Непобедимый Боло
Я вернулась поздно, но родители ничего не сказали. Я взяла тарелку рагу, которое уже не раз подогревали, ожидая меня, и съела все без остатка, хотя и была не слишком голодна. Может, просто оттого, что я была разом смущена, опечалена и полна зависти к Маргарет.
На следующий день мать завела разговор о моей эмблеме.
—
Всем юным леди положено иметь рукав или другой предмет, чтобы вручить своему рыцарю, — сказала она. — Хорошо помню, как я сама готовила его. Пожалуй, я была помоложе тебя, это было как раз тогда, когда мой старший брат уехал в порт и не вернулся. Наверное, он сейчас какой-нибудь торговый космолетчик, но я его с тех пор ни разу не видела.
Я смотрела на нее, оторопев. Никто из ее поколения не сбегал в большой мир. В этом я была уверена. Старшее поколение верило во всякие там добродетели и тому подобное, и никто из них не мог совершить ничего похожего. Исключая, значит, моего дядю. Я поняла, что таким образом мама дала мне понять, что ей известно о том, что произошло вчера, а также то, что это ровным счетом ничего не изменит.
—
Во всяком случае, — продолжала она, — нужно, чтобы это было что-то очень красивое. И необычное. Ты же понимаешь, в соревновании это сыграет свою роль. Я, конечно, уверена, что ты будешь там самой красивой девушкой, но показать свои таланты тоже не повредит.
—
А что бы мне такое сделать? — Я была совершенно обескуражена.
Мама захихикала, могу в этом поклясться.
—
Ну, что-нибудь, что сэр Кендрик мог бы обвязать вокруг орудийной башни, — сказала она. — Конечно, влюбиться в женщину он не сможет, но зато способен оценить красоту.
Я довольно долго раздумывала над этим. А потом начала вышивать кушак и украшать его бусинами и самоцветными камешками, которые, как посчитал отец, оказались недостаточно чистой воды для ювелирных украшений или драгоценной посуды. Я даже увлеклась работой, прекрасно сознавая, что ни одна из девочек не могла сравниться со мной в способностях или позволить себе такие материалы. Я могла даже пустить по рисунку серебряную нить, отчего работа выглядела еще богаче. Никогда прежде не думала, что вышивка доставит мне такое удовольствие, но это было творческое занятие, к тому же размеренное и спокойное. Она настолько заполняла мои мысли, что я могла отвлечься и не думать о Маргарет, порте и большом мире, а также о том выборе, который неизбежно станет передо мной в будущем.
Время текло так, как всегда в Камелоте: один день в точности повторял другой. Мы жили в ритме восходов и закатов, осадков, посевов и всходов. Казалось, им подчинился и мой собственный внутренний ритм, нетерпение прошло, уступив спокойной работе над вышивкой, заботам о новом платье и другим жизненным мелочам. Поэтому я даже не сознавала, как бежит время, пока не наступила среда накануне турнира, который должен был состояться в субботу.
Мое платье было готово и висело у мамы в стенном шкафу. Я примерила его и сразу преобразилась в настоящую принцессу из сказки о тех давно забытых временах, когда Камелот действительно существовал на Земле и мужчины сражались насмерть ради женщины вроде меня. Если честно, это было очень приятное чувство.
Пояс еще не был вполне закончен, но я собиралась совсем скоро доделать его. Поэтому последние несколько дней я целиком и полностью посвятила работе, как тогда, когда делала новый рисунок или выполняла какую-нибудь работу для одного из клиентов матери. Я размышляла о тех временах, когда стану свободным ремесленником и буду изобретать эскизы витражей для звездолетов или вышивок для униформы космолетчиков.
А потом настал день турнира. Когда я надевала белое с серебром нижнее платье, а потом поверх него прорезное из вишневой парчи, мне казалось, что все это происходит не со мной. Платье было роскошным и делало меня намного взрослее, так что в зеркале я себя даже не узнала Мама надела мне на голову ленту с жемчужной каплей, свисавшей на лоб, а сверху накинула прозрачную вуаль.
— Теперь постарайся не испачкаться, — напутствовала она меня, когда мы вышли из дому.
Папа запряг лошадь в кабриолет, а не в повозку, так что мы с соответствующим моему наряду достоинством отправились в путь. На дороге было не протолкнуться, транспорта оказалось гораздо больше, чем по дороге в порт. Среди повозок попадались даже машины звездолетчиков, я смотрела на них во все глаза, радуясь, что на мне вуаль и никто этого не заметит. Мама держала мой кушак на коленях, в отличие от меня не разворачивая его и не разглядывая. Она любит показывать работу клиенту нетронутой. И считает, что мне этому еще надо учиться.
Мне показалось, что поле, на котором проходят ярмарочные гулянья, было красиво как никогда. Конечно, не сравнить с горящим неоновыми огнями портом. Но все равно, стояло много разноцветных шатров, и на легком ветру трепетали флажки и стяги. Было множество балаганов и палаток торговцев, над которыми развевались ленты, как в базарный день, только еще более празднично. Все люди, приехавшие из города и собравшиеся из окрестных деревень и хуторов, были одеты в самое нарядное платье и, рассыпавшись группками по грязной траве, расцветили площадь яркими подвижными пятнами.
Папа занялся кабриолетом и лошадью, а мама потащила меня куда-то в сторону, зажав в руке приглашение.
— Сюда, —
сказала
она. — Здесь должны быть все
юные леди.
Мне ничего не оставалось, как идти
следом. Тол
па была такой плотной, что
становилось страшно,
а
у самого возвышения под балдахином,
где сидели
все девушки, какие только были в
нашей
местности,
было и вовсе не протиснуться. Мама
подтолкнула
меня вверх по ступенькам, и я оказалась
среди дру
гих девушек. Все мы словно воды в рот
набрали.
Да и о чем мы могли разговаривать? Это были не те девочки, вместе с которыми я ходила в школу. Это были неземные существа в воздушных одеяниях, смущенные тем, что стоящие внизу незнакомцы, а на самом деле их соседи, разглядывали их. Неужели особенный день в сочетании с особенным платьем и впрямь может превратить обычную городскую девчонку в Королеву Любви и Красоты, пусть и ненадолго?
Мама оказалась права; я оказалась единственной, одетой в платье такого глубокого густого цвета. Некоторые девочки были в белом, многие в бледно-розовом, поэтому казалось, что половина возвышения покрыта нежным вишневым цветом. Эффект, надо признать, был ошеломляющим.
Все наши эмблемы, рукава, пояса и
ленты с над
писями были разложены на высокой
ограде на даль
нем краю поля. Наверное, для того,
чтобы участни
кам и зрителям было хорошо их видно.
Нам-то было
не разглядеть. Зато не было разговоров о
том, чья
вышивка лучше или у кого на
изнаночной стороне
нитки торчат.
Какая это была тоска.
Я
подозревала, что
будет
скучно, но не знала, сколько же нам нужно тут торчать, прежде чем начнется что-нибудь. Я была не прочь побродить между палаток на торговом поле или посплетничать. Только последнее было не воз
можно, поскольку все, о ком можно было сплетничать, находились рядом со мной. Поэтому пришлось удовольствоваться тем, что сидеть и смотреть по сторонам. Хорошо, что здесь были стулья и можно было присесть, хотя некоторым платьям это было совершенно противопоказано. Так что кое-кто из девочек был просто обречен стоять все время.
Было уже далеко за полдень, когда из громкоговорителей в кронах деревьев наконец послышался трубный звук, возвещавший, что сейчас действительно что-то начнется и всем надо поскорее заканчивать с покупками и подтягиваться к месту действия. Но прошел почти час, Пока герольд не объявил о начале Парада рыцарей в честь Прекрасных дам. Я зевнула, прежде чем откинуть вуаль.