Четвертый берег (СИ)

Это был до ужаса неприятный разговор. Наполеон-то думал, что зимнее обмундирование станет всего лишь вопросом денег. А теперь ему требуется найти сырье, найти ткань, найти портных… Он снова вызвал к себе торгаша Пезана. Тот понял всё по лицу главы Пресвитерианцев.
— Мастера невыносимы, Ваша Светлость? Эх… Вы не представляете, как нашему брату с ними бывает тяжело! Сколько выгоды из-за них упущено. Твердолобые люди. Захватили контроль над производством и сидят сычами… А жизнь-то идет! Жизнь меняется!
  
— Рауль, мне, правда, некогда предаваться нашим общим горестям. Я ищу решение. Можете помочь?
— Генерал Луи, ради вас я готов на всё! С сукном помочь совсем просто. Поскольку цеха в городах (а особенно, в Руане) стоят стеной на пути развития, то оно — развитие, то есть — уходит за стены. В сёла. Вот взять, например, деревеньку Монтвилье, что недалеко от Арфлёра. Сто лет назад была неприметна и бедна, а сегодня — процветает. Надо лишь привезти им шесть, а они уже ее оприходуют. Всё в домах: в одних пряжу готовят, в других нить прядут, в-третьих — ее же красят, а наилучшие в мастерстве на станках ткани делают. Триста мастеров и мастериц там уже! Потом надо лишь собрать товар и оплатить работу.
— А скупаете в Монтвилье вы, как я понимаю?
— От вас ничего не утаить! — растянул улыбку Пезан.
— Сколько вы сможете поставить сукна?
— До конца лета — пять или шесть тысяч туазов. Но, если сойдемся в цене, я откажусь от некоторых покупателей в вашу пользу.
Наполеон дал понять, что над ценой еще подумает. Со слов купца он понял, что подобные рассеянные мануфактуры есть не в одном Монтвилье, и решил, что сам поищет новых крестьян-сукноделов.
— Принимайте заказ на пять тысяч туазов. Но сукно потребно одного качества: крепкое, плотное, теплое.
Рауль Пезан раскланялся: мол, всё понял, всё сделаю.
— А с пошивом как быть?
— Тут сложнее. Единственное, что я могу посоветовать: найти подмастерьев. Среди них полно истинных специалистов в своем деле, только вот цеховая верхушка житья им не дает. За право открыть свою мастерскую дерут втридорога, а средств этим ребятам взять негде, так как работают за сущие денье!.. Знаете, двух-трех готовых на всё подмастерьев я сам вам найду. А остальных — они уже сами. Но тут есть трудности и опасности. Трудности: это оборудование. У подмастерьев, хорошо, если свои иголки найдутся. Для них нужно будет оборудовать новую мастерскую. А, если о таком прознает цех… Они будут предельно недовольны. Возможны даже нападения и погромы… Но вам-то, Ваша Светлость, это не страшно.
Наполеону было нестрашно. Страшнее, если его Армия замерзнет зимой. Либо просидит всю зиму на квартирах, носа в поле не показывая. И за эту зиму враг может всякого натворить. Он уже решил, что в новой крепости появится также мануфактура по шитью обмундирования. Собранная из местных подмастерьев. После это тоже может превратиться в прибыльный бизнес… который к чертям разорит эти треклятые цеха, которые не желают меняться.
Голова кипела от наваливающихся задач. Настолько, что, когда к Руану выехала конница Ариты, Наполеон уже забыл, что куда-то и зачем-то ее посылал.
Зачем-то? За английским королём!
 Глава 8 
— Английский король Генрих и герцог Бедфорд со свитой укрылись в Париже.
Гото Арита повествовал о своей неудаче на удивление спокойно. Впрочем (одернул сам себя Гванук) ничего удивительного. Самурай ведь уже рассказывал об этом Ли Чжонму, когда вернулся из похода. Вот тогда и отволновался. А сейчас, на заседании штаба Армии, уже просто информирует всех собравшихся.
«Наконец-то собрались, действительно все!» — невольно улыбнулся бригадир О. Из своего похода успел вернуться и Хван Сан, которого послали вдоль побережья. Он с потерями, но взял Дьепп, так что Дуболомы привезли в Руан немало трофеев. Оружия здесь теперь столько — хоть, десять тысяч вооружай! Он сообщил также, что Чжэн Хэ и Ри Чинъён совершили рейд в Шербур на западе и полностью спалили тамошнюю гавань. Несколько английских кораблей были захвачены и доставлены в Арфлёр. Эти радостные новости Хван сообщил первым делом, чтобы заседание штаба началось с позитива.
— Ну, хоть, не пролили королевскую кровь, — перекрестилась Жанна д’Арк и посмотрела на собравшихся. — Вы же знаете, что Генрих VI по матери — родной племянник Его Величества Карла VII?
— Нет, мы этого не знали, — мрачно ответил за всех Гванук тоном «а какая разница?». Ему было плевать на кровные узы местных враждующих владык. Всё просто: если Генрих — враг, то его надо пленить или убить.
Да. Странная женщина, одетая теперь в местные мужские одежды, тоже присутствовала на заседании штаба. И не одна. Дева, наконец, прислушалась к совету генерала Ли и завела своего собственного… полковника.
Именно этот полковник и злил бригадира О. Высокий (как почти все местные), плечистый, явный рубака — он появился в Руане буквально вчера. С отрядом в пару сотен рыцарей и простых всадников он примчался к воротам на полном скаку и потребовал пустить его к Жанне. Увидев Деву, рухнул на колени и принялся в голос благодарить Господа — их бога. Звали вельможу почти также, как дивную женщину — Жаном. Еще он носил кучу титулов: граф де Мортен, граф де Порсьен, граф де Гин… Смешно… Гванук специально узнавал: все эти владения сейчас захвачены либо англичанами, либо бургундцами. То бишь, врагами. Так что этот Жан — граф пустого места!
«Прекрати, О, — Гванук снова осадил сам себя. — Не тебе над ним смеяться».
Это точно. По рассказам местных руанцев, этот Жан — сын могучего французского князя. Герцога Орлеанского. Выходило даже, что он внук одного французского короля, племянник — второго и двоюродный брат — нынешнего короля Карла. Только беда в том, что он — незаконный. Пьер Кошон поведал Гвануку, что его за глаза так и зовут «Орлеанский Бастард».
(Это всё — человек, которого мы знаем, как Жан де Дюнуа — великий и верный соратник Жанны; просто титул графа Дюнуа он получит еще через 8 лет — прим. автора)
Монашек Кошон вообще на удивление много знал об этом Жане. Что в детстве рос с законными братьями, а в юные лета даже воспитывался вместе с дофином Карлом. Он был одним из немногих, кто одерживал хоть какие-то победы в те годы, когда французы постоянно проигрывали. И потом именно он всегда был рядом с Девой, фактически они побеждали вместе.
Просто какой-то безупречный рыцарь. Едва получив первые слухи об освобождении Жанны д’Арк, он тут же устремился в Руан. Забрать с собой все подчиненные ему войска он не имел права, так что Бастард оставил командование, взял лишь полсотни собственных орлеанских рыцарей и их слуг — и рванул в самую глубь вражеских территорий. Маленький отряд не раз рисковал, но все-таки прорвался к Руану. Жан-Бастард, не думая, оставил службу у своего кузена-короля, лишь бы быть рядом с Девой.
«Какое удивительное сочетание: Орлеанская Дева и Орлеанский Бастард» — скривился Гванук.
Он прямо сейчас видел этот взгляд, полный обожания — и его едва не выворачивало. Как можно любить столь унизительно? Ну, ладно — слабый и жалкий писарь-монашек. Но этот-то! Явно сильный воин, командир, член герцогского рода — почему он так стелется перед Жанной?
  
— … В Борнеле мы уже вышли на их следы, — бригадир О с досадой понял, что всё это время Арита продолжал отчитываться, а он даже не слышал. — Я гнал коней изо всех сил… Сиятельный, не нужны нам эти рыцарские дестриэ! Они и часа быстро ехать не могут! Постоянно приходилось переходить на шаг… Конечно, мы не догнали чертовых короля с герцогом. Дошли до укрепленного города… очень большого города. Люди Орлеанской Девы пояснили мне, что это Париж. Я побоялся залезать вглубь предместий, да и пушек у меня не было.