Дороги (СИ)

— А такие, как мы соберемся в кучу, кто остался снаружи, и разроем эти склады. — Марина не собиралась сдаваться. — Если мне скажут, что лучше, есть людей, которые бегают рядом или рыть яму целый месяц, чтобы добраться до тушенки, я выберу второе.
— Ну, ладно, убедила. Поэтому мы и пойдем по дороге, которую расчистили для эвакуации первых лиц. Вдруг им как раз нужно раскопать склад. — Петр улыбнулся.
  
— Конечно. Мне так даже спокойнее, что есть какая-то цель.
За час ходьбы одежда на них успела просохнуть. Поэтому, когда в небе снова загрохотало, Марина вспомнила про дождевики, добытые в садовом отделе. Они были желтыми из плотного полиэтилена и смотрелись, как костюмы химзащиты на фоне зараженной местности. В них сразу стало душно. По телу потек пот. Температура окружающего воздуха субъективно равнялась тридцати градусам, а влажность как будто превышала сто процентов.
Петр испугался перегрева, стянул с себя дождевик и закрепил его, как накидку.
— Какая разница, отчего я буду мокрым, от дождя или пота. — Пояснил он. — От дождя хотя бы освежусь.
Марина поступила так же. Вскоре начался дождь с грозой. Молнии сверкали рядом, но за стеной дождя их вспышки гасли. Раскаты грома сотрясали небеса, заставляя их терять дополнительные кубометры воды. Вдоль дороги побежали ручьи, собирающие пепел с бывших лесов. Легких частиц гари в них было столько, что они оторачивали черной бахромой потоки воды и собирались в темные наносы на изгибах.
Марина каждый раз, как рядом сверкала вспышка молнии, втягивала голову в плечи. Грохотало громко, до свиста в ушах. Ожидаемой прохлады дождь не принес. Духота никуда не ушла, как будто наоборот, дышать стало еще труднее, словно насыщенный влагой воздух труднее всасывался легкими. А когда дорогу преградил мощный поток воды, бегущий поверх, решили устроить небольшой привал.
Грозы выжали из туч все до капли и дождь резко прекратится. Гром ушел вдаль, а посветлевшее небо подарило миру легкое подобие солнечного дня. Местоположение светила угадывалось по размытому кругу света. Петр определил примерное время суток, между двумя и четырьмя часами дня. И было даже лучше, что солнечный свет задерживается в тучах, иначе стало бы еще теплее и душнее.
— Для жителя Исландии мир не сильно поменялся. — Пошутил Петр, глядя на безжизненный пейзаж, не ставший красивее после дождя. — Я им даже завидую.
— Ты еще пингвинам позавидуй, те хоть согрелись немного.
— У них там сейчас беда, километровой толщины лед тает, как ненормальный. Потоки грязи несутся к океану, смывая все на своем пути. Бедные пингвинчики. — Петр вздохнул. — Уж и не знаю, кому сейчас легко. Только тем, кто отмучился.
— Я еще помучаюсь. — Хмыкнула Марина. — У нас есть сверхзадача, которая мотивирует меня не опускать руки, это поиски сына и папы.
Петр ничего не сказал на это. Он не видел способа определить их местоположение даже приблизительно. Хотел верить, что с ними все в порядке и этим успокаивал себя.
Постепенно преградивший дорогу поток иссяк, забрав с собой часть дороги. Петр убрал дождевик в рюкзак, поднялся на ноги и встряхнулся.
— Ну, что, любовь моя, продолжим путь?
Марина посмотрела сонным взглядом на мужа.
— Продолжим. — Она тоже убрала рюкзак в сумку и собрала волосы в хвост. — Мне кажется, пока мы сидели под землей, биологические часы серьезно сбились. Я хочу спать, словно на дворе уже полночь.
— Это может быть от недостатка кислорода в воздухе, от голода или от усталости. Предлагаю пройти еще немного и остановиться на тихий час. По моим предположениям до трассы «Эм-четыре» осталось еще пару часов ходьбы. — Петр всмотрелся вдаль, словно хотел увидеть там платную дорогу.
— Ладно, два часа я как-нибудь вытерплю. — Пообещала супруга.
Петр ошибся, трасса появилась через час. И на ней были люди, что очень сильно их удивило. Они успели свыкнуться с мыслью, что остались в этом мире одни. Марина забеспокоилась. С одной стороны вроде радостно, что не одни, но опыт их уже немного научил опасаться людей.
— Ты все еще хочешь спать? — Поинтересовался Петр.
— Нет, как рукой сняло. — Ответила Марина, напряженно вглядываясь в сторону дороги. — Как думаешь, они не опасны?
— А мы с тобой опасны?
— Нет, с чего бы? У нас есть еда, а у них ее может не оказаться.
— Тогда мы поделимся и пойдем вместе искать землю обетованную. — Петр был уверен, что входить в контакт с людьми все равно придется.
И лучше было найти сообщников заранее, чем сторонясь их, однажды оказаться совсем беззащитными.
— А мы им скажем, куда идем? — Спросила Марина.
— Нет, послушаем их, а потом решим. Вдруг у них есть идеи интереснее. Мы с тобой сами придумали дорогу из желтого кирпича, упирающуюся в Изумрудный город. Может оказаться, что его нет, а наши первые лица улетели далеко на самолетах и сидят сейчас пьют чай с морошкой за полярным кругом.
— Точно, а то поднимут нас на смех. — Согласилась Марина.
Петр издалека насчитал двадцать два человека. Они не держались вместе, как одна группа, а растянулись на сотню метров. Среди них были и дети. Завидев приближающуюся пару, люди с трассы не проявили особый интерес.
— Привет, откуда идете? — Спросил Петр у мужчины с большой спортивной сумкой в руках.
— Из Москвы. — Ответил он не особо вежливо.
— А куда? — Поинтересовался Петр, стараясь вложить в интонацию как можно больше радушия.
— Туда. — Мужчина кивнул головой вперед.
— Ясно. — Петр переглянулся с женой и сделал удивленный вид.
Они присмотрели пару с детьми, решив, что те будут разговорчивее.
— Привет, вы тоже из Москвы? — Спросил у главы семейства Петр.
— Угу, из нее. — Ответил мужчина. — А вы откуда?
— Да, тоже оттуда. Мы ушли до пекла, думали, что за городом ситуация намного лучше и мы сможем добраться до сына на каком-нибудь транспорте. А потом…
— А сын где? — Спросила женщина.
— Был в Ставропольском крае у деда. Дед у нас пилот, и есть сведения, что они пытались долететь сюда, а потом были вынуждены удирать от наступающего фронта раскаленного воздуха, и полетели в сторону Саратова. Больше ничего не знаем. — Петру было тяжело рассказывать об этом.
— Это ужасно. — Пожалела их женщина. — Многие потеряли семьи. Здесь почти все такие.
— А куда вы вообще идете? Вы договорились между собой или это просто исход? — Поинтересовался Петр.
— Вначале мы думали, что пострадала только Москва и другие крупные города страны. Кто-то ляпнул, что пекло, это оружие, которое использовали конкретно против России. Мы, конечно, хотели верить в это и собрались идти. По дороге рассказывали разное и постепенно мы поняли, что ситуация такая везде. По крайней мере, пешком до нетронутых мест не дойти. Вы что-нибудь знаете? — Спросил мужчина.
— Мы знаем, что это было везде. — Ответил Петр. — Поэтому хотим знать, у кого какие планы имеются.
— У нас никаких. — Ответила женщина. — Уйти подальше от Москвы, потому что там начинается разгул преступности.
— А что, много людей осталось? — Спросила Марина.
— Да кто же его знает. Остались, пересидели в подвалах, в расщелинах, а потом полезли из всех дыр, злые и голодные. — Женщина грустно улыбнулась.
— Мне кажется, многие помешались не столько от голода, сколько от страха перед ним. — Произнес мужчина. — Не прошло еще столько времени, чтобы так сильно оголодать. А они уже рвут друг друга, отбирая последнее. Все равно, что у тебя дети, а у них нет. Глаза безумные, злые, пустые. Невыносимо такое терпеть. Нам, порядочным людям, среди них не выжить.
— Какой ужас. — На Марину признания произвели шокирующий эффект.
  
— Мы несколько дней после того, как похолодало, ждали, что вот-вот появятся власти и начнут устанавливать порядок. Наивные. С каждым днем становилось все хуже и хуже. С нами выжил сосед. Он сам предложил держаться вместе, а на третий день явился с какими-то мужиками и забрал все наши припасы. А как нам жить без еды? — Женщина смахнула слезу.