Фальшивая война (СИ)

Но в этом году её волосы всегда были собраны, и теперь, когда она наконец выпустила их на свободу, в них так и хотелось запустить руки, запутаться пальцами в локонах, оттянуть вниз, заставляя ее откинуть голову и подставить шею под жадные поцелуи… Драко мысленно отвесил себе хорошую оплеуху и перевел взгляд на камин, надеясь, что Грейнджер ничего не заметила.
- Ну я же не имела в виду… – она бросила взгляд на часы, – даже восьми еще нет, – застонала девушка, убирая палочку.
- Грейнджер, я с удовольствием принесу тебе свои извинения, но ты не могла бы сначала одеться?.. – невинно обронил слизеринец.
И только тут до Гермионы дошло, как именно она сейчас выглядит. Тихо пискнув “Ой!“, она залилась краской до корней волос и молниеносно скрылась за дверью ванной. Там она вызвала домовика:
- Тинки, будь добр, принеси сюда мои вещи, мне нужно одеться. И, пока я здесь, подай, пожалуйста, завтрак на двоих, и убери мою постель, очень тебя прошу.
- Тинки рад помочь мисс, Тинки все сделает, – подобострастно взмахнул длинными ушами эльф и с легким хлопком исчез.
В ожидании эльфа с одеждой Гермиона собрала волосы в свою обычную прическу.
Теперь для таких простых действий ей уже не нужна была палочка. Брегович долго объяснял ей, что магия – в ней самой, палочка лишь собирает и направляет ее поток. И при достаточном уровне концентрации и таком сильном магическом фоне ведьма способна обойтись без нее. И в какой-то момент после сотни бесплодных попыток Гермиона поняла, почувствовала, как магия бурлит внутри нее, как сила течет через ладони, и как легко можно управлять ею одним движением руки. За последние недели она выучила огромное количество жестов и пассов, которые позволяли творить волшебство без палочки, и быстро поняла принцип трансформации и преобразования заклинаний для беспалочковой магии. Так что теперь она доставала волшебную палочку все реже и реже, а в быту и вовсе обходилась без нее.
Через 15 минут она вышла из ванной, полностью одетая и собранная. Малфой пил кофе, вальяжно развалившись на диване напротив камина. Подняв на нее взгляд, он с едва уловимым разочарованием в голосе поинтересовался:
- Грейнджер, сегодня же выходной. Ты что, каждый день по уставу одеваешься?
Гермиона оценивающе осмотрела парня с головы до ног. Вместо привычного черного костюма на нем были узкие брюки, впрочем, тоже черные, и тонкий темно-серый джемпер, плотно облегающий идеальный спортивный торс, с подвернутыми рукавами, открывающими изящные запястья и сильные предплечья. Хорош, мерзавец, ничего не скажешь.
- Знаешь, твой гардеробчик тоже не отличается особым разнообразием, – резюмировала она. – Ты со мной пришел обсудить последние тенденции в моде? Тогда ты явно ошибся адресом.
- Нет, Грейнджер, с тобой я пришел обсуждать нашу будущую семейную жизнь. А еще, наверное, позавтракать, потому что тебе твой эльф таскает отличную выпечку и варит превосходный кофе вместо той бурды, что подают в Большом зале, – и он потянулся за очередным круассаном.
- Это не мой эльф, он работает в школе, – машинально поправила Гермиона. – Дамблдор попросил его меня кормить, потому что со своими уроками я не успеваю на ужин.
- Чем ты, кстати, так занята? – поинтересовался Малфой. – Вот только не надо этой чуши про преподавание, ладно?
- Меньше будешь спрашивать, Малфой – меньше вранья услышишь, – отбрила его девушка, старательно намазывая круассан джемом. – И вообще, тебя это не касается.
- Ты моя будущая жена, меня еще как касается, где ты пропадаешь вечерами! – притворно возмутился блондин.
Гермиона отложила на тарелку надкусанный круассан.
- Малфой, давай мы расставим точки над “и”. Идет война. Пока скрытая, но и открытая не за горами. Твой отец – Пожиратель смерти, Гарри своими глазами видел его в первых рядах на кладбище, так что даже не вздумай отпираться. И ты станешь Пожирателем, это всего лишь вопрос времени, выбора тебе твоя семья не оставит. А я – подруга Гарри Поттера и сторонница Дамблдора. Мы по разные стороны уже сейчас, и нам сильно повезёт, если не придётся сражаться друг против друга. Да, мы вынуждены пожениться. Но знаешь, что с тобой будет, если об этом браке узнают Пожиратели и Волдеморт? Всю вашу семью казнят, как предателей, и меня заодно. А что будет со мной, если узнают мои друзья? Всем будет глубоко наплевать на все мои заслуги и преданность, дочь Пожирателей и жена Пожирателя – это клеймо, Малфой, от которого не отмыться. У меня не останется ни близких, ни друзей, ни дома, я потеряю абсолютно все. Так что как-нибудь декабрьским вечером мы с тобой поженимся, а потом разойдемся в разные стороны, как будто ничего и не было. Ни в твоей, ни в моей жизни ничего не изменится, и ни одна душа об этом факте нашей биографии не узнает.
 
- Как ты можешь быть уверена, что не узнает? – спросил юноша.
- Дамблдор никому не расскажет, в нем я уверена. Тебе и твоей семье не позволит рассказать Обет. Я его так сформулировала, что магический барьер не позволит вытащить эту информацию из вас даже под сывороткой правды и легилименцией. А больше никто не знает.
- А ты?..
- А меня пусть сначала поймают, – усмехнулась ведьма. – На самом деле у меня свои методы, Малфой, но будь уверен – я тоже не выдам наш секрет ни под сывороткой, ни под заклятиями.
- А если в обмен ты сможешь купить себе жизнь?..
- Нет, Малфой, – она покачала головой. – Что бы ты обо мне ни подумал там, в кабинете Дамблдора, я никогда не стану спасать свою жизнь ценой чьей-то смерти. Ошибка Люциуса в том, что он судит других по себе. Поэтому он ни на секунду не усомнился в том, что я утащу тебя в могилу вслед за собой. Но ты должен знать, что я ни за что не позволила бы тебе умереть из-за этого идиотского контракта.
- Почему, Грейнджер? – Драко наклонился к ней, коснулся ее подбородка и поднял лицо так, чтобы заглянуть прямо в глаза. – Почему? Я с первого дня нашего знакомства вел себя с тобой, как мудак, заносчивый ублюдок и высокомерная свинья, и с каждым годом – все хуже и хуже. Я каждый чертов день поливал тебя грязью, оскорблял и старался ударить побольнее. И не смей мне врать, что тебе все равно. Я видел, что нет. Тогда, на втором курсе, на квиддичном поле, помнишь? Да и потом… Когда все равно, не ломают носы одним ударом, – уголок его губ чуть поднялся вверх. – Так скажи мне, Грейнджер, почему бы тебе не позволить сдохнуть такому дерьму, как я?
Он был так близко, что Гермиона чувствовала запах его кожи. Видела темно-серые прожилки в серебре глаз. Могла рассмотреть каждую изогнутую ресницу. Ощущала его дыхание на своем лице. А еще чувствовала тепло и легкое подрагивание его пальцев на своем подбородке.
- Ты сам сказал, Малфой, – очень тихо произнесла девушка. – Когда все равно, не ломают носы…
Он легко притянул ее лицо еще ближе к себе, и через мгновение накрыл ее губы своими. И Гермиона, только на мгновение заколебавшись, ответила, обвивая его руками за плечи, шею, зарываясь пальцами в шелковые волосы. Не отрывая руки от ее лица, парень обхватил второй рукой тонкую талию и одним рывком перенес девушку к себе на колени. Он целовал ее жарко, жадно, чувствуя тепло её кожи рядом с собой, на себе, её руки на своей спине, её грудь у своей груди. Запустил руку в ее прическу, нетерпеливо вытаскивая шпильки и чувствуя, как ее волосы водопадом рассыпаются по спине. Он целовал её шею, как мечтал еще какой-то паршивый, жалкий, бесконечный час назад, и спускался ниже, одновременно расстегивая пуговки на ее жилете, и хотел, чтобы она была ближе к нему, хотел ее сейчас, хотел ее всю…
Внезапно он почувствовал, как девушка в его руках замерла. Она опустила ладони на его плечи и отстранилась, исступленно, умоляюще шепча: “Стой, Малфой, остановись, стой… “ С трудом оторвавшись от нее, парень посмотрел на нее совершенно пьяным взглядом.
- Прости, я… что-то не так?..
Вместо ответа Гермиона прижалась к нему и крепко обняла, уткнувшись носом в плечо.
- Все не так, Малфой. Какого хрена ты вообще творишь?.. Какого, блядь, черта ты делаешь?! – она кляла его последними словами, а ее пальцы продолжали перебирать его волосы, полураскрытые губы скользили вдоль шеи, а жар дыхания обжигал кожу, и она не могла заставить себя остановиться, перестать, отодвинуться, отойти…