Непобедимый Боло

Работая и руководя работой детей, Ирена проверила нанни. Алик оказался прав: они были не теми, что прежде. Складывалось впечатление, что они как-то искалечены, нечетко выполняют её самые простые задания. Создаваемый ими белый свет на потолке приобрел оранжевый оттенок, местами пожелтел. С другой стороны, конечно, нанни могли подвергаться влиянию мыслей испуганных и растерянных детей, панике, царившей в их хрупкой психической структуре.
  
Беспокойство о нанни связывалось у Ирены с образами яркого света, тепла и влияния частиц. Она имела представление о естественном распаде и знала, что естественная фоновая радиация наносила нанни определенный ущерб: даже одна бродячая альфа-частица могла нарушить течение точно сбалансированных процедур. Сильное излучение могло убить много нанни и навредить остальным. Откуда появилась радиация?
— Дети, мы идем дальше, глубже в пещеру! — воскликнула Ирена, как только получила от нанни ответ об источнике радиации: смертоносные лучи проникали снаружи. Их было очень много. Нанни сообщили и о том, о чем она не догадалась спросить: это излучение было очень опасным для людей, особенно для детей.
— А как же Джерина? — плачущим голосом спросила одна из девочек.
— Она останется здесь. — Нанни сообщили Ирене, что Джерина погибла. — Уходим!
Решительность и бодрый тон Ирены повели детей за нею. Огибая упавшие осколки и перелезая через кучи грунта, они преодолели еще два склона и вскоре достигли нижней пещеры, которая должна была стать их домом.
Здесь была разруха: оползни, упавшие валуны и трещины в стенах, один угол обвалился. Оставшиеся в пещере нанни и те, которые следовали за Иреной, тускло освещали гигантскую пещеру.
— Посмотрите, там дыра! — крикнула Своти, указывая в обвалившийся угол. — Там что-то есть! Я вижу... — Она уже бежала туда.
— Своти, назад!! — закричала Ирена, увидев, как дрогнула стена. Она метнулась вперед и рванула девочку прочь от обваливающейся массы. Громадная плита обрушивалась на Ирену. Она закричала от ужаса.
Движение вперед начинаю на двух процентах мощности. Скорость минимальная. Испытываю сопротивление ограничивающих поверхностей. Увеличиваю мощность. Сенсоры показывают, что это конец герметичного контейнера. Нажимаю на ограничивающую поверхность, растягиваю ее, взламываю контейнер.
Буду в состоянии узнать, что происходит снаружи, только когда мои носовые сенсоры очистятся...
— Ирена! — кричала Своти прямо ей в ухо. Ирена на мгновение вырвалась из цепкой хватки острой боли, пронизывающей её бедра, чтобы отругать девочку за излишний шум.
— Тише, Своти, — прохрипела Ирена. Крик, казалось, только усиливал страшную боль, мечущуюся в ее теле.
Леандр подбежала к ним:
— Ирена?..
— Нога! — стискивая зубы, ответила она.
— Алик, скорей сюда, — позвала Леандр. Рыжеволосый мальчик мгновенно оказался рядом.— Ирена ранена, нам нужно ей помочь.
Ирена смогла сквозь боль порадоваться трезвому спокойствию Леандр. Она вела себя так же, как Тиммин. Мысль о Тиммине как будто усилила боль.
Мальчик вдруг показал на стену.
— Там!..
Одновременно Ирена почувствовала, как усилилось давление на ее ноги. Стена затрещала и обрушилась.
Мои движения вызвали беспорядочное разрушение герметичного контейнера. Данные в моей памяти указывают, что контейнер представляет собой экспериментальный образец, не прошедший всех процедур тестирования к моменту моего в нем размещения. Поведение его непредсказуемо, дополнительных данных о нём в памяти не имеется. Осторожно продвигаюсь вперед.
Громкий шум... Человеческий крик — женский. Передние сенсоры блокированы по всему фронту, справа и слева. Пытаюсь продвинуться дальше. Женский крик, громче. Ощущаю плазмоидный объект под правой наружной гусеницей впереди. Термосенсоры определяют его как нижнюю часть тела человека. Очевидно, это та женщина, которая кричала. Я раздавил нижнюю часть ее тела.
Шок — так определили это нанни. Боль в её размозженных ногах затупилась и отдалилась, как бы не принадлежала ей более. Ирена смогла сосредоточиться на стальной стене, нависшей над нею, детально разглядеть траки гигантской металлической гусеницы, которая накатила на неё, вдавив её в пол пещеры.
Нанни просили прощения; они не могли исправить повреждения. Слишком велик объем разрушений. Ирена со странной отчужденностью согласилась с оценкой её расплющенных ног и таза. Кровеносные сосуды были превращены в месиво, нервные волокна разорваны. Она вспомнила ногу Тиммина.
Нанни были обеспокоены тем, что без немедленного вмешательства она неизбежно умрет. Вмешательство не сможет восстановить все функции организма. Ирена приказала им действовать. Она должна жить, что бы ни случилось, она — единственный совершеннолетний член группы, последний взрослый человек.
— Леандр, Алик, Своти, помогите нанни, — сказала Ирена, отметив, что её слова вышли каким-то хриплым выдохом.
Дети стояли, оцепенев от ужаса Почему-то первой опомнилась Своти и по-детски закрыла глаза, чтобы сконцентрироваться. Следующей очнулась Леандр, робко посмотрела на Ирену и с мрачной улыбкой направила умственные усилия на нанни.
Когда боль ослабла, Ирена тоже сосредоточилась на действиях нанни. Как сотрудник Надзора, она разбиралась в медицине и лечении ранений, поэтому могла гораздо больше, чем дети, которые главным образом помогали предотвращать наступление осложнений.          '
Нанни латали кровеносные сосуды, поддерживали её бедренную артерию, блокировали нервные окончания, сращивали раздробленные кости. Они выпустили часть крови наружу, чтобы снизить угрожающе возросшее давление, растягивающее сосуды.
Ирена сожалела, что её медицинские знания не распространяются далее основ оказания первой помощи. К счастью, нанни сообщили, что её половая система не повреждена.
— Это машина, — внезапно сказал Алик, неожиданно прервав общее молчание. Ирена посмотрела на него, потом на стальную громадину. — Она вроде нанни, только большая.
— Ерунда,— отрезала Ирена.— Такая громадная...
Глоттальные и фрикативные сдвинуты, в языке существенные изменения, но, по сути, он тот же.
— Пожалуйста, идентифицируйте себя, — произнес гулкий громкий голос. Алик выпучил глаза. Своти вскрикнула и бросилась к Ирене, охваченная странным чувством, ища защиту и одновременно стремясь защитить её. Леандр стояла неподвижно, в упор глядя на неподвижную массу.
Ирена успокаивающе обняла Своти:
— Я лейтенант Ирена Калгари, а кто вы?
— Лейтенант, — отметил голос,— вы участвуете в этой войне?
Дети непонимающе смотрели на Ирену.
— Война? — пробормотала она, обращаясь к нанни с запросом. Слово оставило в памяти существенные следы, оно было связано с бомбами и взрывами.
— Детонация ядерного заряда в десять мегатонн, имевшая место в пределах одного километра от данного места, является актом войны.
Странная терминология, раздумывала Ирена. Знакомые слова «детонация», «ядерный», «мегатонна» употреблялись в непривычном контексте.
— Что такое война? — спросила Леандр.
— Ребенок, женского пола, около двенадцати стандартных лет. Вероятно, не участвующий в боевых действиях,— решил голос.— Лейтенант, почему вы мне не отвечаете?
— Ваш вопрос непонятен,— ответила Ирена. Она подумала об остальных детях, где они и не повредит ли им радиация.
— Вы офицер?
  
— Да.
— Вы участвуете в конфликте?
— Конфликт — это несогласие двух людей?
— Конфликт в виде длительных военных действий. — В голосе чувствовалось что-то вроде раздражения. — Я не понимаю, почему вы столь упрямы в этом вопросе.
— Оставь ее в покое! — закричала Своти. — Убери свое вонючее железо с её ног и катись отсюда! — Только усилие Ирены сдержало девочку от того, чтобы броситься на темнеющий перед ними источник голоса.