И залпы башенных орудий...

Человек приблизился. Был он долговяз, выгоревшие волосы его торчали щеткой над длинным коричневым лицом.
— Кто вы?! — крикнул он.
— На борт давай! — резко ответил Середа. — Спрашивать он еще будет!
— Да откуда ж я знаю, что вы свой?! — плачущим голосом откликнулся парламентер.
— А у вас что, — усмехнулся Виктор, — есть выбор?
— Вы правы… — покорился долговязый и представился: — Координатор Бюро межпланетных отношений на планете Алта Жерар Москвичев.
  
— Собирайте всех, Жеже! Да, и пусть эти доблестные пушкари загоняют свои звездолеты в ангары! Миша, распорядись!
Копаныгин вытащил из кармана стержень коммуникатора и скомандовал:
— Федосеев! Отворяй второй и третий шлюзы!
— Айн момент! — послышался писклявый ответ, и в днище диска образовались два отверстия, тут же окаймившиеся зелеными огнями.
— Всем «Призракам»! — заговорил в радиофон планетарный координатор. — ПМП деактивировать! Следуйте, куда вам было сказано!
Один из конусов послушался сразу — он бесшумно поднялся, а под самым днищем крейсера его подхватил гравизахват и втянул в док.
— У вас много людей? — спросил Середа.
— Четыреста… — вздохнул Москвичев и тут же поправился: — Триста двадцать шесть человек и семьдесят два кхацкха. Это беженцы с Биссеры, их корабль был подбит и едва смог финишировать… Отсюда его не видно.
— Понял, — кивнул Середа. — Давайте всех на борт, и в темпе! Места у нас много! Раненые есть?
— Человек двадцать, — ответил приободрившийся координатор, начавший верить в неожиданное спасение.
— Выносите всех! Женщины, раненые и дети — вперед! И быстро! Иначе нам всем каюк!
От главного входа потянулась колонна людей. Мужчины бежали, подгоняя женщин, мамы и бабушки спешили, держа за руки детей, маленьких несли на руках. Чада почти не ревели, таращились только вверх, на диск, застивший все небо. Роботы медслужбы рысили, волоча раненых. Тяжелых — в универсальных регенерационных блоках, лежачих — в экспедиционных медбоксах. Ходячие ковыляли сами — много было сломанных рук в пластмассовых коконах, ожогов, наспех заклеенных заживляющими тампопластырями. А потом Середа увидел первого кхацкха: Гуманоида. Мощная лысая голова, огромные, совершенно круглые глаза и тоже круглый рот, только маленький. Пипочка носа еще меньше. Ушей нет, как у Гумма, зато на руках аж по шесть пальцев. Ростом кхацкхи не вышли, рядом со здоровенными звездолетчиками они смотрелись отроками, хрупкими и белокожими, даже малость с засинью. Миниатюрные, глазастые… Одеты кхацкхи были в рубахи до пояса и короткие белые штаны. В руках они бережно несли прозрачные сферы-садки с личинками. Личинки гнулись буквой «С» и вытягивались, а где у них зад, где перед, помогали понять два черных блестящих кругляша — глаза. Под зенками — мигавшие кружочки ртов. Надо полагать, личинки испытывали чувство голода… Двое кхацкхов тащили прозрачную… бочку? Стенки ее покрывали капельки мутного конденсата, а внутри горкой были сложены кожистые яйца. Чад спасают, догадался Середа. Один из кхацкхов, обнявший садок аж с двумя личинками (двойняшки?), повернул голову к Середе и сказал:
— Тао… Н'наа ту ира нао…
Флагман Доброфлота неловко улыбнулся и на всякий случай кивнул. Кхацкх тоже склонил голую белую голову и побрел к гравилифту.
— Все! — подбежал запыхавшийся Москвичев. — Никого не осталось, я проверил!
— Уходим! — кивнул Середа, махнул рукой Копаныгину и поспешил сам, прикрикнув на координатора, чтобы тот бежал порезвее.
База опустела. Гравилифты погасли. Закрылись шлюзы. Крейсер плавно поднялся в небо — розовые облака вспухли вверх и разошлись кольцевым валом, словно при наземном термоядерном взрыве.
Середа поднялся на главную палубу и сразу окунулся в шум и гам, плач и рев, крик и стон. Женщины метались в поисках своих «крохотулек», дети бегали, потеряв из виду родителей, мужчины бестолково суетились, не ведая, чем заняться. Кхацкх с садком в руках жался к стене с таким видом, словно готовился упасть в обморок.
— Тихо! — гаркнул Середа. Толпа беженцев затихла — будто кто звук выключил.
— Попова! Кэссиди! — рявкнул Середа. — Раненых в госпиталь!
— Будет исполнено! — бойко ответила Лена и повела под руки сразу двух полуголых мужиков с обширными пластырями на обожженных местах.
— Коллиган, обеспечь роботов медслужбы! Женщины с детьми и дети без родителей! Все — в жилые отсеки! Это прямо и направо! Даша, обеспечь расселение!
— Есть! — откликнулась Даша, как заправский квартирмейстер.
— А мужчин от шестнадцати до шестидесяти попрошу остаться! У нас не хватает канониров и летного состава! Кто из вас звездолетчики? Выйти из строя!
Шагнуло сразу человек сто.
— Порядок! — обрадовался Середа. Поступаете в распоряжение капитана Копаныгина!
— А если я против войны? — агрессивно выступил крепенький старичок с розовой лысиной и малоподвижным лицом.
— Ну, если уничтожение ваших друзей и соседей ничему вас не научило, то… — Середа развел руками. — Отправим вас назад! Будете встречать себумов цветами и хлебом-солью!
— Я не шучу! — озлился старикан.
— И мне не до шуток! — отрезал Середа. — Я — офицер, и собрал вас здесь вовсе не для того, чтобы просить об одолжении! Мне с вами нянькаться некогда. Я приказываю, а вы будете выполнять мои приказания! Ясно?
— А если я не подчинюсь? — задиристо осведомился старпер (толпа с интересом ждала ответа).
— Тогда я прикажу расстрелять вас на месте, — холодно ответил Середа. — По закону военного времени. Вопросы есть?
— Вопросов нет! — смирно проронил старпер и вернулся в строй.
— Так вы по-настоящему воевали? — спросил юноша с горящими глазами. — Расскажите!
— Боюсь, милостивые судари, — усмехнулся Середа, — что возможность «воевать по-настоящему» представится и вам самим. И очень скоро!
Да, на орбите их уже ждали. Шесть эсминцев, истребителеносец и десантный транспорт совершали угрожающие эволюции, сотни штурмовиков и истребителей-пустотников вились вокруг, словно мухи над желанной добычей.
Гумм-на-Взат, озабоченно шевеля нижней челюстью, подошел к Середе и сказал:
— Командир, с-себумы лютуют, они с-сильно возбуждены и пос-стоянно с-спрашивают: почему биозачистку территории южной базы мы провели «неэффективно» и «неоптимально» ис-спользовали ресурсы крейсера? Они требуют дос-смотра корабля!
— Много хотят, — хмыкнул Середа, — но мало получат! Крейсер в боевом режиме?
— Так точно! — уставно ответил Григорян. И когда успел научиться?..
— Распредели народ по специальностям, — велел Середа, — и возвращайся. Я буду в боевой рубке!
— Скажите, командир, — на чистом русском языке спросил кхацкх с садком, — а мы тоже мобилизованы?
Середа нахмурился.
— А почему нет? — сказал он. — Или вы тоже против войны?
— Я не хочу убивать, — серьезно ответил кхацкх, — но я буду это делать. Себумы сожгли три мои семьи, у меня на руках умер родной муж моих младших жен в подклане. Гибель врагов не вернет моих близких, но пусть себумы умрут…
— Кто вы по специальности? — поинтересовался Середа, чуя эхо легкого потрясения в глубине сознания: это же инопланетянин! А ты его пытаешь на предмет профессиональных показаний, словно начальник отдела кадров…
— Я инженер, — ответил кхацкх, — работал с эмиттерами защитных полей и могу вам пригодиться… Вы возьмете меня в экипаж, командир?
— С радостью! — воскликнул Середа. — У нас ни одного филлера на крейсере! Как мне называть вас?
— Меня зовут Паа Такет, — поклонился кхацкх. — Паа — клановое имя, Такет — личное. Можете называть меня просто Така.
— Командир! — закричал Гумм. — Эсминцы в атакующем построении!
  
— За мной, Така! — бросил Середа и бегом кинулся в боевую рубку.
Эсминцы себумов выстроились клином и медленно приближались. Множество космоистребителей группировались двумя крыльями по обе стороны от эсминцев. Десантный транспорт и корабль-матка держались в стороне.