Жена для императора (СИ)

А какой сладкой и невероятно нежной оказалась моя собственная супруга. Я даже чуть было не поддался секундной слабости и не сорвал с нее ошейник, когда хотел припасть к ее гладкой, точеной шее губами и языком. Опомнился где-то уже на полпути к этому, сразу же сместив руки к груди Илларии и перенаправив силы на ее чертову сорочку, которая затрещала под моими кулаками без какого- либо ощущаемого сопротивления. А дальше… меня буквально понесло. Причем я едва ли соображал, что творю, как и не ведал, почему не могу остановиться.
Если какие-то проблески трезвого осмысления происходящего меня и посещали, то совсем ненадолго. Иногда я даже забывал, что при этом говорил или что собирался сделать. Например, как в те сиги, когда Иллария толкнула меня на кровать и принялась стягивать с моих бедер брэ.
Я пришел в себя совсем ненадолго, в какой-то момент осознав, что моя новоиспеченная жена ведет себя совсем не так, как обычно ведут себя девственницы. Я даже было решил, что она вот-вот возьмет мой член в рот или, в крайнем случае, просто его лизнет, поскольку она совершенно не походила на девушку, которая видела впервые в своей жизни абсолютно голого перед собой мужчину еще и со стоячим в полной боевой готовности фаллосом.
Но она вдруг подняла голову и совсем уж неожиданно полезла на кровать. Вернее, прямо на меня, обхватывая мои бедра коленками и… великие боги! Прижимаясь низом живота к моему пенису и одновременно припадая к моим губам своими жадными устами. И тут мне снова пришлось на какое-то время забыть напрочь обо всем на свете. Особенно, когда меня шарахнуло, будто жгучей молнией, пронизывающей насквозь вспышкой очередного нестерпимого возбуждения, как только шаловливый язычок Илларии ворвался в мой рот, а ее аппетитные грудки с твердыми сосками вжались в мою грудь. Она даже потерлась ими о мою воспаленную кожу, как и своим горячим лоном о твердый, как камень, ствол члена.
И, кажется, именно тогда у меня окончательно помрачился рассудок, а моя воля была безжалостно стерта в прах под натиском греховного вожделения и под телом этой бесстыжей ведьмы. Я и сам обхватил ее жадными руками, кое-как сдерживаясь от неуемного порыва сжать ее со всей дури, и отвечая на ее срамной поцелуй, будто изголодавшийся за женщиной инкуб. Тут же перекатываясь вместе на середину кровати и нависая в этот раз сверху уже над ней.
Она тоже не преминула воспользоваться сменой положения, обхватив меня ногами за таз и вцепившись ничего не стесняющимися руками в мою спину и ягодицу. И тем самым еще больше раскрывшись подо мной — в самой развратной для любой женщины позе.
 — Учти, маленькая сейма!.. — я кое-как заставил себя прервать наш отнюдь не целомудренный поцелуй и даже на время, будто угрожающим жестом, обхватил пальцами пылающее от страсти личико Илларии, не в состоянии отвести от ее распухших и манящих губок собственного поплывшего взора.
Если бы это был кто-то другой, я бы, наверное, остановился и потребовал более правдоподобных объяснений. Но с этой чертовкой я ничего не мог с собой поделать. Я хотел ее до умопомрачения. И, похоже, эта одержимость преследовала меня далеко не первый день. Более того… кажется, я готов был ей простить даже ближайшую вероятность, что она могла оказаться далеко не девственницей.
— Если я сейчас узнаю, что у тебя был до меня кто-то другой…
Или мне показалось, или в ее распахнутых во всю ширь глазах я действительно заметил что-то похожее на страх, который меня почему-то подхлестнул ее сильнее. Может оттого я и не стал тянуть, тем более, что и так находился на грани, не в состоянии больше себя сдерживать и контролировать. И тем более, когда протянул руку к члену и прижался пульсирующей от перевозбуждения головкой к ее горячим складочкам и влажному входу в святая святых, несколько раз скользнув по ним сводящей нас обоих с ума лаской. Иллария буквально подо мной задрожала и сладко всхлипнула, а потом от удивления еще больше расширила глаза, когда я стал входить в нее, на каком-то этапе с ликованием ощущая, как под моим напором ощутимо лопается вставшая на моем пути девственная плева.
 
Моя явно шокированная от неожиданной боли женушка тут же вцепилась в меня со всей дури, но выдержала мое вторжение до последнего, так и не успев вскрикнуть. Я накрыл в этот момент ее было округлившийся ротик сминающим поцелуем и вобрал ее немощный стон в себя, проскальзывая языком, будто кляпом, в податливую глубину запретного вожделения.
Вот теперь я точно не смог бы остановиться, если бы кто-то попытался меня остановить, ибо это было сильнее меня. Сильнее всего, что я знал до этого. И с каждым моим последующим толчком в тугом лоне дрожащей подо мной Илларии это ощущение лишь усиливалось, вместе с приливами не менее сумасшедших чувств и эмоций. И в особенности желания сжать еще крепче в своих медвежьих объятиях это податливое и безумно соблазнительное тело и не отпускать до тех пор, пока я буду еще в силах двигаться и сливаться с ней в умопомрачительном соитии.
Узнай я, что все это время я находился под каким-нибудь ведьмовским заклятием, едва ли бы теперь отреагировал на это как раньше. Похоже, мне было уже на это плевать, поскольку я жаждал в эти мгновения лишь одного — обладать моей законной супругой и делать это снова и снова, пока смогу это делать.
 — Великие боги!.. — я уже не просто хрипел, казалось, я реально был на пределе, не в силах вспомнить схожих в моем прошлом случаев и близкого к сегодняшнему состояния.
Такого апогея я не достигал вообще ни с кем. Запредельного, сумасшедшего, готового лишить меня сознания в любую секунду.
— Что ты со мной сделала, чертова сейма? — и, кажется, я вообще не соображал, что говорил, когда, обмякнув, мокрый, дрожащий и ложно опустошенный, снова накрыл собой восхитительное тело Илларии. — Что в тебе… такого, что ты так на меня… влияешь…
— У нас это принято называть химией.
Я не ждал, что она мне что-то скажет, поэтому был немного удивлен и обескуражен, так и не сумев вникнуть в смысл ее ответа.
— Химией? Это как?.. — я даже немного приподнял голову, чтобы взглянуть в раскрасневшееся и будто пьяное лицо разомлевшей подо мной супруги.
— Ну… считай физической магией. Когда мужчина и женщина настолько идеально друг другу подходят, что даже заводятся от запахов своих партнеров.
— Избранные самими богами пары?.. — я тоже слышал об этих легендах немало, но верил в них до сего дня с большой натяжкой. — Это больше похоже на сказку…
— Даже если и так, что плохого в том, чтобы испытать то, во что ты когда-то сам никогда не верил?
И этой чертовке мало было того, что она со мной сделала, продолжая ко мне прижиматься с полупьяной улыбкой и даже время от времени вздрагивать от затихающих сладких судорог пережитого вместе со мной блаженного экстаза. Ко всему прочему ей захотелось запустить свои шаловливые пальчики мне в волосы и другой ладошкой провести по моему лицу любующейся лаской. И этот ее вроде как невинный жест, подействовал на меня не менее эффектней, чем какое-нибудь приворотное заклятие.
— Насчет плохого не знаю. Но… хотелось бы быть уверенным в том, что это не происки каких-нибудь колдовских заговоров. Да и твое поведение до сих пор вызывает у меня массу вопросов.
— Даже после того, как ты только что лишил меня девственности? Кстати! Ты собираешься об этом объявлять стоящим под дверью свидетелям? Что им там еще нужно предоставить в качестве неоспоримого доказательства? Окровавленную простыню?
Святые праотцы! У меня совершенно все вылетело из головы.
 
— Может сделаем это немного попозже? — я было нагнулся снова к лицу Илларии, чувствуя, как в мое тело возвращаются недавно утраченные силы. И не только в тело.
— Обязательно сделаем, но для начала… — она накрыла мои губы пальчиками одной руки, второй указав на входные двери опочивальни. — Попроси всю ту развеселую компанию, что прижалась сейчас ушами к дверному косяку с той стороны комнаты, расходится дружно по домам. Или ждешь, что это сделаю за тебя я?