая короткие широкие штаны и цепляя пальцами ног легкие туфельки, больше похожие на тапочки.
— Вот гадство… — ругнулся Виктор. — Придется прорываться… Плохо.
Он достал верный бласт и передернул регулятор на импульсный режим. Дана с ужасом и восторгом посмотрела на него, и тут ее осенило.
— Дегравитаторы! — сказала она громким шепотом. — Они тут каждому модулю полагаются! Вдруг пожар или что…
Дана пробежала к еле заметной дверце на стыке двух стен — прозрачной и не очень, и открыла ее.
— Заходи скорее! — сказала она.
Середа зашел, и в ту же секунду из холла докатилось пронзительное шипение — «гости» взламывали дверь. Дана поспешно открыла прозрачный шкафчик и достала два широких увесистых пояса — словно десяток печатных книг скрепили ремнем. Середа надел свой и застегнул. Потом оба нацепили кислородные маски.
— И что теперь?
Дана сдернула пломбу с пряжки и показала на кнопку.
— Давим! — скомандовала она.
Виктор надавил и тут же испытал удивительное ощущение — вес покидал его тело. Он оттолкнулся пальцами ног и на целую секунду завис в воздухе.
— Ну, будем прыгать! — выдохнула Дана.
Девушка раскрыла люк наружу, давление сравнялось, и крышка уползла в стену. Из квартиры донеслись громкие голоса.
— Ой, мамочки! Боюсь! — пискнула Дана и стала падать в двухкилометровую пропасть. Середа шагнул следом. Падалось медленно, тяжко, выматывающе. Рядом проплывал громадный «ствол» тысячеэтажника, мелькали подсвеченные стаканы лифтовых шахт и посадочные площадки, приросшие, как грибы-тутовики.
— Осторожно! — крикнула Дана.
Середа глянул вниз. Оттуда наплывала горизонтальная галерея с подвешенными модулями.
— Отталкивайся от стены!
Виктор сгруппировался и резко оттолкнулся. Отлетел метров на десять в сторону, где его поймала Дана.
— Держи меня за руку! Держишь?
Середа нащупал ее ладошку и крепко сжал. И впервые осмотрелся. Город не спал. Полосами света тянулись проспекты, сливаясь, расходясь и перекрещиваясь. Многие дома были обсыпаны многоточиями и пунктирами освещенных окон, гигантские дуги фривеев, прокинутые по-над кварталами, гнули на себе строчки фонарей, по ним стекали высверки фар и стоп-сигналов.
И никому в этом огромном городе не было дела до двух людей, летящих вниз в объятиях дегравитаторов. Город был сам по себе.
Середа глянул под ноги. Снизу наплывал колоссальный выступ. Протянутый на триста метров вбок, он был тускло освещен цепочкой рубиновых навигационных огней.
— Отталкиваемся! Раз, два… три!
Описав пологую дугу, Виктор и Дана приземлились в кольцевом парке, замыкавшем зеленую окружность вокруг тысячеэтажника.
— Не выключай! — шепнула Дана. — Так легче упрыгать! И… раз!
Толчковые ноги распрямились, и Виктор с Даной черными тенями перелетели шелестящую дубраву.
— И… раз!
Второй прыжок был неудачен — Середа запутался в кроне высокой сосны. Кое-как отцепившись от колючих веток, парочка приземлилась на траву, усыпанную хвоей, и тут же взмыла вверх.
— Крыша!
Спереди-снизу наехала плоская полупрозрачная крыша, на которой почивали три глайдера.
— Прыгаем дальше? — спросила захваченная процессом Дана.
— Глайдер водить умеешь? — ответил вопросом Середа.
— Ага!
— Садись и заводи!
Дана тронула прозрачный верх ближайшей машины, в нем протаяло изрядное отверстие. Девушка запрыгнула на место водителя и включила двигатель. Борт глайдера мелко запульсировал.
— Садись! — сказала Дана.
— А куда летим? — спросил Виктор.
— К Курту!
Середа сел рядом с девушкой, и глайдер свечкой ушел в небо. Со свистящим шелестом потянул на запад.
— Курт живет на окраине! — объяснила Дана. — В Одинцове! — она глубоко вздохнула и добавила: — Первый раз я угнала чужую машину…
— Надо же когда-то начинать… — утешил ее Середа.
Дана прыснула, и оба захохотали.
Начало светать, когда глайдер спланировал на широкую песчаную дорожку между двумя рядами коттеджей. Если бы не черные тени небоскребов на востоке, можно было бы подумать, что они очутились на деревенской улочке.
  
— Я все понимаю, — сказала Дана, откидываясь на спинку сиденья, — кроме одного: почему они вообще пришли? Эти, из ПНОИ?