Хэллоуин в книжном «Ленивые кости»

— Что мне не стоит лезть в этот спор, — сказала я.
— Просто сдавайся, потому что я все равно права.
Я понимала, что Колби шутит.
Подошла Эвелин со стаканом эля.
— Ну, закончили спорить? Вы не лучше моих одногруппников с юридического.
— Ты просто завидуешь, потому что обычно мы устраивали глупые споры с тобой. Наши родители с ума сходили, — сказал Сэм. — Правило «никаких дискуссий на День благодарения» вечно нарушалось.
  
— И как правило, тобой, — парировала Эвелин.
— Сказала та, которая в прошлом году затеяла дискуссию на тему «хот-дог — это сэндвич». Я знаю, ты просто увидела мем и решила, что это идеальный способ сменить тему, когда мама спросила тебя о твоей личной жизни.
Пока Сэм и Эвелин пикировались, я задумалась о семье. Что-то мне подсказывало, что, помимо мелких стычек, их связывали самые теплые чувства. Я не могла сказать того же о себе и Хадсоне, поскольку каждый наш разговор напоминал попытку пересечь минное поле. Особенно с тех пор, как дядюшка был не в курсе, что управление книжным магазином уже перешло в мои руки.
Нам стоило ему сказать, хотя это было решение дедушки: посмотреть, как пройдет переход власти, прежде чем его известить. Дедушка решил дать мне шанс мягко отстраниться, если выяснится, что управление магазином — не мое.
Но это был секрет из разряда тех, что испортят праздничный ужин намного хуже, чем дебаты про сэндвич. Если твоя семья, конечно, не ищет способов испортить праздники.
— Что угодно между двумя ломтями хлеба — это сэндвич, — сказала Колби.
— Но хот-доги в булочках, — заметил Сэм. — А это не ломти. Разрезанная пополам булочка ломтем не считается.
Эвелин посмотрела на меня.
— У каждого свой способ прийти в себя после забега.
У меня пискнул телефон. Пришло сообщение от «Вампирито»: заказ готов.
— И я спасена выдачей от «Вампирито», — сказала я.
Эвелин направилась со мной.
— Полицейские обращались к тебе в последние несколько часов? — спросила она, когда мы встали в короткую очередь за едой к тележке.
— Слава богу, нет. Чего ждать, если меня арестуют и дело дойдет до суда? — спросила я.
— Это очень непростой вопрос. Многое в наших судах зависит от навыков и упорства адвоката плюс от финансирования защиты, что вообще-то отвратительно. Каждый заслуживает справедливости. Но ты будешь в хороших руках. Как я уже говорила, моя подруга Калла — настоящий питбуль, и местный прокурор даже понять не успеет, кто разорвал его на мелкие клочки.
Если я смогу ее себе позволить.
— Тебя, кажется, захватила эта тема. Ты не собираешься пойти в судебные адвокаты?
— Я об этом подумывала. Даже прошлась по университетским записям на случай, если придется снова тебя защищать.
Наша еда была готова, и Оливия помахала, заметив меня.
— Просто не верится — столько заказов, я их даже разносить не успеваю! — пожаловалась она.
— Будет спокойнее — заходи к нам в паб.
Мы с Эвелин отнесли еду к столику, где Колби и Сэм снова о чем-то спорили.
— Сбереги дыханье — нечем будет на овсянку дуть, — пошутила я, передавая Колби ее боул с курицей и рисом.
Она засмеялась.
Пока мы ели, вокруг Рекса сбивались люди — точно водоросли в океане, прибитые течением.
Должно быть, Эш в восторге оттого, что паб сегодня битком. В последний раз, когда я смотрела в сторону стойки, она открывала новый бочонок, а бармен сбивался с ног, наполняя стаканы.
Мое внимание привлек голос из толпы.
— Получается, Лансу пришлось уехать после выпуска?
— Необязательно ему было уезжать. Все его любили.
— Не, я думаю, что он просто последовал за родителями. А то наведывался бы сюда раз в год, рассказывал про Лос-Анджелес.
Стоп, голос был похож на Перл. Я посмотрела в ту сторону и увидела ее с банкой газировки. На этот раз лимонной.
Хотелось послушать еще, но тут подошел Рекс и спросил:
— Вы часто бегаете с этой группой?
Я покачала головой. Надеюсь, он не поймет, что я готовлюсь соврать.
— Мы с Колби просто зашли в гости. Обычно бегаем вместе пару дней в неделю по утрам. Плюс сап и велосипеды.
— У вас спортивные цели или просто любите активность?
— Нет, просто без тренировок мне становится тревожно. Я думала даже заняться триатлоном, но пока не набралась храбрости.
— Почему?
— Не очень люблю соревноваться, но, наверное, было бы прикольно финишировать разок.
Рекс криво улыбнулся.
— Не унаследовали волю к победе от мамы?
Я развела руками, хотя знала ответ: эта мамина черта мне определенно не досталась.
— Эй, Рекс. — Подошел один из группы бегунов.
— Ты знаком с Бэйли? — спросил Рекс. — Она дочь Лиззи.
— Лиззи Бриггс? Я о ней много лет не вспоминал. — Мужчина повернулся ко мне и, нахмурившись, осмотрел меня с ног до головы. — Ха, я бы и не догадался, что ты ее дочь. Ты слишком взрослая, отчего я чувствую себя древним, и ты совсем на нее непохожа.
Да, пожалуйста, продолжайте напоминать мне, что я непохожа на мать. Голос на задворках моего сознания поинтересовался, нет ли у меня общих черт с Лансом.
И на это тоже был ответ «нет». Хотя Ланс мог перекраситься. Может, у нас общий натуральный цвет волос.
Рекс кивнул в сторону женщины, только что вошедшей в паб.
— Эй, Элли Грегори пришла. Ты ее помнишь? Старшая сестра Ланса? Она хочет… О, а вот и она.
К нам подошла женщина с серебряными нитями седины в каштановых волосах. Она была немного выше меня, около метра семидесяти. Фигуристая, в коричневом легком кардигане поверх черной майки и джинсов.
— Элли, — сказал Рекс.
— Удивлена, что ты меня помнишь, — ответила она. Они слегка неловко обнялись.
— А это дочь Лиззи Бриггс, Бэйли.
— Мне всегда нравилась твоя мама. — Элли пыталась быть приветливой, но получалось тускло.
— Вы приехали в город из-за брата? — спросил один из мужчин.
Я вздрогнула, но все равно была благодарна спросившему, потому что не пришлось спрашивать мне.
— Да, я приехала на опознание и буду заниматься похоронами. Одна из моих сестер полетела в Лос-Анджелес — забрать вещи из его квартиры.
— Соболезнуем, — пробормотали мы в унисон, как будто репетировали заранее.
Рекс кивнул на меня.
— Бэйли помогла Мэрион уложить вещи Ланса в «Сонной лощине».
Элли перевела на меня взгляд.
— Вот как?
— Мэрион был нужен помощник, и я помогла сделать опись всего на случай, если возникнут вопросы.
Элли кивнула.
— Хорошая идея, и я притворюсь, что она меня совсем не оскорбляет. Спрашиваю исключительно из любопытства: вы не видели карманных часов?
Я ненадолго задумалась и покачала головой.
— Нет, я их не помню. Может быть, остались в Лос-Анджелесе?
— О нет, Ланс всегда брал их с собой. Называл счастливым талисманом. В полиции их нет, и я надеялась, что они в его остальных вещах.
— Простите, но часов я не видела, — сказала я.
Взгляд Элли затуманился, как будто она смотрела в прошлое.
— Ланс унаследовал эти часы от нашего дедушки, поскольку был единственным мальчиком в семье. Старшую сестру это ужасно злило, она очень хотела их заполучить. Теперь она наверняка захочет передать их своему старшему, хотя по справедливости они должны достаться сыну Ланса.
— У Ланса есть сын? — спросила я.
Элли кивнула, ее глаза наполнились слезами.
— Ему десять. Он сейчас живет со своей мамой в Колорадо. Хороший мальчишка. Здорово катается на горном велосипеде. Но отец из Ланс был так себе. Забирая сына к себе, он сразу отвозил его к нашим родителям. А те баловали его едва ли не хуже, чем самого Ланса в детстве. Так что, наверное, хорошо, что паренек живет с матерью. У нее есть голова на плечах.
  
— А разве у Ланса не было ребенка постарше? — спросил один из мужчин поблизости.
Я и не заметила, что вокруг нас уже целая толпа. Но мы были в пабе, так что секретничать все равно не получилось бы. И все равно меня злит, когда люди так откровенно слушают чужие разговоры.